Дварим — речи Моше и первые победы, Алекс Бленд

i markiert Stellen, an denen die deutsche Übersetzung bewusst vom russischen Original abweicht. Antippen oder darüberfahren zeigt den Hinweis.

Dewarim ist der erste Wochenabschnitt des letzten Buches der Tora, das als Deuteronomium bekannt ist. Im Stenogramm von Alex Blend geht es um die Reden Mosches, die Erinnerungen an die Wanderung Israels, die ersten Siege und den Umgang mit der Angst vor dem Kampf. Der hebräische Text wird von einer Transliteration, einer ÜbersetzungiIm Original heißt es, der hebräische Text werde von einer russischen Übersetzung begleitet. Da diese Seite eine deutsche Übersetzung zeigt, steht hier neutral „einer Übersetzung“. und der religiösen Auslegung des Autors begleitet.

Дварим — первая недельная глава заключительной книги Торы, известной как Второзаконие. В стенограмме Алекса Бленда рассматриваются речи Моше, воспоминания о странствии Израиля, первые победы и отношение к страху перед боем. Ивритский текст сопровождается транслитерацией, русским переводом и авторским религиозным толкованием.

Wie alles begann (1,1–2,1)

Как всё начиналось (1:1-2:1)

Mit Gottes Hilfe beginnen wir, ihr und ich, das letzte, fünfte Buch der Tora zu studieren, das Buch, das Dewarim heißt, was Reden bedeutet. Das Buch hat diesen Namen bekommen, weil es aus den Reden besteht, mit denen Mosche sich an das Volk Israel wendet, indem er die Tora nacherzählt und an die Ereignisse der vierzigjährigen Wanderung durch die Wüste erinnert. Aus demselben Grund hat dieses Buch in der russischen Übersetzung den Namen „Zweites Gesetz“ bekommen. Nicht ein zweites Gesetz, Gott bewahre, nicht irgendein alternatives Gesetz, sondern eine Wiederholung des Gesetzes: Mosche erzählt dem Volk Israel die Tora nach.

С Божьей помощью мы с вами начинаем изучать последнюю, пятую книгу Торы, книгу, которая называется Дварим, что значит Речи. Книга получила такое название, потому что она состоит из речей, с которыми Моше обращается к народу Израиля, пересказывая Тору, напоминая события сорокалетнего странствия по пустыне. По той же причине в русском переводе эта книга получила название Второзаконие. Не второй закон, упаси Бог, не какой-то альтернативный закон, но повторение закона: Моше пересказывает Тору народу Израиля.

Lasst uns ab Vers 1 von Kapitel 1 lesen.

Давайте почитаем с 1 стиха 1 главы.

אֵלֶּה הַדְּבָרִים אֲשֶׁר דִּבֶּר מֹשֶׁה אֶל־כָּל־יִשְׂרָאֵל בְּעֵבֶר הַיַּרְדֵּן

 בַּמִּדְבָּר בָּעֲרָבָה מוֹל סוּף בֵּין־פָּארָן וּבֵין־תֹּפֶל וְלָבָן וַחֲצֵרֹת וְדִי זָהָב׃

éle haddewarím aschér dibbér mosché el-kol-jisraél be’éwer hajardén bammidbár ba’arawá mol suf ben-parán uwen-tófel welawán wachazerót wedí saháw

э́ле ѓадевари́м аше́р дибэ́р моше́ эль-коль-йисраэ́ль беэ́вер ѓаярдэ́н бамидба́р баарава́ моль суф бен-пара́н увен-то́фель велава́н вахацеро́т веди́ заѓа́в

1. Dies sind die Reden, die Mosche zu ganz Israel redete am gegenüberliegenden Ufer des Jordan, in der Wüste, in der Steppe, gegenüber von Suf, zwischen Paran und zwischen Tofel und Lawan und Chazerot und Di-Sahaw,

1. Вот речи, которые говорил Моше ко всему Израилю на противоположном берегу Иордана, в пустыне, в степи, напротив Суфа, между Параном и между Тофелем, и Лаваном, и Хацеротом, и Ди-Заѓавом,

Hier stolpern sehr viele Leute und sagen: „Wenn hier be’éwer hajardén (jenseits des Jordan, am gegenüberliegenden Ufer des Jordan) geschrieben steht, dann hat sich derjenige, der dieses Buch geschrieben hat, verraten. Er lebte schon im Land Kanaan, und für ihn war Mosche auf der anderen Seite des Jordan. Und so sehen wir, dass das Buch Dewarim irgendein späteres Machwerk ist.“ Aber wenn wir die letzten Kapitel des Buches Bemidbar aufmerksam gelesen und die Gespräche der Söhne Israels untereinander verfolgt hätten, dann hätten wir gesehen, dass das gegenüberliegende Ufer des Jordan seinen Namen schon bekommen hat, bevor es tatsächlich zum gegenüberliegenden wurde, bevor die Israeliten in das Land Kanaan hineinkamen. Die Geografie hatte schon umgeschaltet, dieser Name hatte sich geografisch schon festgesetzt. Das ist eine neue Generation, diese Menschen fühlen sich schon in Kanaan, sie leben Kanaan. Deshalb geschieht das, was jetzt geschieht, am gegenüberliegenden Ufer des Jordan: Das ganze Volk Israel sitzt am gegenüberliegenden Ufer des Jordan, und das richtige Ufer ist das Land Kanaan. Weiter heißt es: gegenüber von Suf. Und man kann es so verstehen, dass das das Ufer des Meeres Jam Suf ist (des Schilfmeeres oder des Roten Meeres). Wir wissen leider nicht, wo die Orte liegen, die Tofel und Di-Sahaw heißen, aber wir können sagen, dass hier irgendwelche Orte der Wanderung des Volkes Israel aufgezählt werden. Mosche erinnert das Volk gleichsam daran, wo das Volk gewesen ist, wo es die ganze Zeit über umhergewandert ist.

Здесь очень многие люди претыкаются и говорят: «Если здесь написано беэ́вер ѓаярдэ́н (за Иорданом, на противоположном берегу Иордана), значит, тот, кто писал эту книгу, прокололся. Он уже жил в стране Кнаана, и для него Моше был по ту сторону Иордана. И так мы видим, что книга Дварим – это какой-то новодел». Но если бы мы внимательно читали последние главы книги Бемидбар и следили за разговорами сынов Израиля между собой, то мы бы увидели, что своё название противоположный берег Иордана получил ещё до того, как он стал действительно противоположным, до того, как израильтяне вошли в страну Кнаанскую. География уже переключилась, такое название уже закрепилось географически. Это новое поколение, эти люди уже чувствуют себя в Кнаане, они живут Кнааном. Поэтому то, что происходит сейчас, происходит на противоположном берегу Иордана: весь народ Израиля сидит на противоположном берегу Иордана, а правильный берег – это страна Кнаанская. Дальше сказано – напротив Суфа. И можно понять, что это берег моря Ям-Суф (Тростникового, или Красного моря). Мы, к сожалению, не знаем, где находятся места, которые называются Тофель и Ди-Заѓав, но мы можем сказать, что здесь перечисляются какие-то места странствия народа Израиля. Моше словно напоминает народу, где народ побывал, где он странствовал всё это время.

אַחַד עָשָׂר יוֹם מֵחֹרֵב דֶּרֶךְ הַר־שֵׂעִיר עַד קָדֵשׁ בַּרְנֵעַ׃

achád assár jom mechoréw dérech har-se’ír ad kadésch barnéa

аха́д аса́р ём мехорэ́в дэ́рех ѓар-сеи́р ад кадэ́ш барнэ́я

2. Elf Tage vom Choreb (dem Berg Sinai) über den Berg Se’ir bis zu dem Ort, der Kadesch-Barnea heißt.

2. Одиннадцать дней от Хорева (горы Синай) через гору Сеир до места, которое называется Кадеш-Барнеа.

Warum wird eigens betont, dass diese Strecke elf Tagesreisen beträgt? Früher wussten die Menschen gut, wie viel Zeit jede Wegstrecke braucht, und alle Entfernungen wurden in Tagesreisen gemessen, so war es leichter zu rechnen. Es gibt gute Kommentare von Rabbi Schlomo Jizchaki, der es so erklärt: „Mosche sagte zu ihnen: ‚Seht, wozu (eure Sünden) geführt haben! Es gibt keinen kürzeren Weg vom Choreb nach Kadesch-Barnea als den Weg über den Berg Se’ir, und man legt ihn in elf Tagen zurück, ihr aber habt ihn in drei Tagen zurückgelegt‘ – denn am zwanzigsten Ijar brachen sie vom Choreb auf, wie es heißt: ‚Und es geschah im zweiten Jahr, im zweiten Monat, am zwanzigsten (Tag) des Monats …‘, und am neunundzwanzigsten Siwan sandten sie die Kundschafter von Kadesch-Barnea aus (insgesamt vierzig Tage); zieh davon die dreißig Tage ab, die sie in Kiwrot-ha-Ta’awa verbrachten, denn sie aßen einen Monat lang Fleisch, und die sieben Tage, die sie in Chazerot verbrachten, wo Mirjam eingeschlossen war (vom Aussatz geschlagen); so (findest du), dass sie in drei Tagen jenen ganzen Weg zurücklegten. – ‚So hat Sich der Allgegenwärtige euretwegen gemüht, um euer Kommen in das Land (Jisraels) zu beschleunigen, aber weil ihr gesündigt habt, ließ Er euch vierzig Jahre lang um den Berg Se’ir herumziehen.‘“

Почему особым образом оговаривается, что это расстояние составляет одиннадцать дней пути? Когда-то люди хорошо знали, сколько времени занимает любой переход, и все расстояния измерялись в днях пути, так было легче рассчитывать. Есть хорошие комментарии раби Шломо Ицхаки, который объясняет так: «Сказал им Моше: «Смотрите, к чему привели (ваши грехи)! Нет более короткого пути от Хорева до Кадеш-Барнеа, чем путь через гору Сеир, и его проходят за одиннадцать дней, вы же прошли его за три дня», – ибо двадцатого ияра отправились в путь из Хорева, как сказано: «И было во втором году, во втором месяце, в двадцатый (день) месяца…», а двадцать девятого сивана отправили соглядатаев из Кадеш-Барнеа (всего сорок дней); вычти из этого тридцать дней, проведённых ими в Киврот-ѓа-Таава, ибо они ели мясо на протяжении месяца, и семь дней, проведённых ими в Хацерот, где была заключена Мирьям (поражённая проказой); итак, (находишь), что за три дня они прошли весь тот путь. – «Вот как Вездесущий утруждал Себя ради вас, чтобы ускорить ваш приход на землю (Исраэля), но из-за того, что вы грешили, Он водил вас вокруг горы Сеир на протяжении сорока лет».

Mosche sagt: „Ihr hattet eine solche Hilfe des Höchsten! Trotz eures Murrens, trotz all der Schwierigkeiten hattet ihr eine solche Unterstützung des Höchsten, dass ihr einen Weg von elf Tagen in nur drei Tagen zurückgelegt habt. Aber weil ihr so gesündigt habt, wie ihr gesündigt habt, seid ihr vierzig Jahre lang dieselbe Strecke gegangen.“

Моше говорит: «Вы имели такую помощь Всевышнего! Несмотря на ваш ропот, несмотря на все сложности, вы имели такую поддержку Всевышнего, что путь в одиннадцать дней прошли вы всего за три дня. Но, поскольку вы согрешили так, как согрешили, вы сорок лет шли это же расстояние».

וַיְהִי בְּאַרְבָּעִים שָׁנָה בְּעַשְׁתֵּי־עָשָׂר חֹדֶשׁ בְּאֶחָד לַחֹדֶשׁ דִּבֶּר מֹשֶׁה אֶל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל כְּכֹל אֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֹתוֹ אֲלֵהֶם׃

wajhí be’arba’ím schaná be’aschte-assár chódesch be’echád lachódesch dibbér mosché el-bené jisraél kechól aschér ziwwá adonáj otó alehém

вайѓи́ беарбаи́м шана́ беаште-аса́р хо́деш беэха́д лахо́деш дибэ́р моше́ эль-бенэ́ йисраэ́ль кехо́ль аше́р цива́ адона́й ото́ алеѓе́м

3. Und es geschah im vierzigsten Jahr der Reise durch die Wüste, im elften Monat, am ersten Tag des Monats, da redete Mosche mit den Söhnen Israels, wie der HERR ihm geboten hatte, mit ihnen zu reden.

3. И было, в сороковой год путешествия по пустыне, в одиннадцатый месяц, в первый день месяца, говорил Моше с сыновьями Израиля, как заповедал ему Господь говорить с ними.

Der elfte Monat ist der Monat Schwat. Der HERR befahl Mosche, dem Volk Israel die ganze Tora nachzuerzählen, in Erinnerung zu rufen, die ganze Geschichte der Wanderungen. Außerdem erinnern wir uns ja, dass jene Generation, die die Plagen Ägyptens gesehen hatte, jene Generation, die aus Ägypten ausgezogen war, schon nicht mehr in dieser Welt ist.

Одиннадцатый месяц – это месяц шват. Господь повелел Моше пересказать, напомнить народу Израиля всю Тору, всю историю странствий. Кроме того, мы ведь помним, что того поколения, которое видело казни египетские, того поколения, которое выходило из Египта, уже не в этом мире.

אַחֲרֵי הַכֹּתוֹ אֵת סִיחֹן מֶלֶךְ הָאֱמֹרִי אֲשֶׁר יוֹשֵׁב בְּחֶשְׁבּוֹן וְאֵת עוֹג מֶלֶךְ הַבָּשָׁן אֲשֶׁר־יוֹשֵׁב בְּעַשְׁתָּרֹת בְּאֶדְרֶעִי׃

acharé hakkotó et sichón mélech ha’emorí aschér joschéw becheschbón we’ét og mélech habbaschán ascher-joschéw be’aschtarót be’edré’i

ахарэ́ ѓакото́ эт сихо́н мэ́лех ѓаэмори́ аше́р ёше́в бехешбо́н веэ́т ог мэ́лех ѓабаша́н ашер-ёше́в беаштаро́т беэдрэ́и

4. All das war, nachdem Mosche Sichon geschlagen hatte, den König der Emoriter, der in Cheschbon wohnte, und Og, den König von Baschan, der in Aschtarot und in Edre’i wohnte.

4. Всё это было после того, как Моше побил Сихона, царя эморейского, который жил в Хешбоне, и Ога, царя башанского, который жил в Аштарот и в Эдреи.

Wahrscheinlich haben viele, die die Nachrichten verfolgt haben, die Ereignisse, die in Syrien geschehen, den Namen der Stadt Der’a gehört. Genau dort wohnte Og, der König von Baschan (og mélech habbaschán). In der alten Schreibweise, in der südlicheren Schreibweise heißt dieser Ort Edre’i, und in der syrischen Tradition heißt dieser Ort Der’a oder Dar’a.

Наверное, многие, кто следил за новостями, за событиями, происходящими в Сирии, слышал название города Деръа. Именно там и жил Ог, царь башанский (ог мэ́лех ѓабаша́н). В старом написании, в более южном написании, это место называется Эдреи, а в сирийской традиции это место называется Деръа или Даръа.

בְּעֵבֶר הַיַּרְדֵּן בְּאֶרֶץ מוֹאָב הוֹאִיל מֹשֶׁה בֵּאֵר אֶת־הַתּוֹרָה הַזֹּאת לֵאמֹר׃

be’éwer hajardén be’érez mo’áw ho’íl mosché be’ér et-hattorá hassót lemór

беэ́вер ѓаярдэ́н беэ́рец моа́в ѓои́ль моше́ беэ́р эт-ѓатора́ ѓазо́т лемо́р

5. Am anderen Ufer des Jordan, im Land Moaw, begann Mosche diese Tora zu erklären, indem er sprach:

5. На другом берегу Иордана, в стране Моав, начал Моше изъяснять эту Тору, говоря:

Die ersten fünf Verse waren eigentlich eine Einleitung zum ganzen Buch Dewarim. Das ganze Buch Dewarim, ich wiederhole es, sind die Reden, die Mosche auf Geheiß des Höchsten gehalten hat. Das ist die Nacherzählung der Tora durch Mosche für die Söhne Israels, auf Geheiß des Höchsten gemacht. Wenn man die Überlieferung annimmt, dass Mosche am siebten Adar starb, dann sind es vom Ersten des elften Monats Schwat bis zum Siebten des zwölften Monats fünfunddreißig Tage, das heißt, Mosche begann diese Reden fünfunddreißig Tage vor seinem Tod.

Первые пять стихов были, собственно говоря, вступлением ко всей книге Дварим. Вся книга Дварим – это речи, повторю, которые сказал Моше по повелению Всевышнего. Это пересказ Моше Торы для сынов Израиля, сделанный по повелению Всевышнего. Если принять традицию, что Моше умер седьмого адара, то от первого числа одиннадцатого месяца шват до седьмого числа двенадцатого месяца будет тридцать пять дней, то есть Моше начал эти речи за тридцать пять дней до смерти.

יְהוָה אֱלֹהֵינוּ דִּבֶּר אֵלֵינוּ בְּחֹרֵב לֵאמֹר רַב־לָכֶם שֶׁבֶת בָּהָר הַזֶּה׃

adonáj elohénu dibbér elénu bechoréw lemór raw-lachém schéwet bahár hassé

адона́й элоѓе́ну дибэ́р эле́ну бехорэ́в лемо́р рав-лахэ́м ше́вет баѓа́р ѓазэ́

6. „Der HERR, unser Gott, redete mit uns am Choreb und sprach: ‚Genug habt ihr an diesem Berg gesessen.

6. «Господь, Бог наш, говорил с нами в Хореве, говоря: «Хватит вам сидеть на этой горе.

פְּנוּ וּסְעוּ לָכֶם וּבֹאוּ הַר הָאֱמֹרִי וְאֶל־כָּל־שְׁכֵנָיו בָּעֲרָבָה בָהָר וּבַשְּׁפֵלָה וּבַנֶּגֶב וּבְחוֹף הַיָּם אֶרֶץ הַכְּנַעֲנִי וְהַלְּבָנוֹן עַד־הַנָּהָר הַגָּדֹל נְהַר־פְּרָת׃

penú us’ú lachém uwóu har ha’emorí we’el-kol-schechenáw ba’arawá wahár uwaschefelá uwannégew uwchóf hajám érez hakkena’aní wehallewanón ad-hannahár haggadól nehar-perát

пену́ усъу́ лахэ́м уво́у ѓар ѓаэмори́ веэль-коль-шехена́в баарава́ ваѓа́р увашефела́ уванэ́гев увхо́ф ѓая́м э́рец ѓакенаани́ веѓалевано́н ад-ѓанаѓа́р ѓагадо́ль неѓар-пера́т

7. Wendet euch und brecht auf und kommt zum Berg der Emoriter und zu allen, die dort wohnen – in der Steppe, auf dem Berg, in der Niederung und in der Wüste und im Negew (oder im Süden) und am Ufer des Meeres, in das Land Kanaan und zum Libanon – bis zum großen Fluss, dem Fluss Euphrat.

7. Обратитесь, и трогайтесь, и приходите к горе эмореев, и ко всем, кто живёт там – в степи, на горе, на низменности, и в пустыне, и в Негеве (или на юге), и на берегу морском, в землю Кнаан и к Ливану – до великой реки, реки Евфрат.

Der Berg der Emoriter ist der Anfang des Landes Kanaan. Der Höchste rief das Volk Israel auf, aufzubrechen, sich vom Berg Sinai fortzubewegen und in Richtung des Landes Kanaan zu ziehen, in das verheißene Land zu ziehen und in den Libanon, bis zum Fluss Euphrat.

Гора эмореев – это начало страны Кнаан. Всевышний призвал народ Израиля тронуться, двинуться от горы Синай и отправиться в сторону страны Кнаанской, отправиться в обетованную землю и в Ливан, до реки Евфрат.

רְאֵה נָתַתִּי לִפְנֵיכֶם אֶת־הָאָרֶץ בֹּאוּ וּרְשׁוּ אֶת־הָאָרֶץ אֲשֶׁר נִשְׁבַּע יְהוָה לַאֲבֹתֵיכֶם לְאַבְרָהָם לְיִצְחָק וּלְיַעֲקֹב לָתֵת לָהֶם וּלְזַרְעָם אַחֲרֵיהֶם׃

re’é natátti lifnechém et-ha’árez bóu urschú et-ha’árez aschér nischbá adonáj la’awotechém le’awrahám lejizchák ulja’aków latét lahém ulsar’ám acharehém

реэ́ ната́ти лифнехэ́м эт-ѓаа́рец бо́у уршу́ эт-ѓаа́рец аше́р нишба́ адона́й лаавотехэ́м леавраѓа́м лейицха́к ульяако́в латэ́т лаѓе́м ульзаръа́м ахареѓе́м

8. Seht, Ich habe euch dieses Land gegeben. Geht und erbt das Land, von dem der HERR euren Vätern Awraham, Jizchak und Jaakow geschworen hat, es ihnen und ihrem Samen nach ihnen zu geben!‘

8. Смотрите, Я дал вам эту землю. Идите и наследуйте землю, о которой клялся Господь Отцам вашим, Авраѓаму, Ицхаку и Яакову, дать её им и семени их после них!»

וָאֹמַר אֲלֵכֶם בָּעֵת הַהִוא לֵאמֹר לֹא־אוּכַל לְבַדִּי שְׂאֵת אֶתְכֶם׃

wa’omár alechém ba’ét hahí lemór lo-uchál lewaddí se’ét etchém

ваома́р алехэ́м баэ́т ѓаѓи́ лемо́р ло-уха́ль левади́ сеэ́т этхэ́м

9. Und zu jener Zeit sagte ich zu euch und sprach: ‚Ich kann euch nicht allein tragen.

9. И в то время сказал я вам, говоря: «Я не могу один понести вас.

Im Buch Schemot, im Wochenabschnitt Jitro, wird die Geschichte von Mosches Schwiegervater Jitro erzählt, wie er Mosche in der Wüste besuchte und ihm einen Rat gab. Einen Rat, wie man das Gericht organisiert: „Du, Mosche, schaffst das allein nicht, so wirst du sowohl das Volk quälen als auch dich selbst, wenn du alle selbst richtest.“ Hier erwähnt Mosche, während er sich an diese Ereignisse erinnert (oder an sie erinnert), Jitro nicht. Warum erwähnt er Jitro nicht? Höchstwahrscheinlich, weil er hier von seinen persönlichen Gefühlen spricht, von dem, was er selbst in jenem Moment durchlebte. Offenbar hat Mosche, als Jitro mit ihm sprach, das selbst auch gespürt, deshalb sagt er hier: „… sagte ich zu euch, dass ich euch nicht allein tragen kann.“

В книге Шмот, в недельной главе Итро, рассказывается история о тесте Моше, Итро, как он посетил Моше в пустыне и дал ему совет. Совет о том, как организовать суд: «Ты, Моше, один не справишься, ты так и народ будешь мучить, и себя, если ты сам всех будешь судить». Здесь Моше, вспоминая (или напоминая) об этих событиях, не упоминает Итро. Почему он не упоминает Итро? Скорее всего, потому что он здесь говорит о своих личных чувствах, о том, что он сам переживал в тот момент. Видимо, когда Итро говорил с ним, Моше и сам это чувствовал, потому и говорит здесь: «…сказал я вам, что не могу один понести вас».

יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם הִרְבָּה אֶתְכֶם וְהִנְּכֶם הַיּוֹם כְּכוֹכְבֵי הַשָּׁמַיִם לָרֹב׃

adonáj elohechém hirbá etchém wehinnechém hajom kechochewé haschamájim larów

адона́й элоѓехэ́м ѓирба́ этхэ́м веѓинехэ́м ѓаём кехохевэ́ ѓашама́йим ларо́в

10. Der HERR, euer Gott, hat euch vermehrt, und heute seid ihr groß, ihr seid so viele wie die Sterne des Himmels.

10. Господь, Бог ваш, умножил вас, и сегодня вы великие, вас так много, как звёзд небесных.

Und wenn Mosche solche Worte sagt, dann soll man nicht denken, dass er sich damit, Gott bewahre, empört oder murrt. Er erwähnte die Zahl des Volkes, erwähnte damit den Segen Gottes für das Volk und segnet selbst das Volk als Leiter.

И когда Моше говорит такие слова, то не надо думать, что он, упаси Бог, этим возмущается или ворчит. Он упомянул количество народа, упомянул тем самым Божье благословение для народа и сам благословляет народ как лидер.

Eine gute, richtige Gewohnheit für jeden Leiter (und überhaupt für jeden von uns): Wenn man mit jemandem spricht und den Segen bemerkt, den unser Gesprächspartner hat, für ihn einen noch größeren Segen zu erbitten, sogar tausendfach. Macht es euch zur Gewohnheit zu segnen, das ist großartig.

Хорошая, правильная привычка для любого лидера (да и для любого из нас): разговаривая с кем-то и отмечая благословение, которое наш собеседник имеет, попросить для него ещё бо́льшее благословение, даже в тысячу раз. Имейте привычку благословлять, это здорово.

יְהוָה אֱלֹהֵי אֲבוֹתֵכֶם יֹסֵף עֲלֵיכֶם כָּכֶם אֶלֶף פְּעָמִים וִיבָרֵךְ אֶתְכֶם כַּאֲשֶׁר דִּבֶּר לָכֶם׃

adonáj elohé awotechém josséf alechém kachém élef pe’amím wiwaréch etchém ka’aschér dibbér lachém

адона́й элоѓе́ авотехэ́м ёсэ́ф алехэ́м кахэ́м э́леф пеами́м виварэ́х этхэ́м кааше́р дибэ́р лахэ́м

11. Der HERR, der Gott eurer Väter, möge euch dieselbe Anzahl tausendfach hinzufügen (möge Er die Zahl der Söhne Israels tausendfach vergrößern) und euch segnen, wie Er zu euch geredet hat.

11. Господь, Бог Отцов ваших, пусть добавит вам то же количество в тысячу раз (пусть Он в тысячу раз увеличит число сынов Израиля) и благословит вас, как говорил вам.

Das war ein Exkurs, in dem Mosche das Volk Israel segnet, und danach setzt er seine Rede fort, die er in Vers 9 begonnen hat.

Это было отступление, в котором Моше благословляет народ Израиля, и дальше он продолжает свою речь, начатую в 9 стихе.

אֵיכָה אֶשָּׂא לְבַדִּי טָרְחֲכֶם וּמַשַּׂאֲכֶם וְרִיבְכֶם׃

echá essá lewaddí torchachém umassa’achém weriwechém

эха́ эса́ левади́ торхахэ́м умасаахэ́м веривехэ́м

12. Wie soll ich allein eure Probleme tragen und eure Lasten und eure Streitigkeiten?

12. Как я один понесу проблемы ваши, и ноши ваши, и споры ваши?

הָבוּ לָכֶם אֲנָשִׁים חֲכָמִים וּנְבֹנִים וִידֻעִים לְשִׁבְטֵיכֶם וַאֲשִׂימֵם בְּרָאשֵׁיכֶם׃

hawú lachém anaschím chachamím unwoním widu’ím leschiwtechém wa’assimém beraschechém

ѓаву́ лахэ́м анаши́м хахами́м унвони́м видуи́м лешивтехэ́м ваасимэ́м берашехэ́м

13. Lasst uns Männer wählen, weise und scharfsinnige, die in euren Stämmen bekannt sind, und ich werde sie an eure Spitze stellen.‘

13. Давайте выберем людей мудрых и проницательных, которые известны в ваших коленах, и поставлю их во главе вас».

Das heißt, das müssen Menschen sein, die nicht nur chachamím (weise), sondern auch newoním (scharfsinnig) sind. Ein scharfsinniger Mensch ist ein Mensch, der aus alten Informationen irgendwelche neuen Schlüsse ziehen kann, der, nachdem er die Fakten oder die vorhandenen Informationen analysiert hat, irgendein neues Wissen hervorbringen kann, neue Informationen.

То есть это должны быть люди не только хахами́м (мудрые), но и невони́м (проницательные). Проницательный человек – это человек, который может сделать какие-то новые выводы из старой информации, который может, проанализировав факты или имеющуюся информацию, породить какое-то новое знание, новую информацию.

Mosche sagt also: „Ich werde nicht mehr der einzige Herrscher sein.“ Seht, sehr oft lieben die Menschen die Macht und teilen die Macht sehr ungern. Das ist nicht das, was bei Mosche geschieht. Mosche sagt: „Ich kann euch nicht tragen, ich schaffe es nicht, ihr seid zu viele.“ Hier gibt es keinen solchen Stolz: „Seht, über was für ein Volk ich herrsche!“, nein. Er sagt: „Lasst uns weise und scharfsinnige Männer einsetzen, und sie werden eure Häupter sein.“

Итак, Моше говорит: «Я не буду больше единственным властителем». Смотрите, очень часто люди любят власть и очень неохотно властью делятся. Это не то, что происходит с Моше. Моше говорит: «Я не могу вас нести, я не справляюсь, вас слишком много». Здесь нет такой гордости: «Вот над каким народом я властвую!», нет. Он говорит: «Давайте поставим людей мудрых и проницательных, и они будут главами вашими».

וַתַּעֲנוּ אֹתִי וַתֹּאמְרוּ טוֹב־הַדָּבָר אֲשֶׁר־דִּבַּרְתָּ לַעֲשׂוֹת׃

watta’anú otí wattomerú tow-haddawár ascher-dibbárta la’asót

ватаану́ оти́ ватомеру́ тов-ѓадава́р ашер-диба́рта лаасо́т

14. Und ihr antwortetet mir und sagtet: ‚Gut ist die Sache, die du zu tun gesagt hast!‘

14. И вы ответили мне, и сказали: «Хорошее дело ты сказал сделать!»

Die Kommentatoren sagen, dass das eine allzu voreilige Antwort war. Es fand sich jemand in der Menge, nicht alle, aber jemand, der dachte: „Oh, endlich wird es nicht Mosche sein! Wenn man uns einen eigenen Mann von den Hiesigen an die Macht setzt, aus unserer Familie, aus unserer Sippe, dann werden wir uns mit ihm schon einigen, mit ihm wird es leichter sein. Vielleicht wird er irgendwo irgendwelchen Sippentraditionen unterworfen sein, man wird ihn bestechen können, mit ihm wird man sich leichter einigen können.“ Deshalb freute sich das Volk sehr. Ein Teil des Volkes freute sich, weil es für Mosche leichter werden würde, weil das Gericht zugänglicher werden würde, und ein Teil des Volkes freute sich, weil er dachte, dass man sich mit den neuen Herrschern leichter einigen könne.

Комментаторы говорят, что это был слишком поспешный ответ. Кто-то нашёлся в толпе, не все, но кто-то, кто подумал: «О, наконец-то это будет не Моше! Если нам поставят у власти своего человека из местных, из нашей семьи, из нашего рода, то уж с ним-то мы договоримся, с ним будет легче. Может быть, где-то он будет подчинён каким-то родовым традициям, его можно будет подкупить, с ним будет проще договориться». Поэтому народ очень обрадовался. Часть народа обрадовалась, потому что Моше станет легче, потому что суд станет доступнее, а часть народа обрадовалась, потому что подумала, что с новыми правителями легче будет договориться.

וָאֶקַּח אֶת־רָאשֵׁי שִׁבְטֵיכֶם אֲנָשִׁים חֲכָמִים וִידֻעִים וָאֶתֵּן אֹתָם רָאשִׁים עֲלֵיכֶם שָׂרֵי אֲלָפִים וְשָׂרֵי מֵאוֹת וְשָׂרֵי חֲמִשִּׁים וְשָׂרֵי עֲשָׂרֹת וְשֹׁטְרִים לְשִׁבְטֵיכֶם׃

wa’ekkách et-rasché schiwtechém anaschím chachamím widu’ím wa’ettén otám raschím alechém saré alafím wesaré me’ót wesaré chamischím wesaré assarót weschoterím leschiwtechém

ваэка́х эт-раше́ шивтехэ́м анаши́м хахами́м видуи́м ваэтэ́н ота́м раши́м алехэ́м сарэ́ алафи́м весарэ́ мео́т весарэ́ хамиши́м весарэ́ асаро́т вешотери́м лешивтехэ́м

15. Und ich nahm die Häupter eurer Stämme, weise und bekannte Männer, und setzte sie als Vorsteher über euch ein: als Oberste über Tausend, und Oberste über Hundert, und Oberste über Fünfzig, und Oberste über Zehn, und als Aufseher für eure Stämme.

15. И взял я глав ваших колен, людей мудрых и известных, и поставил их начальниками над вами: тысячниками, и сотниками, и пятидесятниками, и десятниками, и надсмотрщиками для колен ваших.

Interessant, wohin ist das Wort newoním (scharfsinnige) verschwunden? Die Kommentatoren sagen: „Nun, Mosche hat keine Scharfsinnigen gefunden, es fanden sich nur Weise und Bekannte.“ Und was bedeutet das Wort schotér, das mit Aufseher übersetzt ist? Im modernen Hebräisch bedeutet schotér Polizist. Und in jenem Hebräisch, dem Hebräisch, das Mosche spricht, ist das, kann man sagen, derselbe Polizist. Das ist ein Mensch, der die Gesetze, die von den Richtern beschlossen werden, in die Tat umsetzt: wenn nötig, beschlagnahmt er Eigentum, wenn nötig, wendet er irgendeine Gewalt an, um die Gesetzlichkeit herzustellen. Kurz, ein alter Polizist, das heißt, zusammen mit dem Gerichtssystem hat Mosche auch die Polizei eingerichtet.

Интересно, куда пропало слово невони́м (проницательные)? Комментаторы говорят: «Ну не нашёл Моше проницательных, нашлись только мудрые и известные». А что означает слово шоте́р, переведенное как надсмотрщик? В современном иврите шоте́р означает полицейский. И в том иврите, иврите, на котором говорит Моше, это, можно сказать, тот же полицейский. Это человек, который приводит в действие законы, принимаемые судьями: если надо, изымает имущество, если надо, применяет какую-то силу для установления законности. В общем, древний полицейский, то есть вместе с системой суда Моше установил и полицию.

וָאֲצַוֶּה אֶת־שֹׁפְטֵיכֶם בָּעֵת הַהִוא לֵאמֹר שָׁמֹעַ בֵּין־אֲחֵיכֶם וּשְׁפַטְתֶּם צֶדֶק בֵּין־אִישׁ וּבֵין־אָחִיו וּבֵין גֵּרוֹ׃

wa’azawwé et-schofetechém ba’ét hahí lemór schamóa ben-achechém uschfattém zédek ben-ísch uwen-achíw uwén geró

ваацавэ́ эт-шофетехэ́м баэ́т ѓаѓи́ лемо́р шамо́а бен-ахехэ́м ушфаттэ́м цэ́дек бен-и́ш увен-ахи́в увэ́н геро́

16. Und ich gebot zu jener Zeit euren Richtern und sprach: ‚Seid aufmerksam gegenüber euren Brüdern und richtet mit gerechtem Gericht zwischen einem Menschen und seinem Bruder und seinem Fremdling.

16. И я в то время заповедовал судьям вашим, говоря: «Будьте внимательны к братьям своим и судите судом праведным между человеком, и братом его, и пришельцем его.

Das heißt, benachteiligt den Fremden nicht: Auch der Fremdling, ein Mensch, der nicht aus unserer Sippe ist, hat vor Gericht dieselben Rechte.

То есть не подвергайте дискриминации чужака: даже пришелец, человек не нашего рода, имеет такие же права в суде.

לֹא־תַכִּירוּ פָנִים בַּמִּשְׁפָּט כַּקָּטֹן כַּגָּדֹל תִּשְׁמָעוּן לֹא תָגוּרוּ מִפְּנֵי־אִישׁ כִּי הַמִּשְׁפָּט לֵאלֹהִים הוּא וְהַדָּבָר אֲשֶׁר יִקְשֶׁה מִכֶּם תַּקְרִבוּן אֵלַי וּשְׁמַעְתִּיו׃

lo-takkíru faním bammischpát kakkatón kaggadól tischma’ún lo tagúru mippene-ísch ki hammischpát lelohím hu wehaddawár aschér jiksché mikkém takriwún eláj uschma’tíw

ло-таки́ру фани́м бамишпа́т какато́н кагадо́ль тишмау́н ло тагу́ру мипене-и́ш ки ѓамишпа́т лелоѓи́м ѓу веѓадава́р аше́р йикше́ микэ́м такриву́н эла́й ушма’ти́в

17. Unterscheidet nicht die Gesichter (seht nicht auf die Person) im Gericht: hört den Kleinen wie den Großen an; fürchtet euch vor niemandem, denn das Gericht gehört Gott. Was aber für euch schwer sein wird, mit dieser Sache kommt zu mir, und ich werde sie anhören.‘

17. Не различайте лица (не лицеприятствуйте) в суде: как малого, так и большого выслушивайте; не бойтесь никого, потому что суд принадлежит Богу. А то, что будет тяжело для вас, с тем делом приходите ко мне, и я его выслушаю».

Für einen Richter ist es sehr wichtig, niemanden zu fürchten. Warum kann ein Richter niemanden fürchten? Denn das Gericht gehört Gott. Der Richter richtet, und seine Aufgabe ist es, eine Entscheidung zu fällen, die dem Willen Gottes entspricht. Und wenn er den Willen Gottes tut, steht er unter dem Schutz Gottes. Sobald er anfängt, jemanden zu fürchten, wird seine Entscheidung nicht mehr der Wille Gottes sein, sondern der Wille dessen, den er fürchtet.

Очень важно для судьи никого не бояться. Почему судья может никого не бояться? Потому что суд принадлежит Богу. Судья судит, и его задача вынести решение, которое соответствует Божьей воле. И когда он совершает Божью волю, он находится под защитой Бога. Как только он начинает кого-то бояться, его решение будет уже не Божьей волей, а волей того, кого он боится.

Einige Kommentatoren sagen, dass Mosche hier etwas kühn gesprochen hat: „Ich werde mit all euren Problemen zurechtkommen, selbst wenn sie für euch schwierig sind.“ Und um ihm zu zeigen, dass er, obwohl er dem Volk Israel die Tora gebracht hat und die Tora nach seinem Namen benannt ist, manchmal gezwungen ist, sich an den Höchsten um Rat zu wenden, wie es bei der Frage der Töchter Zelofchads war (worüber wir im 27. Kapitel des Buches Bemidbar gelesen haben).

Некоторые комментаторы говорят, что здесь Моше сказал несколько дерзновенно: «Я смогу разобраться во всех ваших проблемах, даже если они сложны для вас». И для того, чтобы показать ему, что несмотря на то, что он принёс Тору народу Израиля и Тора называется его именем, он иногда вынужден обращаться ко Всевышнему за советом, как было с вопросом дочерей Цлофхада (о чём мы читали в 27 главе книги Бемидбар).

וָאֲצַוֶּה אֶתְכֶם בָּעֵת הַהִוא אֵת כָּל־הַדְּבָרִים אֲשֶׁר תַּעֲשׂוּן׃

wa’azawwé etchém ba’ét hahí et kol-haddewarím aschér ta’asún

ваацавэ́ этхэ́м баэ́т ѓаѓи́ эт коль-ѓадевари́м аше́р таасу́н

18. Und ich gebot euch zu jener Zeit alle Anordnungen, die ihr tun sollt.

18. И я заповедовал вам в то время все повеления, которые вы должны делать.

Allem Anschein nach beziehen sich diese Worte auf die Richter, auf die Verfahrensführung im Gericht. Aber man kann es auch so verstehen, dass Mosche sagt: „Zu jener Zeit habe ich euch alle Gebote gegeben, ihr habt sie empfangen.“

Судя по всему, эти слова относятся к судьям, к делопроизводству в суде. Но можно понять и так, что Моше говорит: «В то время я вам дал все заповеди, вы их получили».

וַנִּסַּע מֵחֹרֵב וַנֵּלֶךְ אֵת כָּל־הַמִּדְבָּר הַגָּדוֹל וְהַנּוֹרָא הַהוּא אֲשֶׁר רְאִיתֶם דֶּרֶךְ הַר הָאֱמֹרִי כַּאֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֱלֹהֵינוּ אֹתָנוּ וַנָּבֹא עַד קָדֵשׁ בַּרְנֵעַ׃

wannissá mechoréw wannélech et kol-hammidbár haggadól wehannorá hahú aschér re’itém dérech har ha’emorí ka’aschér ziwwá adonáj elohénu otánu wannawó ad kadésch barnéa

ваниса́ мехорэ́в ванэ́лех эт коль-ѓамидба́р ѓагадо́ль веѓанора́ ѓаѓу́ аше́р реитэ́м де́рех ѓар ѓаэмори́ кааше́р цива́ адона́й элоѓе́ну ота́ну ванаво́ ад кадэ́ш барнэ́я

19. Und wir brachen vom Choreb auf und zogen durch diese ganze große und schreckliche Wüste, die ihr gesehen habt, über den Berg der Emoriter, wie der HERR, unser Gott, uns geboten hatte, und wir kamen bis Kadesch-Barnea.

19. И вышли мы от Хорева, и прошли через всю ту большую и ужасную пустыню, которую вы видели, через гору эмореев, как заповедовал нам Господь, Бог наш, и дошли мы до Кадеш-Барнеа.

וָאֹמַר אֲלֵכֶם בָּאתֶם עַד־הַר הָאֱמֹרִי אֲשֶׁר־יְהוָה אֱלֹהֵינוּ נֹתֵן לָנוּ׃

wa’omár alechém batém ad-hár ha’emorí ascher-adonáj elohénu notén lánu

ваома́р алехэ́м батэ́м ад-ѓа́р ѓаэмори́ ашер-адона́й элоѓе́ну нотэ́н ла́ну

20. Und da sagte ich zu euch: ‚Seht, ihr seid zum Berg der Emoriter gekommen, den der HERR uns gibt.

20. И тогда я сказал вам: «Вот, вы пришли к горе эмореев, которую Господь даёт нам.

Kadesch-Barnea ist schon ein Teil des Landes Israel, deshalb wird über diesen Ort gesagt, dass der HERR ihn dem Volk Israel gibt. In Kadesch-Barnea befand sich das Volk Israel neunzehn Jahre von den vierzig Jahren des Aufenthalts in der Wüste, das ist der längste Lagerplatz. Mosche hat also doch einen Schritt in das Land Israel getan, vor dem Ablauf der vierzigjährigen Wanderung, einen Schritt nach Kadesch-Barnea.

Кадеш-Барнеа – это уже часть страны Израиля, поэтому про это место сказано, что Господь даёт его народу Израиля. В Кадеш-Барнеа народ Израиля находился девятнадцать лет из сорока лет пребывания в пустыне, это самая долгая стоянка. Всё-таки шагнул Моше в страну Израиля до истечения сорокалетнего странствия, шагнул в Кадеш-Барнеа.

רְאֵה נָתַן יְהוָה אֱלֹהֶיךָ לְפָנֶיךָ אֶת־הָאָרֶץ עֲלֵה רֵשׁ כַּאֲשֶׁר דִּבֶּר יְהוָה אֱלֹהֵי אֲבֹתֶיךָ לָךְ אַל־תִּירָא וְאַל־תֵּחָת׃

re’é natán adonáj elohécha lefanécha et-ha’árez alé resch ka’aschér dibbér adonáj elohe awotécha lach al-tirá we’al-techát

реэ́ ната́н адона́й элоѓе́ха лефанэ́ха эт-ѓаа́рец але́ реш кааше́р дибэ́р адона́й элоѓе авотэ́ха лах аль-тира́ веаль-теха́т

21. Sieh, der HERR, dein Gott, hat dieses Land vor dich gegeben. Geh (zieh hinauf) und erbe es, wie der HERR, der Gott deiner Väter, geredet hat. Fürchte dich nicht und erschrick nicht, geh!‘

21. Смотри, дал Господь, Бог твой, перед тобою эту страну. Иди (подымись) и унаследуй её, как говорил Господь, Бог Отцов твоих. Не бойся и не страшись, иди!»

Ab Vers 22 beginnt Mosche, die traurige Geschichte von den Kundschaftern nachzuerzählen. Mosche hat seine Reden nicht mit dieser Erzählung begonnen, er hat mit der Erzählung von den Richtern begonnen. Oft, wenn wir mit einer Zurechtweisung, mit einer Anklage beginnen, ist es für unseren Gesprächspartner sehr schwer, das zu hören. Und um gehört zu werden, muss man vielleicht mit etwas anderem beginnen, nicht mit der Zurechtweisung, und das hat Mosche auch getan.

С 22 стиха Моше начинает пересказывать, печальную историю о разведчиках. Моше не начал свои речи с этого рассказа, он начал с рассказа о судьях. Зачастую, когда мы начинаем с обличения, с обвинения, это бывает очень трудно слышать нашему собеседнику. И для того, чтобы быть услышанным, может быть, надо начинать с чего-то другого, не с обличения, что и сделал Моше.

וַתִּקְרְבוּן אֵלַי כֻּלְּכֶם וַתֹּאמְרוּ נִשְׁלְחָה אֲנָשִׁים לְפָנֵינוּ וְיַחְפְּרוּ־לָנוּ אֶת־הָאָרֶץ וְיָשִׁבוּ אֹתָנוּ דָּבָר אֶת־הַדֶּרֶךְ אֲשֶׁר נַעֲלֶה־בָּהּ וְאֵת הֶעָרִים אֲשֶׁר נָבֹא אֲלֵיהֶן׃

wattikrewún eláj kullechém wattomerú nischlechá anaschím lefanénu wejachperu-lánu et-ha’árez wejaschíwu otánu dawár et-haddérech aschér na’ale-bá we’ét he’arím aschér nawó alehén

ватикреву́н эла́й кулехе́м ватомеру́ нишлеха́ анаши́м лефанэ́ну веяхперу-ла́ну эт-ѓаа́рец веяши́ву ота́ну дава́р эт-ѓадэ́рех аше́р наале-ба́ веэ́т ѓеари́м аше́р наво́ алеѓе́н

22. Und ihr alle tratet zu mir und sagtet: ‚Lasst uns doch Männer vor uns her senden, sie sollen uns dieses Land erkunden und mit einem Bericht zu uns zurückkehren: auf welchem Weg wir hinaufziehen und in welche Städte wir kommen werden.‘

22. И приблизились ко мне все вы, и сказали: «Пошлём-ка мы людей перед нами, пусть они разведают нам эту землю, и вернутся к нам с отчётом: какой дорогой мы поднимемся и в какие города придём».

Das Wort jachperú (vom Verb lachpór) bedeutet wörtlich sie werden durchgraben, sie werden umgraben, und im übertragenen Sinn das Land erkunden. Hier sagt Mosche, dass die Initiative, Kundschafter zu senden, vom Volk ausging. Am Anfang des 13. Kapitels des Buches Bemidbar lesen wir, dass es der Höchste ist, der zu Mosche sagt: „Sende dir Männer, und sie sollen das Land erforschen.“ Wenn Mosche diese Geschichte dem Volk nacherzählt, sagt er das, was das Volk betrifft. Offenbar ging die Initiative, Kundschafter zu senden, gerade vom Volk aus, und Mosche dachte darüber nach, und der Höchste sagte ihm: „Ja, sende Kundschafter.“

Слово яхперу́ (от глагола лахпо́р) дословно означает прокопают, пророют, а в переносном смысле – разведают землю. Здесь Моше говорит, что инициатива послать разведчиков шла от народа. В начале 13 главы книги Бемидбар мы читаем, что это Всевышний говорит Моше: «Пошли себе людей и исследуют они страну». Когда Моше пересказывает эту историю народу, он говорит то, что касается народа. Видимо, инициатива послать разведчиков исходила именно от народа, и Моше обдумывал это, и Всевышний сказал ему: «Да, пошли разведчиков».

וַיִּיטַב בְּעֵינַי הַדָּבָר וָאֶקַּח מִכֶּם שְׁנֵים עָשָׂר אֲנָשִׁים אִישׁ אֶחָד לַשָּׁבֶט׃

wajitáw be’enáj haddawár wa’ekkách mikkém scheném assár anaschím isch echád lascháwet

вайита́в беэна́й ѓадава́р ваэка́х микэ́м шенэ́м аса́р анаши́м иш эха́д лаша́вет

23. Und die Sache gefiel mir, und ich nahm von euch zwölf Männer, je einen Mann aus jedem Stamm;

23. И понравилось мне это дело, и взял я из вас двенадцать человек, по одному человеку из каждого колена;

וַיִּפְנוּ וַיַּעֲלוּ הָהָרָה וַיָּבֹאוּ עַד־נַחַל אֶשְׁכֹּל וַיְרַגְּלוּ אֹתָהּ׃

wajifnú waja’alú hahára wajawóu ad-náchal eschkól wajraggelú otá

вайифну́ ваяалу́ ѓаѓа́ра ваяво́у ад-на́халь эшко́ль вайрагелу́ ота́

24. Und sie wandten sich und zogen hinauf auf den Berg, und sie kamen bis zum Bach Eschkol und erkundeten dieses Land.

24. И повернули они, и поднялись на гору, и дошли они до потока Эшколь, и разведали эту землю.

וַיִּקְחוּ בְיָדָם מִפְּרִי הָאָרֶץ וַיּוֹרִדוּ אֵלֵינוּ וַיָּשִׁבוּ אֹתָנוּ דָבָר וַיֹּאמְרוּ טוֹבָה הָאָרֶץ אֲשֶׁר־יְהוָה אֱלֹהֵינוּ נֹתֵן לָנוּ׃

wajikchú wejadám mipperí ha’árez wajorídu elénu wajaschíwu otánu dawár wajomerú towá ha’árez ascher-adonáj elohénu notén lánu

вайикху́ веяда́м мипери́ ѓаа́рец ваёри́ду эле́ну ваяши́ву ота́ну дава́р ваёмеру́ това́ ѓаа́рец ашер-адона́й элоѓе́ну нотэ́н ла́ну

25. Und sie nahmen von den Früchten des Landes in ihre Hände und kehrten mit einem Bericht zu uns zurück und sagten: ‚Gut ist das Land, das der HERR uns gibt!‘

25. И взяли в руки свои от плодов земли, и вернулись к нам с отчётом, и сказали: «Хороша земля, которую Господь даёт нам!»

Wenn wir uns erinnern, nahmen sie eine Weintraube, Feigen (Feigenfrüchte) und Granatäpfel. Trauben, Feigen und Granatäpfel reifen nicht zur selben Zeit am selben Ort. Wir haben im 13. Kapitel des Buches Bemidbar gelesen, dass das die Zeit des Beginns der Weinlese war, die ersten Weintrauben waren erschienen. Das bedeutet, und so ist es logisch zu denken, dass sie irgendwo in den zentralen Teilen des Landes die Feigen und Granatäpfel nahmen, und erst irgendwo in der Gegend von Chewron nahmen sie die Weintraube. Nun, man geht ja nicht vierzig Tage lang mit einer Weintraube auf Erkundung. Es wäre seltsam, wenn sich zwölf Männer unbemerkt durch das Land Kanaan bewegt und dabei eine riesige Weintraube mit sich getragen hätten.

Если мы помним, они взяли виноградную гроздь, фиги (инжир) и гранаты. Виноград, фиги и гранаты не созревают в одно и то же время в одном и том же месте. Мы читали в 13 главе книги Бемидбар, что это было время начала сбора винограда, появились первые виноградные грозди. Это значит, и так логично подумать, что где-то в центральных частях страны они взяли фиги и гранаты, а уже где-то в районе Хеврона они взяли виноградную гроздь. Ну, не ходить же с виноградной гроздью сорок дней в разведку. Было бы странно, если бы по земле Кнаанской незаметно передвигались двенадцать мужчин и носили при этом с собой огромную виноградную гроздь.

Abgesehen davon, dass sie mit den Früchten des Landes Israel kamen, steht hier geschrieben, dass sie mit einem Bericht zurückkehrten und sagten: „Gut ist das Land, das der HERR uns gibt!“ Wiederum ist niemand von denen, die Zeugen der Ereignisse waren (außer Kalew, Mosche und Jehoschua ben Nun), jetzt hier anwesend. Natürlich verstanden und wussten die Kinder der „Generation der Wüste“ gut, wofür sie bestraft sind und warum sie vierzig Jahre durch die Wüste umherziehen, aber hier erinnert Mosche sie nicht daran. Hier sagt Mosche nicht, dass die Kundschafter nicht gerade gut alles nacherzählt haben, Mosche umgeht diese Frage. Es ist unangenehm, die Menschen an ihre Sünden zu erinnern, sie erinnern sich selbst gut an alles. Mosche hob das hervor, was doch gesagt worden war: „Ja, jenes Land ist sehr gut“ (obwohl Mosche darüber, dass die Kundschafter das Volk eingeschüchtert haben, noch sprechen wird).

Кроме того, что они пришли с плодами страны Израиля, здесь написано, что они вернулись с отчётом и сказали: «Хороша земля, которую Господь даёт нам!» Снова никто из тех, кто был свидетелем событий (кроме Калева, Моше и Йеѓошуа бен Нуна), не присутствует сейчас здесь. Конечно же, дети «поколения пустыни» хорошо понимали и знали, за что они наказаны, и почему они скитаются сорок лет по пустыне, но здесь Моше не напоминает им об этом. Здесь Моше не говорит о том, что разведчики не так уж хорошо всё пересказали, Моше обходит этот вопрос. Неудобно напоминать людям об их грехах, они всё хорошо сами помнят. Моше выделил то, что всё-таки было сказано: «Да, та страна очень хороша» (хотя о том, что разведчики запугали народ, Моше ещё скажет).

וְלֹא אֲבִיתֶם לַעֲלֹת וַתַּמְרוּ אֶת־פִּי יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם׃

weló awitém la’alót wattamrú et-pí adonáj elohechém

вело́ авитэ́м лаало́т ватамру́ эт-пи́ адона́й элоѓехэ́м

26. Aber ihr wolltet nicht hinaufziehen und empörtet euch gegen den Mund des HERRN, eures Gottes.

26. Но вы не захотели подниматься и взбунтовались против уст Господа, Бога вашего.

וַתֵּרָגְנוּ בְאָהֳלֵיכֶם וַתֹּאמְרוּ בְּשִׂנְאַת יְהוָה אֹתָנוּ הוֹצִיאָנוּ מֵאֶרֶץ מִצְרָיִם לָתֵת אֹתָנוּ בְּיַד הָאֱמֹרִי לְהַשְׁמִידֵנוּ׃

watteragenú we’aholechém wattomerú besin’át adonáj otánu hozi’ánu me’érez mizrájim latét otánu bejád ha’emorí lehaschmidénu

ватерагену́ веаѓолехэ́м ватомеру́ бесинъа́т адона́й ота́ну ѓоциа́ну меэ́рец мицра́йим латэ́т ота́ну бея́д ѓаэмори́ леѓашмидэ́ну

27. Und ihr murrtet in euren Zelten gegen Gott und sagtet: ‚Aus Hass des HERRN gegen uns hat Er uns aus dem Land Ägypten herausgeführt, um uns in die Hände der Emoriter zu geben und uns zu vernichten.

27. И роптали в шатрах ваших на Бога, и говорили: «От ненависти Господа к нам вывел Он нас из страны Египетской, чтобы предать нас в руки эмореев и погубить нас.

אָנָה אֲנַחְנוּ עֹלִים אַחֵינוּ הֵמַסּוּ אֶת־לְבָבֵנוּ לֵאמֹר עַם גָּדוֹל וָרָם מִמֶּנּוּ עָרִים גְּדֹלֹת וּבְצוּרֹת בַּשָּׁמָיִם וְגַם־בְּנֵי עֲנָקִים רָאִינוּ שָׁם׃

aná anáchnu olím achénu hemássu et-lewawénu lemór am gadól warám mimménu arím gedolót uwzurót baschamájim wegam-bené anakím ra’ínu scham

ана́ ана́хну оли́м ахэ́ну ѓема́су эт-левавэ́ну лемо́р ам гадо́ль вара́м мимэ́ну ари́м гедоло́т увцуро́т башама́йим вегам-бенэ́ анаки́м раи́ну шам

28. Wohin sollen wir denn jetzt hinaufziehen? Und unsere Brüder haben unser Herz aufgelöst (zerschmelzen lassen), indem sie sagten: „Dort lebt ein Volk, das größer und höher ist als wir, Städte, hoch bis zum Himmel, und Söhne von Riesen haben wir dort gesehen.“

28. Куда же теперь нам подниматься? И братья наши растворили (растопили) сердце наше, говоря: «Там живёт народ, который больше и выше нас, города высокие до небес, и сыновей великанов видели мы там».

Mit unseren Brüdern sind diejenigen gemeint, die mit dem Bericht zurückkehrten und das Herz des Volkes buchstäblich zerschmelzen ließen. Was die Städte betrifft, die bis zum Himmel hoch sind – das ist natürlich eine Hyperbel (Übertreibung), denn es gibt in Kanaan keine Städte bis zum Himmel. Und dass sie Söhne von Riesen gesehen haben, ist übrigens eine Art Antwort auf den Streit, ob sie bis nach Chewron gekommen sind. Offenbar sind sie hingekommen, denn die Söhne der Riesen lebten genau dort.

Под братьями нашими подразумеваются те, кто вернулся с отчётом и заставил сердце народа буквально растаять. Что касается городов высотой до небес – это, конечно, гипербола (преувеличение), поскольку нет городов до небес в Кнаане. И то, что видели они сыновей великанов, является, кстати, неким ответом на спор, доходили ли они до Хеврона. Видимо, доходили, потому что сыновья великанов жили именно там.

וָאֹמַר אֲלֵכֶם לֹא־תַעַרְצוּן וְלֹא־תִירְאוּן מֵהֶם׃

wa’omár alechém lo-ta’arzún welo-tire’ún mehém

ваома́р алехэ́м ло-таарцу́н вело-тиреу́н меѓе́м

29. Ich sagte damals zu euch: „Erschreckt nicht, zittert nicht vor ihnen und fürchtet sie nicht!

29. Я сказал тогда вам: «Не страшитесь, не тряситесь перед ними и не бойтесь их!

יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם הַהֹלֵךְ לִפְנֵיכֶם הוּא יִלָּחֵם לָכֶם כְּכֹל אֲשֶׁר עָשָׂה אִתְּכֶם בְּמִצְרַיִם לְעֵינֵיכֶם׃

adonáj elohechém haholéch lifnechém hu jillachém lachém kechól aschér assá ittechém bemizrájim le’enechém

адона́й элоѓехэ́м ѓаѓоле́х лифнехэ́м ѓу йилахэ́м лахэ́м кехо́ль аше́р аса́ итехэ́м бемицра́йим леэнехэ́м

30. Der HERR, euer Gott, Der vor euch hergeht, Er wird für euch kämpfen, wie Er es mit euch in Ägypten vor euren Augen getan hat.

30. Господь, Бог ваш, Который идёт перед вами, Он будет воевать за вас, как Он делал с вами в Египте перед глазами вашими.

וּבַמִּדְבָּר אֲשֶׁר רָאִיתָ אֲשֶׁר נְשָׂאֲךָ יְהוָה אֱלֹהֶיךָ כַּאֲשֶׁר יִשָּׂא־אִישׁ אֶת־בְּנוֹ בְּכָל־הַדֶּרֶךְ אֲשֶׁר הֲלַכְתֶּם עַד־בֹּאֲכֶם עַד־הַמָּקוֹם הַזֶּה׃

uwammidbár aschér ra’íta aschér nesa’ácha adonáj elohecha ka’aschér jissa-ísch et-benó bechol-haddérech aschér halachtém ad-bo’achém ad-hammakóm hassé

увамидба́р аше́р раи́та аше́р несаа́ха адона́й элоѓеха кааше́р йиса-и́ш эт-бено́ бехоль-ѓадэ́рех аше́р ѓалахтэ́м ад-боахэ́м ад-ѓамако́м ѓазэ́

31. Und in der Wüste, als du sahst, als der HERR, dein Gott, dich trug, wie ein Mensch seinen Sohn trägt, auf dem ganzen Weg, den ihr gegangen seid, bis an diesen Ort.

31. И в пустыне, когда ты видел, когда нёс тебя Господь, Бог твой, как несёт человек сына своего, на всём пути, который вы прошли до этого места.

Das war ganz am Anfang des Weges, die vierzig Jahre der Wanderung gab es noch nicht. Das war die erste Erfahrung des Aufenthalts mit dem HERRN in der Wüste, aber das Volk sollte schon sehen, dass der Höchste das Volk Israel trägt, wie ein Vater den Sohn trägt.

Это было самое начало пути, ещё не было сорока лет странствий. Это был первый опыт пребывания с Господом в пустыне, но народ уже должен был увидеть, что Всевышний несёт народ Израиля, как отец несёт сына.

וּבַדָּבָר הַזֶּה אֵינְכֶם מַאֲמִינִם בַּיהוָה אֱלֹהֵיכֶם׃

uwaddawár hassé enechém ma’aminím badonáj elohechém

увадава́р ѓазэ́ энехэ́м маамини́м бадона́й элоѓехэ́м

32. Glaubt ihr denn darin jetzt nicht dem HERRN, eurem Gott,

32. Неужели вы в этом теперь не верите Господу, Богу вашему,

הַהֹלֵךְ לִפְנֵיכֶם בַּדֶּרֶךְ לָתוּר לָכֶם מָקוֹם לַחֲנֹתְכֶם בָּאֵשׁ לַיְלָה לַרְאֹתְכֶם בַּדֶּרֶךְ אֲשֶׁר תֵּלְכוּ־בָהּ וּבֶעָנָן יוֹמָם׃

haholéch lifnechém baddérech latúr lachém makóm lachanotechém ba’ésch lájla lar’otechém baddérech aschér telechu-wá uwe’anán jomám

ѓаѓоле́х лифнехэ́м бадэ́рех лату́р лахэ́м мако́м лаханотехэ́м баэ́ш ла́йла ларъотехэ́м бадэ́рех аше́р телеху-ва́ увеана́н ёма́м

33. Dem, Der vor euch hergeht auf dem Weg, um euch einen Ort zu organisieren und euch Lagerplätze zu finden, in der Feuersäule bei Nacht geht, um euch den Weg zu zeigen, auf dem ihr gehen sollt, und in der Wolke (die vor der Hitze der Wüste, vor der heißen Sonne schützt) – bei Tag?!“

33. Тому, Который идёт перед вами в дороге, чтобы организовывать вам место и находить вам стоянки, идёт в столпе огненном ночью, чтобы показать вам дорогу, по которой вам идти, и в облаке (которое защищает от зноя пустыни, от жаркого солнца) – днём?!»

וַיִּשְׁמַע יְהוָה אֶת־קוֹל דִּבְרֵיכֶם וַיִּקְצֹף וַיִּשָּׁבַע לֵאמֹר׃

wajischmá adonáj et-kól diwrechém wajikzóf wajischawá lemór

вайишма́ адона́й эт-ко́ль диврехэ́м вайикцо́ф вайишава́ лемо́р

34. Und der HERR hörte die Stimme eurer Reden und wurde zornig und schwor und sprach:

34. И услышал Господь голос речей ваших, и разгневался, и поклялся, говоря:

אִם־יִרְאֶה אִישׁ בָּאֲנָשִׁים הָאֵלֶּה הַדּוֹר הָרָע הַזֶּה אֵת הָאָרֶץ הַטּוֹבָה אֲשֶׁר נִשְׁבַּעְתִּי לָתֵת לַאֲבֹתֵיכֶם׃

im-jir’é isch ba’anaschím ha’élle haddór hará hassé et ha’árez hattowá aschér nischbá’ti latét la’awotechém

им-йиръэ́ иш баанаши́м ѓаэ́ле ѓадо́р ѓара́ ѓазэ́ эт ѓаа́рец ѓатова́ аше́р нишба́’ти латэ́т лаавотехэ́м

35. „Wenn ein Mensch von diesen Leuten, von dieser schlechten (bösen) Generation, das gute Land sieht, von dem Ich geschworen habe, es euren Vätern zu geben!

35. «Если увидит человек из этих людей, этого плохого (злого) поколения, хорошую землю, о которой Я клялся Отцам вашим дать её!

Die Worte wenn er sieht bedeuten in der Sprache des Schwurs, in der Schwurformel: „Ich schwöre, dass er es nicht sehen wird“, das heißt, die schlechte Generation wird das gute Land nicht sehen.

Слова если увидит на языке клятвы, в формуле клятвы, означают: «Я клянусь, что не увидит», то есть плохое поколение не увидит хорошую землю.

זוּלָתִי כָּלֵב בֶּן־יְפֻנֶּה הוּא יִרְאֶנָּה וְלוֹ־אֶתֵּן אֶת־הָאָרֶץ אֲשֶׁר דָּרַךְ־בָּהּ וּלְבָנָיו יַעַן אֲשֶׁר מִלֵּא אַחֲרֵי יְהוָה׃

sulatí kaléw ben-jefunné hu jir’énna welo-ettén et-ha’árez aschér darach-bá ulwanáw já’an aschér millé acharé adonáj

зулати́ кале́в бен-ефунэ́ ѓу йиръэ́на вело-этэ́н эт-ѓаа́рец аше́р дарах-ба́ ульвана́в я́ан аше́р миле́ ахарэ́ адона́й

36. Außer Kalew ben Jefunne – er wird es sehen, und ihm werde Ich das Land geben, das er betreten hat, und seinen Söhnen, weil er dem HERRN gehorcht hat.“

36. Кроме Калева бен Йефунэ – он её увидит, и ему дам землю, по которой он ступал, и сыновьям его, потому что он слушался Господа».

Warum wird nicht gleich auch von Jehoschua gesprochen? Von Jehoschua wird weiter unten noch die Rede sein. Mosche fügt hinzu und sagt:

Почему не сказано сразу и про Йеѓошуа? Про Йеѓошуа ещё пойдёт речь дальше. Моше добавляет и говорит:

גַּם־בִּי הִתְאַנַּף יְהוָה בִּגְלַלְכֶם לֵאמֹר גַּם־אַתָּה לֹא־תָבֹא שָׁם׃

gam-bí hit’annáf adonáj biglalchém lemór gam-attá lo-tawó scham

гам-би́ ѓитъана́ф адона́й биглальхэ́м лемо́р гам-ата́ ло-таво́ шам

37. Und auch über mich wurde der HERR euretwegen zornig und sprach: „Und auch du wirst nicht dorthin hineinkommen!

37. И на меня разгневался Господь из-за вас, говоря: «И ты тоже не войдёшь туда!

Man kann es so verstehen (das wird ein mögliches Verständnis sein), dass Mosche hier sagt: „Damals hat der HERR auch mich bestraft“, gerade damals, im Fall mit den Kundschaftern, sagte der HERR zu mir: „Du wirst nicht dorthin hineinkommen.“ Aber man kann es auch so verstehen, dass Mosche hier, während er von der Strafe spricht, die die Söhne Israels bekommen haben, sich an seine eigene Strafe erinnert, daran, dass der HERR auch über Mosche selbst zornig wurde. Und er sagt einfach: „Auch ich bin euretwegen bestraft, auch ich werde nicht in dieses Land hineinkommen.“

Можно понять (это будет возможное понимание), что Моше здесь говорит: «Тогда же и меня Господь наказал», именно тогда, в случае с разведчиками, Господь мне сказал: «Ты не войдёшь туда». Но можно понять и так, что Моше здесь, говоря о наказании, которое получили сыны Израиля, вспоминает своё наказание, что и на самого Моше Господь разгневался. И просто говорит: «И я тоже наказан за вас, я тоже не войду в эту землю».

Ein Mensch spricht oft unbeholfen, seinen Gefühlen folgend, daran ist nichts Schändliches. Hier sehen wir in Mosche einen Menschen, der sich, nachdem er sich daran erinnert hat, wie das Volk bestraft wurde, daran erinnert, dass auch auf ihm ein Urteil liegt, dass auch er nicht in das Land hineinkommen wird.

Человек часто говорит нескладно вослед своим чувствам, в этом нет ничего зазорного. Здесь мы видим в Моше человека, который, вспомнив о том, как был наказан народ, вспоминает о том, что и на нём есть приговор, что он тоже не войдёт в землю.

יְהוֹשֻׁעַ בִּן־נוּן הָעֹמֵד לְפָנֶיךָ הוּא יָבֹא שָׁמָּה אֹתוֹ חַזֵּק כִּי־הוּא יַנְחִלֶנָּה אֶת־יִשְׂרָאֵל׃

jehoschúa bin-nún ha’oméd lefanécha hu jáwo schámma otó chassék ki-hu janchilénna et-jisraél

еѓошу́а бин-ну́н ѓаомэ́д лефанэ́ха ѓу я́во ша́ма ото́ хазэ́к ки-ѓу янхиле́на эт-йисраэ́ль

38. Jehoschua ben Nun, der vor dir steht, er wird dorthin hineinkommen. Und stärke ihn, denn er wird es Israel zum Besitz übergeben (wird ansiedeln, wird Israel an den Ort der Ansiedlung führen).

38. Йеѓошуа бен Нун, который стоит пред тобой, он войдёт туда. И укрепи его, ибо он передаст её во владение Израилю (расселит, приведёт Израиль к месту поселения).

וְטַפְּכֶם אֲשֶׁר אֲמַרְתֶּם לָבַז יִהְיֶה וּבְנֵיכֶם אֲשֶׁר לֹא־יָדְעוּ הַיּוֹם טוֹב וָרָע הֵמָּה יָבֹאוּ שָׁמָּה וְלָהֶם אֶתְּנֶנָּה וְהֵם יִירָשׁוּהָ׃

wetappechém aschér amartém lawás jihjé uwnechém aschér lo-jade’ú hajom tow wará hémma jawóu schámma welahém ettenénna wehém jiraschúha

ветапехе́м аше́р амартэ́м лава́з йиѓйе́ увнехэ́м аше́р ло-ядеу́ ѓаём тов вара́ ѓе́ма яво́у ша́ма велаѓе́м этенэ́на веѓе́м йирашу́ѓа

39. Und eure kleinen Kinder, von denen ihr gesagt habt, dass sie zur Beute werden, und eure Kinder, die heute noch nicht Gut und Böse kennen, sie werden dorthin hineinkommen, ihnen werde Ich es geben, und sie werden es erben.

39. А младенцы ваши, о которых вы сказали, что они будут на разграбление, и дети ваши, которые сегодня ещё не знают добра и зла, они войдут туда, им Я её дам, и они её унаследуют.

וְאַתֶּם פְּנוּ לָכֶם וּסְעוּ הַמִּדְבָּרָה דֶּרֶךְ יַם־סוּף׃

we’attém penú lachém us’ú hammidbára dérech jam-súf

веатэ́м пену́ лахэ́м усъу́ ѓамидба́ра дэ́рех ям-су́ф

40. Ihr aber, wendet euch und geht in die Wüste, auf dem Weg zum Meer Suf.“

40. А вы обратитесь и ступайте в пустыню, по дороге к морю Суф».

Das ist derselbe Weg, der zu Emori führte, in das Land Israel. Sie gehen auf demselben Weg, aber die Richtung ist eine andere, die Richtung ist zum Meer Suf. Das Volk hat sich, wie wir uns erinnern, mit diesem Urteil des Höchsten nicht abgefunden, wovon Mosche weiter erzählt.

Это та же самая дорога, которая вела к Эмори, в страну Израиля. Они идут по той же самой дороге, но направление другое, направление – к морю Суф. Народ не смирился, как мы помним, с этим приговором Всевышнего, о чём рассказывает дальше Моше.

וַתַּעֲנוּ וַתֹּאמְרוּ אֵלַי חָטָאנוּ לַיהוָה אֲנַחְנוּ נַעֲלֶה וְנִלְחַמְנוּ כְּכֹל אֲשֶׁר־צִוָּנוּ יְהוָה אֱלֹהֵינוּ וַתַּחְגְּרוּ אִישׁ אֶת־כְּלֵי מִלְחַמְתּוֹ וַתָּהִינוּ לַעֲלֹת הָהָרָה׃

watta’ánu wattomerú eláj chatánu ladonáj anáchnu na’alé wenilchámnu kechól ascher-ziwwánu adonáj elohénu wattachgerú isch et-kelé milchamtó wattahínu la’alót hahára

ватаа́ну ватомеру́ эла́й хата́ну ладона́й ана́хну наале́ венильха́мну кехо́ль ашер-цива́ну адона́й элоѓе́ну ватахгеру́ иш эт-келе́ мильхамто́ ватаѓи́ну лаало́т ѓаѓа́ра

41. Aber ihr antwortetet und sagtet zu mir: „Wir haben gegen den HERRN gesündigt! Wir werden hinaufziehen und kämpfen, wie der HERR, unser Gott, uns geboten hat.“ Und jeder nahm seine Waffe in die Hand, und ihr machtet euch daran, auf den Berg hinaufzuziehen.

41. Но вы ответили и сказали мне: «Согрешили мы Господу! Мы поднимемся и будем воевать, как заповедовал нам Господь, Бог наш». И каждый взял в руки оружие своё, и собрались вы подниматься на гору.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֵלַי אֱמֹר לָהֶם לֹא תַעֲלוּ וְלֹא־תִלָּחֲמוּ כִּי אֵינֶנִּי בְּקִרְבְּכֶם וְלֹא תִּנָּגְפוּ לִפְנֵי אֹיְבֵיכֶם׃

wajomer adonáj eláj emór lahém lo ta’álu weló tillachamú ki énenni bekirbechém weló tinnagefú lifné ojewechém

ваёмер адона́й эла́й эмо́р лаѓе́м ло таа́лу вело́ тилахаму́ ки энэ́ни бекирбехэ́м вело́ тинагефу́ лифнэ́ оевехэ́м

42. Und der HERR sagte zu mir: „Sag ihnen: Ihr sollt nicht hinaufziehen und nicht kämpfen, denn Ich bin nicht mit euch. Und wenn nicht (wenn ihr nicht gehorcht), dann werden eure Feinde euch vor Mir vernichten!“

42. И сказал мне Господь: «Скажи им: не поднимитесь и не будете воевать, потому что Я не с вами. А если нет (если вы не послушаетесь), то уничтожат вас передо Мною враги ваши!»

וָאֲדַבֵּר אֲלֵיכֶם וְלֹא שְׁמַעְתֶּם וַתַּמְרוּ אֶת־פִּי יְהוָה וַתָּזִדוּ וַתַּעֲלוּ הָהָרָה׃

wa’adabbér alechém weló schema’tém wattamrú et-pí adonáj wattasídu watta’alú hahára

ваадабэ́р алехэ́м вело́ шема’тэ́м ватамру́ эт-пи́ адона́й ватази́ду ватаалу́ ѓаѓа́ра

43. Ich redete zu euch, aber ihr hörtet nicht, und ihr lehntet euch gegen den Mund des HERRN auf und handeltet böse und zogt auf den Berg hinauf.

43. Я говорил с вами, но вы не слышали, и вы восстали против уст Господа, и поступили зло, и поднялись на гору.

וַיֵּצֵא הָאֱמֹרִי הַיֹּשֵׁב בָּהָר הַהוּא לִקְרַאתְכֶם וַיִּרְדְּפוּ אֶתְכֶם כַּאֲשֶׁר תַּעֲשֶׂינָה הַדְּבֹרִים וַיַּכְּתוּ אֶתְכֶם בְּשֵׂעִיר עַד־חָרְמָה׃

wajezé ha’emorí hajoschéw bahár hahú likratchém wajirdefú etchém ka’aschér ta’asséna haddeworím wajakketú etchém bese’ír ad-chormá

ваецэ́ ѓаэмори́ ѓаёше́в баѓа́р ѓаѓу́ ликратхэ́м вайирдефу́ этхэ́м кааше́р таасэ́на ѓадевори́м ваякету́ этхэ́м бесеи́р ад-хорма́

44. Und der Emoriter, der auf jenem Berg wohnte, zog euch entgegen und verfolgte euch, wie es die Bienen tun (als ob ein Bienenschwarm euch jagte), und sie schlugen euch in Se’ir und bis Chorma.

44. И вышел навстречу вам эморей, который жил на той горе, и преследовал вас, как это делают пчёлы (как будто рой пчёл гнался за вами), и побили вас на Сеире и до Хормы.

Im Buch Bemidbar (14,45) haben wir gelesen, dass gegen das Volk Israel die Amalekiter und die Kanaaniter auszogen. Hier lesen wir, dass es die Emoriter sind. Warum ist das so? Tatsächlich waren auf diesem Berg (Se’ir) die Emoriter die vorherrschende Kraft, obwohl der Berg selbst das Gebiet der Amalekiter und Kanaaniter ist, daher diese abweichende Lesart.

В книге Бемидбар (14:45) мы читали, что против народа Израиля выступили амалекитяне и кнаанеи. Здесь мы читаем, что это эмореи. Почему так? Действительно, на этой горе (Сеир) преобладающей силой были эмореи, хотя сама гора – это территория амалекитян и кнаанеев, поэтому такое разночтение.

וַתָּשֻׁבוּ וַתִּבְכּוּ לִפְנֵי יְהוָה וְלֹא־שָׁמַע יְהוָה בְּקֹלְכֶם וְלֹא הֶאֱזִין אֲלֵיכֶם׃

wattaschúwu wattiwkú lifné adonáj welo-schamá adonáj bekolechém weló he’esín alechém

ваташу́ву вативку́ лифнэ́ адона́й вело-шама́ адона́й беколехэ́м вело́ ѓеэзи́н алехэ́м

45. Und ihr kehrtet zurück und fingt an, vor dem HERRN zu weinen, aber der HERR schenkte eurer Stimme kein Gehör und hörte nicht auf euch.

45. И вы вернулись, и стали плакать перед Господом, но не внял Господь голосу вашему и не слушал вас.

וַתֵּשְׁבוּ בְקָדֵשׁ יָמִים רַבִּים כַּיָּמִים אֲשֶׁר יְשַׁבְתֶּם׃

watteschewú wekadésch jamím rabbím kajamím aschér jeschawtém

ватешеву́ векадэ́ш ями́м раби́м каями́м аше́р ешавтэ́м

46. Und ihr wohntet in Kadesch viele Tage, wie die Tage, die ihr (vorher) gewohnt habt.

46. И жили вы в Кадеше многие дни, как дни, которые вы жили (раньше).

Hier kann man es so verstehen, dass ihr in Kadesch genauso lange gewohnt habt, wie ihr an den anderen Lagerplätzen gewohnt habt. Und daraus zieht man den Schluss, dass das Volk neunzehn Jahre in Kadesch wohnte.

Здесь можно понять так, что вы жили в Кадеше столько же, сколько вы жили на других стоянках. И из этого делают вывод, что народ жил в Кадеше девятнадцать лет.

Damit endet Kapitel 1 des Buches Dewarim. Aber wie es manchmal vorkommt, entspricht die Einteilung in Kapitel nicht der Einteilung, die es im masoretischen Text gibt. Deshalb lesen wir auch Vers 1 von Kapitel 2.

На этом заканчивается 1 глава книги Дварим. Но, как это иногда бывает, разделение на главы не соответствует тому разделению, которое есть в масоретском тексте. Поэтому и 1 стих 2 главы мы тоже почитаем.

וַנֵּפֶן וַנִּסַּע הַמִּדְבָּרָה דֶּרֶךְ יַם־סוּף כַּאֲשֶׁר דִּבֶּר יְהוָה אֵלָי וַנָּסָב אֶת־הַר־שֵׂעִיר יָמִים רַבִּים׃

wannéfen wannissá hammidbára dérech jam-súf ka’aschér dibbér adonáj eláj wannássow et-har-se’ír jamím rabbím

ванэ́фен ваниса́ ѓамидба́ра дэ́рех ям-су́ф кааше́р дибэ́р адона́й эла́й вана́сов эт-ѓар-сеи́р ями́м раби́м

1. Und wir wandten uns um und zogen in die Wüste, auf dem Weg zum Meer Suf, wie der HERR zu mir geredet hatte, und viele Tage umgingen wir den Berg Se’ir.

1. И мы обернулись и двинулись в пустыню, по дороге к морю Суф, как говорил мне Господь, и многие дни обходили мы гору Сеир.

Also, in seiner ersten Rede sprach Mosche davon, wie die Gerichte im Volk Israel eingesetzt wurden, wie das Gerichtswesen organisiert wurde. Und er erinnerte das Volk an die Sünde der Kundschafter, daran, warum das Volk vierzig Jahre in der Wüste umherirren musste, und daran, warum der Weg, der in das Land Kanaan führte, das Volk in die entgegengesetzte Richtung führte.

Итак, в первой своей речи Моше говорил о том, как были установлены суды в народе Израиля, как была организована судебная система. И напомнил народу о грехе разведчиков, о том, почему народу пришлось сорок лет блуждать в пустыне, и о том, почему дорога, которая вела в страну Кнаан, повела народ в обратном направлении.

Die ersten Siege (2,2–37)

Первые победы (2:2-37)

Mit Gottes Hilfe setzen wir, ihr und ich, das Studium des Wochenabschnitts Dewarim fort und werden ab Vers 2 von Kapitel 2 des Buches lesen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучать недельную главу Дварим и будем читать со 2 стиха 2 главы книги.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֵלַי לֵאמֹר׃

wajomer adonáj eláj lemór

ваёмер адона́й эла́й лемо́р

2. Und der HERR sagte zu mir und sprach:

2. И сказал мне Господь, говоря:

Gewöhnlich haben wir in der Tora den Satz gelesen: „Und der HERR sagte zu Mosche und sprach“, das heißt, die Anrede geschah in der dritten Person (mehr als neunzig Mal). Aber wir erinnern uns, dass das Buch Dewarim (Reden) ein besonderes Buch ist. Das ist ein Buch, in dem Mosche selbst zum Volk spricht, wir hören in ihm die Stimme Mosches, er spricht von sich, und deshalb lesen wir: „Und der HERR sagte zu mir und sprach.“

Обычно мы читали в Торе фразу: «И сказал Господь Моше, говоря», то есть обращение происходило в третьем лице (больше девяноста раз). Но мы помним, что книга Дварим (Речи) – это особенная книга. Это книга, когда сам Моше говорит к народу, мы в ней слышим голос Моше, он говорит о себе, и поэтому мы читаем: «И сказал Господь мне, говоря».

רַב־לָכֶם סֹב אֶת־הָהָר הַזֶּה פְּנוּ לָכֶם צָפֹנָה׃

raw-lachém sow et-hahár hassé penú lachém zafóna

рав-лахэ́м сов эт-ѓаѓа́р ѓазэ́ пену́ лахэ́м цафо́на

3. „Genug seid ihr um diesen Berg herumgezogen, wendet euch nach Norden.

3. «Хватит вам ходить вокруг этой горы, поворачивайте на север.

וְאֶת־הָעָם צַו לֵאמֹר אַתֶּם עֹבְרִים בִּגְבוּל אֲחֵיכֶם בְּנֵי־עֵשָׂו הַיֹּשְׁבִים בְּשֵׂעִיר וְיִירְאוּ מִכֶּם וְנִשְׁמַרְתֶּם מְאֹד׃

we’et-ha’ám zaw lemór attém owerím bigwúl achechém bene-essáw hajoschewím bese’ír wejire’ú mikkém wenischmartém me’ód

веэт-ѓаа́м цав лемо́р атэ́м овери́м бигву́ль ахехэ́м бене-эса́в ѓаёшеви́м бесеи́р вейиреу́ микэ́м венишмартэ́м мео́д

4. Und das Volk unterweise und sprich: „Ihr zieht jetzt an der Grenze eurer Brüder entlang, der Söhne Esaws, die auf Se’ir wohnen, seid vorsichtig mit ihnen und hütet euch sehr.

4. А народ наставь, говоря: «Вы проходите сейчас по границе братьев ваших, сыновей Эйсава, которые живут на Сеире, будьте осторожны с ними и очень берегитесь.

אַל־תִּתְגָּרוּ בָם כִּי לֹא־אֶתֵּן לָכֶם מֵאַרְצָם עַד מִדְרַךְ כַּף־רָגֶל כִּי־יְרֻשָּׁה לְעֵשָׂו נָתַתִּי אֶת־הַר שֵׂעִיר׃

al-titgarú wam ki lo-ettén lachém me’arzám ad midrách kaf-rágel ki-jeruschá le’essáw natátti et-hár se’ír

аль-титгару́ вам ки ло-этэ́н лахэ́м меарца́м ад мидра́х каф-ра́гель ки-еруша́ леэса́в ната́ти эт-ѓа́р сеи́р

5. Provoziert sie nicht (versucht nicht, sie in einen Krieg hineinzuziehen), denn Ich habe euch von ihrem Land nicht einmal so viel wie die Größe einer Fußsohle gegeben, denn als Erbe habe Ich Esaw den Berg Se’ir gegeben.

5. Не провоцируйте их (не пытайтесь вовлечь их в войну), потому что Я не дал вам от их земли даже на размер ступни, так как в наследие Эйсаву Я дал гору Сеир.

Der Höchste sagt hier: „Lasst euch nicht einmal darauf ein, versucht nicht, das Land Esaws zu erobern. Ich habe ihm dieses Land als Erbe gegeben.“ Wie wir später erfahren werden, wird David dieses Land erobern. Das ist kein ewiges Erbe, aber das ist auch kein ewiger Befehl – das ist ein Befehl, den der Höchste dem Volk Israel für jenen Moment gibt: „Beginnt keinen Krieg mit den Söhnen Esaws, das Volk Esaws hat dieses Land als Erbe.“

Всевышний говорит здесь: «Даже не вступайте, не пытайтесь завоевать землю Эйсава. Я ему дал эту землю в наследие». Как мы потом узнаем, эту землю завоюет Давид. Это не вечное наследие, но это и не вечное повеление – это повеление, которое Всевышний даёт народу Израиля на тот момент: «Не начинайте войну с сыновьями Эйсава, народ Эйсава имеет эту землю в наследие».

Warum haben die Söhne Esaws dieses Land als Erbe? Es gibt viele verschiedene Ansichten darüber. Man kann sagen, dass die Söhne Esaws in gewissem Maß Erben Awrahams sind. Auch sie sind Nachkommen Awrahams, und sie sprechen auch mit dem Volk Israel dieselbe Sprache, wie wir es an einigen Zeugnissen sehen. Deshalb haben die Söhne Esaws (vorläufig) ein Erbe auf diesem Berg. Zieht hindurch, aber seid vorsichtig.

Почему сыновья Эйсава имеют эту землю в наследие? Есть много разных взглядов на это. Можно сказать, что сыновья Эйсава в какой-то степени наследники Авраѓама. Это тоже потомки Авраѓама, они и говорят с народом Израиля на одном языке, как мы это видим по некоторым свидетельствам. Поэтому (до времени) сыновья Эйсава имеют наследие на этой горе. Проходите, но будьте осторожны.

אֹכֶל תִּשְׁבְּרוּ מֵאִתָּם בַּכֶּסֶף וַאֲכַלְתֶּם וְגַם־מַיִם תִּכְרוּ מֵאִתָּם בַּכֶּסֶף וּשְׁתִיתֶם׃

óchel tischberú me’ittám bakkéssef wa’achaltém wegam-májim tichrú me’ittám bakkéssef uschtitém

о́хель тишберу́ меита́м бакэ́сеф ваахальтэ́м вегам-ма́йим тихру́ меита́м бакэ́сеф уштитэ́м

6. Speise kauft von ihnen für Geld (Silber) und dann esst, und auch Wasser erwerbt von ihnen für Geld und trinkt.

6. Еду покупайте у них за деньги (серебро) и тогда кушайте, и воду приобретайте у них за деньги и пейте.

Das heißt, nehmt nichts von ihnen. Ihr zieht durch ihr Land – seid vorsichtig, benehmt euch wie ein gebildetes und kultiviertes Volk.

То есть ничего у них не берите. Вы проходите через их землю – будьте осторожны, ведите себя как народ интеллигентный и культурный.

כִּי יְהוָה אֱלֹהֶיךָ בֵּרַכְךָ בְּכֹל מַעֲשֵׂה יָדֶךָ יָדַע לֶכְתְּךָ אֶת־הַמִּדְבָּר הַגָּדֹל הַזֶּה זֶה אַרְבָּעִים שָׁנָה יְהוָה אֱלֹהֶיךָ עִמָּךְ לֹא חָסַרְתָּ דָּבָר׃

ki adonáj elohécha berachechá bechól ma’assé jadécha jadá lechtechá et-hammidbár haggadól hassé se arba’ím schaná adonáj elohécha immách lo chassárta dawár

ки адона́й элоѓе́ха берахеха́ бехо́ль маасэ́ ядэ́ха яда́ лехтеха́ эт-ѓамидба́р ѓагадо́ль ѓазэ́ зэ арбаи́м шана́ адона́й элоѓе́ха има́х ло хаса́рта дава́р

7. Denn der HERR, dein Gott, hat dich gesegnet in allen Werken deiner Hände, und der HERR kennt dich, hat für dich gesorgt die ganze Zeit deines Gehens durch diese große Wüste. Schon vierzig Jahre ist der HERR, dein Gott, mit dir, und es hat dir an nichts gemangelt.“

7. Потому что Господь, Бог твой, благословил тебя во всех делах рук твоих, и Господь знает тебя, заботился о тебе всё время твоего хождения по этой большой пустыне. Вот уже сорок лет Господь, Бог твой, с тобой, и у тебя ни в чём не было недостатка».

„Denn der HERR, dein Gott, hat dich gesegnet in allen Werken deiner Hände“ – das ist ein sehr wichtiger Satz. Es ist sehr wichtig, daran zu denken, dass der HERR die Werke der Hände segnet. Oft fragen wir: „HERR, was willst du, dass ich tue? Womit willst Du, dass ich mich beschäftige?“ Und manchmal ist die Antwort diese: „Tu du etwas, und der HERR wird die Werke deiner Hände segnen.“

«Потому что Господь, Бог твой, благословил тебя во всех делах рук твоих» – это очень важная фраза. Очень важно помнить, что Господь благословляет дела рук. Часто мы спрашиваем: «Господи, что ты хочешь, чтобы я сделал? Чем Ты хочешь, чтобы я занялся?» И иногда ответ такой: «Ты делай что-то, и Господь будет благословлять дела рук твоих».

Man könnte denken (und so konnten die Söhne Esaws denken, so kann jedes Volk denken): „Diese Räuber aus der Wüste werden einen Überfall auf uns machen, sie werden uns hier einfach ausplündern, denn – na, was haben die da schon in der Wüste?!“ Sehr oft machen Stämme aus der Wüste Überfälle auf irgendwelche zivilisierten Städte und plündern sie aus, das ist in der Geschichte eine bekannte Erscheinung. Hier sagt der Höchste: „Du bist aus der Wüste gekommen, aber du bist kein Volk der Wüste.“ Alle vierzig Jahre, die du durch die Wüste gegangen bist, hat der HERR für dich gesorgt, sodass du an nichts Mangel hattest. Und du kannst dir durchaus Speise für Geld kaufen, und Wasser für Geld kaufen.

Можно подумать (и так могли подумать сыновья Эйсава, так может подумать любой народ): «Эти налётчики из пустыни совершат на нас набег, они нас тут просто разграбят, потому что – ну что там у них в пустыне есть?!» Очень часто племена из пустыни совершают набеги на какие-то цивилизованные города и разграбляют их, это в истории явление знакомое. Здесь Всевышний говорит: «Ты пришёл из пустыни, но ты не народ пустыни». Все сорок лет, что ты шёл по пустыне, Господь заботился о тебе, так что у тебя не было нехватки ни в чём. И ты вполне можешь купить себе еду за деньги, и воду купить за деньги.

וַנַּעֲבֹר מֵאֵת אַחֵינוּ בְנֵי־עֵשָׂו הַיֹּשְׁבִים בְּשֵׂעִיר מִדֶּרֶךְ הָעֲרָבָה מֵאֵילַת וּמֵעֶצְיֹן גָּבֶר וַנֵּפֶן וַנַּעֲבֹר דֶּרֶךְ מִדְבַּר מוֹאָב׃

wanna’awór me’ét achénu wene-essáw hajoschewím bese’ír middérech ha’arawá me’elát ume’ez’jon gáwer wannéfen wanna’awór dérech midbár mo’áw

ванааво́р меэ́т ахэ́ну вене-эса́в ѓаёшеви́м бесеи́р мидэ́рех ѓаарава́ меэла́т умеэцъён га́вер ванэ́фен ванааво́р дэ́рех мидба́р моа́в

8. Und wir zogen vorbei an unseren Brüdern, den Söhnen Esaws, die in Se’ir sitzen, über die Arawa (oder über den Steppenweg), über Elat und über Ezjon-Gewer, dann wandten wir uns und zogen durch die Wüste Moaw.

8. И прошли мы мимо братьев наших, сыновей Эйсава, которые сидят в Сеире, через Араву (или через степной путь), через Эйлат и через Эцьон-Гевера, затем мы повернулись и пошли через пустыню Моав.

Im neunten Vers lesen wir, dass der Höchste wieder zu Mosche redet.

В девятом стихе мы читаем, что Всевышний снова говорит к Моше.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֵלַי אַל־תָּצַר אֶת־מוֹאָב וְאַל־תִּתְגָּר בָּם מִלְחָמָה כִּי לֹא־אֶתֵּן לְךָ מֵאַרְצוֹ יְרֻשָּׁה כִּי לִבְנֵי־לוֹט נָתַתִּי אֶת־עָר יְרֻשָּׁה׃

wajomer adonáj eláj al-tázar et-mo’áw we’al-titgár bam milchamá ki lo-ettén lechá me’arzó jeruschá ki liwne-lót natátti et-ár jeruschá

ваёмер адона́й эла́й аль-та́цар эт-моа́в веаль-титга́р бам мильхама́ ки ло-этэ́н леха́ меарцо́ еруша́ ки ливне-ло́т ната́ти эт-а́р еруша́

9. Und der HERR sagte zu mir: „Bedränge Moaw nicht und provoziere sie nicht zum Krieg, denn Ich werde dir kein Erbe von ihrem Land geben, denn diesen Ort, Ar, habe Ich den Söhnen Lots als Erbe gegeben.

9. И сказал Господь мне: «Не притесняй Моав и не провоцируй их на войну, потому что Я не дам тебе наследия из их земли, потому что это место, Ар, Я дал в наследие сыновьям Лота.

Lot ist zwar nicht séra (Same) Awrahams, aber er ist aus der Familie Awrahams, er ist aus seinem Geschlecht, und seine Nachkommen siedeln sich neben Israel an. Wiederum sprechen sowohl die Moawiter als auch die Ammoniter ebenfalls eine Sprache, die dem Hebräischen sehr, sehr nahe ist.

Лот, хотя он и не зе́ра (семя) Авраѓама, он из семьи Авраѓама, он из его рода, и его потомки расселяются рядом с Израилем. Опять-таки и моавитяне, и амонитяне тоже говорят на языке очень-очень близком к ивриту.

Weiter folgt ein solcher geschichtlicher Exkurs, den die Tora macht.

Дальше следует такое историческое отступление, которое делает Тора.

הָאֵמִים לְפָנִים יָשְׁבוּ בָהּ עַם גָּדוֹל וְרַב וָרָם כָּעֲנָקִים׃

ha’emím lefaním jáschewu wa am gadól weráw warám ka’anakím

ѓаэми́м лефани́м я́шеву ва ам гадо́ль вера́в вара́м каанаки́м

10. Vorher wohnten in diesem Land die Emim – ein Volk, groß und zahlreich und hochgewachsen wie Riesen.

10. До этого на этой земле жили эмим – народ большой, и многочисленный, и высокий, как великаны.

רְפָאִים יֵחָשְׁבוּ אַף־הֵם כָּעֲנָקִים וְהַמֹּאָבִים יִקְרְאוּ לָהֶם אֵמִים׃

refa’ím jechaschewú af-hém ka’anakím wehammo’awím jikre’ú lahém emím

рефаи́м ехашеву́ аф-ѓе́м каанаки́м веѓамоави́м йикреу́ лаѓе́м эми́м

11. Und die Refa’im, die man auch für Riesen halten konnte, und die Moawiter nannten sie Emim.

11. И рефаим, которых тоже можно было счесть за великанов, и моавитяне называли их эмим.

Das Wort Emim kann man deuten als die Schrecken Einflößenden.

Слово эмим можно истолковать как наводящие ужас.

וּבְשֵׂעִיר יָשְׁבוּ הַחֹרִים לְפָנִים וּבְנֵי עֵשָׂו יִירָשׁוּם וַיַּשְׁמִידוּם מִפְּנֵיהֶם וַיֵּשְׁבוּ תַּחְתָּם כַּאֲשֶׁר עָשָׂה יִשְׂרָאֵל לְאֶרֶץ יְרֻשָּׁתוֹ אֲשֶׁר־נָתַן יְהוָה לָהֶם׃

uwse’ír jaschewú hachorím lefaním uwné essáw jiraschúm wajaschmidúm mippenehém wajeschewú tachtám ka’aschér assá jisraél le’érez jeruscható ascher-natán adonáj lahém

увсеи́р яшеву́ ѓахори́м лефани́м увнэ́ эса́в йирашу́м ваяшмиду́м мипенеѓе́м ваешеву́ тахта́м кааше́р аса́ йисраэ́ль леэ́рец ерушато́ ашер-ната́н адона́й лаѓе́м

12. Und in Se’ir wohnten früher die Choriter, aber die Söhne Esaws beerbten sie und vertilgten sie vor ihrem Angesicht und siedelten sich an ihrer Stelle an, wie Israel es mit dem Land getan hat, das der Höchste ihnen als Erbe gegeben hat.

12. А в Сеире жили раньше хореи, но сыновья Эйсава наследовали их, и уничтожили их от лица их, и расселились вместо них, как сделал Израиль с той страной, которую Всевышний дал им в наследие.

Das Beispiel von Gad und Re’uwen steht vor Augen. Wozu ist dieser geschichtliche Exkurs nötig? Erstens sagt der Höchste, dass die Eroberung von Ländern, Kriege, irgendwie ein natürlicher Gang der Ereignisse ist. Zweitens sagt der Höchste, dass hier früher irgendwelche emím wohnten, irgendwelche refa’ím, und die Moawiter eroberten sie und siedelten sich an ihrer Stelle an. Und dass die Söhne Esaws irgendein Land erobert haben – das alles hat Gott ihnen als Erbe gegeben: All diese Kriege, all diese Eroberungen geschahen nicht zufällig. Und wie groß und furchterregend diese anakím, diese Riesen, oder diese emím, all diese erstaunlichen Menschen von gewaltiger Größe, auch erscheinen mochten, die Söhne Esaws eroberten sie, weil der Höchste ihnen dieses Land als Erbe gegeben hat.

Пример Гада и Реувена перед глазами. Для чего нужно это историческое отступление? Во-первых, Всевышний говорит, что завоевание земель, во́йны – это какой-то естественный ход событий. Во-вторых, Всевышний говорит, что раньше здесь жили какие-то эми́м, какие-то рефаи́м, и моавитяне завоевали их и поселились вместо них. И то, что сыновья Эйсава завоевали какую-то землю, – всё это Бог дал им в наследие: все эти войны, все эти завоевания не случайно происходили. И какими бы великими и грозными не казались эти анаки́м, эти великаны, или эти эми́м, всеэти удивительные люди огромных размеров, сыновья Эйсава завоевали их, потому что Всевышний дал им эту землю в наследие.

In Vers 13 gibt es einen Befehl:

В 13 стихе есть повеление:

עַתָּה קֻמוּ וְעִבְרוּ לָכֶם אֶת־נַחַל זָרֶד וַנַּעֲבֹר אֶת־נַחַל זָרֶד׃

attá kúmu we’iwrú lachém et-náchal sáred wanna’awór et-náchal sáred

ата́ ку́му веивру́ лахэ́м эт-на́халь за́ред ванааво́р эт-на́халь за́ред

13. Jetzt steht auf und überquert den Bach Sared (das ist das Nordufer des Toten Meeres).“ Und wir zogen über den Bach Sared.

13. Теперь встаньте и перейдите поток Заред (это северный берег Мёртвого моря)». И мы прошли через поток Заред.

וְהַיָּמִים אֲשֶׁר־הָלַכְנוּ מִקָּדֵשׁ בַּרְנֵעַ עַד אֲשֶׁר־עָבַרְנוּ אֶת־נַחַל זֶרֶד שְׁלֹשִׁים וּשְׁמֹנֶה שָׁנָה עַד־תֹּם כָּל־הַדּוֹר אַנְשֵׁי הַמִּלְחָמָה מִקֶּרֶב הַמַּחֲנֶה כַּאֲשֶׁר נִשְׁבַּע יְהוָה לָהֶם׃

wehajamím ascher-haláchnu mikkadésch barnéja ad ascher-awárnu et-náchal séred scheloschím uschmoné schaná ad-tóm kol-haddór ansché hammilchamá mikkérew hammachané ka’aschér nischbá adonáj lahém

веѓаями́м ашер-ѓала́хну микадэ́ш барнэ́я ад ашер-ава́рну эт-на́халь зэ́ред шелоши́м ушмонэ́ шана́ ад-то́м коль-ѓадо́р анше́ ѓамильхама́ микэ́рев ѓамаханэ́ кааше́р нишба́ адона́й лаѓе́м

14. Und die Tage, die wir von Kadesch-Barnea gegangen sind, bis wir den Bach Sared überquerten – achtunddreißig Jahre, bis die ganze Generation der Kriegsleute aus dem Lager zu Ende gegangen war, wie der HERR ihnen geschworen hatte.

14. И дни, которые мы шли от Кадеш-Барнеа, до тех пор, пока мы не перешли поток Заред, – тридцать восемь лет, пока не прекратилось всё поколение людей войны из лагеря, как клялся им Господь.

Kadesch-Barnea ist der Ort, an dem all diese Ereignisse mit den Kundschaftern geschahen (über die wir in Kapitel 1 gesprochen haben). Wie ist die Wendung Generation der ansché hammilchamá (Kriegsleute) zu verstehen? Man kann es so verstehen, dass diejenigen sterben werden (wie der HERR verheißen hatte), die zu jenem Zeitpunkt wehrpflichtig waren, das heißt von zwanzig Jahren an und darüber. Man kann ansché hammilchamá auch als die Generation verstehen, die damals zum Krieg aufbrach, gegen den Willen des Höchsten in den Kampf zog – eine Geschichte, an die Mosche das Volk ebenfalls im ersten Kapitel erinnert hat. Am wahrscheinlichsten ist dennoch die erste Art, es zu verstehen: Es starben alle, die zwanzig Jahre und älter waren, wie der HERR es geschworen hatte.

Кадеш-Барнеа – это место, где произошли все эти события с разведчиками (о которых мы говорили в 1 главе). Как понять фразу поколение анше́ ѓамильхама́ (людей войны)? Можно это понять как умрут те (как обещал Господь), кто был военнообязанным на тот момент, то есть от двадцати лет и старше. Можно понять анше́ ѓамильхама́ и как поколение, которое тогда поднялось на войну, пошло воевать против воли Всевышнего – история, о которой Моше также напоминал народу в первой главе. Наиболее вероятен всё-таки первый вариант понимания: умерли все те, кто был от двадцати лет и старше, как клялся об этом Господь.

 Gewöhnlich nimmt man an, dass die Strafe vierzig Jahre dauerte. In Wirklichkeit, wenn man annimmt, dass die Strafe mit dem Ende des ersten Jahres begann und zu Beginn des letzten Jahres schon alle gestorben waren, dann, entsprechend, 40 minus 2 – die einfache Arithmetik führt uns dazu, dass die 38 zusätzlichen, überzähligen Jahre der Wanderung durch die Wüste die Jahre sind, von denen Mosche als von der Strafe spricht.

 Принято считать, что наказание длилось сорок лет. На самом деле, если считать, что наказание началось с конца первого года и в начале последнего года все уже умерли, то, соответственно, 40 минус 2 – простая арифметика приводит нас к тому, что 38 дополнительных, лишних лет хождения по пустыне – это те годы, о которых Моше говорит как о наказании.

וְגַם יַד־יְהוָה הָיְתָה בָּם לְהֻמָּם מִקֶּרֶב הַמַּחֲנֶה עַד תֻּמָּם׃

wegám jad-adonáj hájeta bam lehummám mikkérew hammachané ad tummám

вега́м яд-адона́й ѓа́ета бам леѓума́м микэ́рев ѓамаханэ́ ад тума́м

15. Und die Hand des Höchsten war auf ihnen, bis alle gestorben waren.

15. И рука Всевышнего была на них, пока не умерли все.

Die Menschen verschwanden unerwartet, starben unerwartet. Das Wort lehummám – gleichsam wegblinzeln, durch Flimmern wegnehmen, als ob da eben ein Mensch war, aufblitzte – und er ist nicht mehr. Nicht, dass sie lange krank gewesen und gestorben wären: Die Menschen verschwanden unerwartet, starben unerwartet, bis alle gestorben waren. Noch ein Verständnis – ausschalten einen nach dem anderen, auslöschen einen nach dem anderen, als ob der Höchste nach irgendeiner unsichtbaren Liste diese Menschen einen nach dem anderen tötete.

Люди неожиданно исчезали, неожиданно умирали. Слово леѓума́м – как бы смигивать, мерцаниемубирать, как будто вот был человек, мелькнул – и нет его. Не то, чтобы они долго болели и умирали: люди неожиданно исчезали, неожиданно умирали, пока не умерли все. Ещё одно понимание – выключать одного за другим, гасить одного за другим, словно Всевышний по какому-то невидимому списку умерщвлял этих людей друг за другом.

וַיְהִי כַאֲשֶׁר־תַּמּוּ כָּל־אַנְשֵׁי הַמִּלְחָמָה לָמוּת מִקֶּרֶב הָעָם׃

wajhí cha’ascher-támmu kol-ansché hammilchamá lamút mikkérew ha’ám

вайѓи́ хаашер-та́му коль-анше́ ѓамильхама́ ламу́т микэ́рев ѓаа́м

16. Und es geschah, als all diese Menschen (die Kriegsleute) gestorben waren, von denen der Höchste geschworen hatte, dass sie nicht in das Land hineinkommen würden,

16. И было, когда умерли все эти люди (люди войны), о которых Всевышний клялся, что они не войдут в землю,

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֵלַי לֵאמֹר׃

wajdabbér adonáj eláj lemór

вайдабэ́р адона́й эла́й лемо́р

17. Und der HERR redete zu mir und sprach:

17. И говорил ко мне Господь, говоря:

אַתָּה עֹבֵר הַיּוֹם אֶת־גְּבוּל מוֹאָב אֶת־עָר׃

attá owér hajom et-gewúl mo’áw et-ár

ата́ овэ́р ѓаём эт-геву́ль моа́в эт-а́р

18. „Du ziehst heute hinüber zur Grenze Moaws, nach Ar.

18. «Ты сегодня переходишь к границе Моава, к Ару.

Ar ist der Name einer Stadt, er stammt von derselben Wurzel wie das Wort ir (Stadt) selbst. Ir ist ein Ort des Wachens, irgendein Wachturm, irgendein Ort, von dem aus man Ausschau hält. Und ebenso ist Ar eine „Wacherei“, ein Ort, an dem man ständig nicht schlummert, ein Ort, der unter ständiger Bewachung steht.

Ар – это название города, оно происходит от того же корня, что и само слово ир (город). Ир – это место бдения, какая-то сторожевая башня, какое-то место, откуда наблюдают. И также Ар – это «бдильня», место, где постоянно не дремлют, место, которое находится под постоянной охраной.

וְקָרַבְתָּ מוּל בְּנֵי עַמּוֹן אַל־תְּצֻרֵם וְאַל־תִּתְגָּר בָּם כִּי לֹא־אֶתֵּן מֵאֶרֶץ בְּנֵי־עַמּוֹן לְךָ יְרֻשָּׁה כִּי לִבְנֵי־לוֹט נְתַתִּיהָ יְרֻשָּׁה׃

wekarawtá mul bené ammón al-tezurém we’al-titgár bam ki lo-ettén me’érez bene-ammón lechá jeruschá ki liwne-lót netattíha jeruschá

векаравта́ муль бенэ́ амо́н аль-тецурэ́м веаль-титга́р бам ки ло-этэ́н меэ́рец бене-амо́н леха́ еруша́ ки ливне-ло́т нетати́ѓа еруша́

19. Und du wirst an den Söhnen Ammons vorbeiziehen, bedränge sie nicht und provoziere sie nicht, denn Ich werde dir kein Erbe vom Land der Söhne Ammons geben (vom Land der Ammoniter), denn Ich habe es den Söhnen Lots als Erbe gegeben.

19. И будешь проходить мимо сыновей Амона, не притесняй их и не провоцируй их, потому что Я не дам тебе наследие из страны сыновей Амона (из страны амонитян), потому что Я дал его в наследие сыновьям Лота.

Und wieder gibt es einen geschichtlichen Exkurs.

И снова есть историческое отступление.

אֶרֶץ־רְפָאִים תֵּחָשֵׁב אַף־הִוא רְפָאִים יָשְׁבוּ־בָהּ לְפָנִים וְהָעַמֹּנִים יִקְרְאוּ לָהֶם זַמְזֻמִּים׃

erez-refa’ím techaschéw af-hi refa’ím jaschewu-wá lefaním weha’ammoním jikre’ú lahém samsummím

эрец-рефаи́м техаше́в аф-ѓи рефаи́м яшеву-ва́ лефани́м веѓаамони́м йикреу́ лаѓе́м замзуми́м

20. Und auch dieses galt als ein Land der Refa’im, und früher wohnten Refa’im darin, und die Ammoniter nannten sie Samsummim (von lesamsém – summen, lärmen, brummen).

20. И она тоже считалась страной рефаим, и раньше жили в ней рефаим, а амонитяне называли их замзумим (от лезамзе́м – жужжать, шуметь, гудеть).

עַם גָּדוֹל וְרַב וָרָם כָּעֲנָקִים וַיַּשְׁמִידֵם יְהוָה מִפְּנֵיהֶם וַיִּירָשֻׁם וַיֵּשְׁבוּ תַחְתָּם׃

am gadól weráw warám ka’anakím wajaschmidém adonáj mippenehém wajiraschúm wajeschewú tachtám

ам гадо́ль вера́в вара́м каанаки́м ваяшмидэ́м адона́й мипенеѓе́м вайирашу́м ваешеву́ тахта́м

21. Das war ein großes und zahlreiches Volk, und hoch wie Riesen, und der HERR vernichtete sie vor ihnen und gab es ihnen zum Erbe, und sie ließen sich an ihrer Stelle nieder.

21. Это был народ большой и многочисленный, и высокий, как великаны, и уничтожил их Господь перед ними, и дал им в наследие, и они поселились вместо них.

Der HERR hat an der Eroberung dieses Landes durch die Ammoniter teilgenommen, der HERR führte die Kriege der Ammoniter, wie wir hier lesen: „Sie vernichtete der HERR vor dem Angesicht der Ammoniter.“

Господь участвовал в завоевании этой страны амонитянами, Господь вёл войны амонитян, как мы читаем здесь: «Их уничтожил Господь пред лицом амонитян».

כַּאֲשֶׁר עָשָׂה לִבְנֵי עֵשָׂו הַיֹּשְׁבִים בְּשֵׂעִיר אֲשֶׁר הִשְׁמִיד אֶת־הַחֹרִי מִפְּנֵיהֶם וַיִּירָשֻׁם וַיֵּשְׁבוּ תַחְתָּם עַד הַיּוֹם הַזֶּה׃

ka’aschér assá liwné essáw hajoschewím besse’ír aschér hischmíd et-hachorí mippenehém wajiraschúm wajeschewú tachtám ad

кааше́р аса́ ливнэ́ эса́в ѓаёшеви́м бесеи́р аше́р ѓишми́д эт-ѓахори́ мипенеѓе́м вайирашу́м ваешеву́ тахта́м ад

hajom hassé

ѓаём ѓазэ́

22. Ebenso wie er es mit den Söhnen Esaws getan hat, die auf Se’ir wohnen, vor denen er die Choriter vernichtet hat, und er gab es ihnen zum Erbe, und sie wohnen dort bis zu diesem Tag.

22. Так же, как он сделал с сыновьями Эйсава, которые живут на Сеире, перед которыми уничтожил хореев, и дал им в наследие, и они живут там до этого дня.

Das heißt bis zu diesem Tag, von dem Mosche spricht. Und da wir nun einmal die Refa’im, erwähnt haben, lohnt es sich, ein paar Worte über das Wort Refa’im selbst zu sagen. Mit diesem Wort wird tatsächlich ein gewöhnliches Volk bezeichnet, vielleicht ein etwas hochgewachseneres und mit etwas wilden Sitten, wild in den Augen der umliegenden Menschen. Dieses starke Volk lebte auf einem ziemlich ausgedehnten Gebiet, in den Gegenden, von denen wir jetzt sprechen, und sogar im Süden Israels. Später begegnet uns, dass man mit dem Wort Refa’im die Gespenster – irgendwelche verstorbenen Menschen oder etwas, was nach verstorbenen Menschen zurückbleibt, bezeichnet. In ugaritischen Texten, in alten Texten anderer benachbarter Völker, nennt man mit dem Wort Refa’im, kann man sagen, eine Art Teufel: irgendwelche mythischen Wesen, die in der mythischen Hölle der alten semitischen Völker leben. Möglicherweise hat das Volk Refa’im einen solchen Spitznamen wegen seines wilden Charakters und seiner großen Gestalt bekommen. So ein Volk war das eben, und möglicherweise ist die Übereinstimmung zufällig. Außerdem hat das Wort Refa’im dieselbe Wurzel, Resch-Pe-Alef, wie das Wort genesen (leherafé), gesund sein, und auch das Wort Arzt (rofé) stammt von derselben Wurzel. Deshalb kann das Wort Refa’im die Kerngesunden bedeuten. Dann kann es andererseits ein Euphemismus sein: das heißt, wenn man nicht die Toten sagen will, sagt man die Kerngesunden, um den Gebrauch des schrecklichen Wortes zu vermeiden. Auch das kann sein, und es gibt viele verschiedene Versionen dazu. Ich wiederhole noch einmal, es kann einfach eine Übereinstimmung in den Namen sein.

То есть до этого дня, о котором говорит Моше. И раз уж мы упомянули рефаим, стоит сказать несколько слов о самом слове рефаим. Этим словом действительно называется обычный народ, может быть, несколько более высокорослый и имеющий несколько дикие обычаи, дикие в глазах окружающих людей. Этот сильный народ жил на довольно обширной территории, в тех областях, о которых мы сейчас говорим, и даже на юге Израиля. Позже мы встречаем, что словом рефаим называются призраки – какие-то умершие люди или не́что, что остается после умерших людей. В угаритских текстах, в древних текстах других соседних народов словом рефаим называют, можно сказать, некое подобие чертей: какие-то мифические существа, которые живут в мифическом аду древних семитских народов. Возможно, народ рефаим и получил такое прозвище из-за своего дикого характера и больших размеров. Вот такой вот был народ, а возможно, совпадение случайно. Кроме того, слово рефаим имеет тот же корень, рейш-пей-алеф, что и слово вылечиться (леѓерафе́), быть здоровым, и слово врач (рофе́) происходит от того же корня. Поэтому слово рефаим может означать здоровяки. Тогда, с другой стороны, это может быть эвфемизмом: то есть когда не хотят сказать мертвяки, говорят здоровяки, чтобы избежать употребления страшного слова. Такое тоже может быть, и есть много разных версий на этот счёт. Снова повторю, может быть просто совпадение в названиях.

וְהָעַוִּים הַיֹּשְׁבִים בַּחֲצֵרִים עַד־עַזָּה כַּפְתֹּרִים הַיֹּצְאִים מִכַּפְתּוֹר הִשְׁמִידֻם וַיֵּשְׁבוּ תַחְתָּם׃

weha’awwím hajoschewím bachazerím ad-assá kaftorím hajoze’ím mikkaftór hischmidúm wajeschewú tachtám

веѓаави́м ѓаёшеви́м бахацери́м ад-аза́ кафтори́м ѓаёцеи́м микафто́р ѓишмиду́м ваешеву́ тахта́м

23. Und die Awim wohnten in Siedlungen bis Asa, und die Kaftorim, ein Volk, das aus Kaftor stammt, vernichteten sie und ließen sich an ihrer Stelle nieder.

23. А авим жили в поселениях до Азы, и кафторим, народ, который происходит из Кафтора, уничтожил их, и поселились вместо них.

Kaftor – das sind die griechischen Inseln, Kreta und die Inseln um es herum, es gibt eine solche Version.

Кафтор – это греческие острова, Крит и острова вокруг него, есть такая версия.

קוּמוּ סְּעוּ וְעִבְרוּ אֶת־נַחַל אַרְנֹן רְאֵה נָתַתִּי בְיָדְךָ אֶת־סִיחֹן מֶלֶךְ־חֶשְׁבּוֹן הָאֱמֹרִי וְאֶת־אַרְצוֹ הָחֵל רָשׁ וְהִתְגָּר בּוֹ מִלְחָמָה׃

kúmu se’ú we’iwrú et-náchal arnón re’é natátti wejadechá et-sichón melech-cheschbón ha’emorí we’et-arzó hachél rasch wehitgár bo milchamá

ку́му сеу́ веивру́ эт-на́халь арно́н реэ́ ната́ти веядеха́ эт-сихо́н мелех-хешбо́н ѓаэмори́ веэт-арцо́ ѓахэ́ль раш веѓитга́р бо мильхама́

24. Steht auf, geht und überquert den Bach Arnon! Sieh, Ich habe Sichon, den König von Cheschbon, den Emoriter, und sein Land in deine Hände gegeben: geh, erbe es und provoziere ihn zum Krieg.

24. Встаньте, идите и перейдите поток Арнон! Смотри, Я дал в руки твои Сихона, царя Хешбона, эморея, и страну его: иди, унаследуй её и спровоцируй его на войну.

הַיּוֹם הַזֶּה אָחֵל תֵּת פַּחְדְּךָ וְיִרְאָתְךָ עַל־פְּנֵי הָעַמִּים תַּחַת כָּל־הַשָּׁמָיִם אֲשֶׁר יִשְׁמְעוּן שִׁמְעֲךָ וְרָגְזוּ וְחָלוּ מִפָּנֶיךָ׃

hajom hassé achél tet pachdechá wejir’atechá al-pené ha’ammím táchat kol-haschamájim aschér jischme’ún schim’achá weragesú wechalú mippanécha

ѓаём ѓазэ́ ахэ́ль тэт пахдеха́ вейиръатеха́ аль-пенэ́ ѓаами́м та́хат коль-ѓашама́йим аше́р йишмеу́н шимъаха́ верагезу́ вехалу́ мипанэ́ха

25. An diesem Tag (von heute an) werde Ich beginnen, Schrecken vor dir und Furcht vor dir auf alle Völker unter allen Himmeln zu bringen, und die, die die Kunde von dir hören, werden in Unruhe geraten und schwach werden vor dir.“

25. В этот день (с сегодняшнего дня) Я начну наводить ужас перед тобой и страх перед тобой на все народы под всеми небесами, а которые услышат слух о тебе, засуетятся и ослабеют перед тобой».

Mosche bekommt hier die Anweisung, gegen Sichon, den König von Cheschbon, in den Krieg zu ziehen, und der Höchste sagt: „Ich werde Furcht und Schrecken auf alle Völker bringen.“ Was tut Mosche?

Моше получает здесь указание идти войной на Сихона, царя Хешбонского, и Всевышний говорит: «Я наведу страх и ужас на все народы». Что делает Моше?

וָאֶשְׁלַח מַלְאָכִים מִמִּדְבַּר קְדֵמוֹת אֶל־סִיחוֹן מֶלֶךְ חֶשְׁבּוֹן דִּבְרֵי שָׁלוֹם לֵאמֹר׃

wa’eschlách mal’achím mimmidbár kedemót el-sichón mélech cheschbón diwré schalóm lemór

ваэшла́х малъахи́м мимидба́р кедемо́т эль-сихо́н мэ́лех хешбо́н диврэ́ шало́м лемо́р

26. Ich sandte Boten aus der Wüste Kedemot zu Sichon, dem König von Cheschbon, mit Worten des Friedens und sprach:

26. Я послал посланников из пустыни Кдеймот к Сихону, царю Хешбона, со словами мира, говоря:

Warum sagte der Höchste zu Mosche: „Geh und kämpfe, geh, Ich habe dir dieses Land gegeben, du wirst es erobern, du wirst siegen“, Mosche aber sendet Boten zu Friedensverhandlungen? Wie passt das zusammen? Zunächst kann man sagen, dass Mosche vom Höchsten Selbst lernt. Als der Höchste Mosche zum Pharao sendet, sagt Er auch: „Der Sieg wird auf deiner Seite sein, der Pharao wird das Volk Israel ziehen lassen, aber komm zuerst und rede friedlich.“ Und in anderen Fällen gebietet die Tora: Wenn du gegen eine Stadt in den Krieg ziehst, dann rede zuerst friedlich mit der Stadt. Aber lasst uns lesen, welche Botschaft Mosche durch die Boten an Sichon, den König von Cheschbon, sendet:

Почему Всевышний говорил Моше: «Иди и воюй, иди, Я дал тебе эту землю, ты завоюешь, ты победишь», а Моше посылает посланников для мирных переговоров? Как это увязывается? Прежде всего можно сказать, что Моше учится у Самого Всевышнего. Когда Всевышний посылает Моше к фараону, Он тоже говорит: «Будет за тобой победа, фараон отпустит народ Израиля, но сначала приди, мирно поговори». И в других случаях Тора повелевает: если ты идёшь войной на город, то сначала поговори с городом мирно. Но давайте почитаем, какое сообщение через посланников отправляет Моше Сихону, царю Хешбона:

אֶעְבְּרָה בְאַרְצֶךָ בַּדֶּרֶךְ בַּדֶּרֶךְ אֵלֵךְ לֹא אָסוּר יָמִין וּשְׂמֹאול׃

e’berá we’arzécha baddérech baddérech eléch lo asúr jamín usmól

э’бера́ веарцэ́ха бадэ́рех бадэ́рех эле́х ло асу́р ями́н усмо́ль

27. „Ich will durch dein Land ziehen, nur, nur auf dem Weg werde ich gehen, ich werde weder nach rechts noch nach links abweichen.

27. «Я пройду по твоей стране, только-только по дороге я пойду, я не отклонюсь ни вправо, ни влево.

אֹכֶל בַּכֶּסֶף תַּשְׁבִּרֵנִי וְאָכַלְתִּי וּמַיִם בַּכֶּסֶף תִּתֶּן־לִי וְשָׁתִיתִי רַק אֶעְבְּרָה בְרַגְלָי׃

óchel bakkéssef taschbiréni we’achálti umájim bakkéssef titten-lí weschatíti rak e’berá weragláj

о́хель бакэ́сеф ташбирэ́ни веаха́льти ума́йим бакэ́сеф титен-ли́ вешати́ти рак э’бера́ верагла́й

28. Speise wirst du mir für Geld verkaufen, ich werde sie essen, und Wasser wirst du mir für Geld geben, ich werde es trinken – ich werde nur zu Fuß hindurchziehen.

28. Еду ты будешь мне продавать за деньги, я буду есть её, и воду за деньги дашь мне, я буду пить её – я только пройду пешком.

כַּאֲשֶׁר עָשׂוּ־לִי בְּנֵי עֵשָׂו הַיֹּשְׁבִים בְּשֵׂעִיר וְהַמּוֹאָבִים הַיֹּשְׁבִים בְּעָר עַד אֲשֶׁר־אֶעֱבֹר אֶת־הַיַּרְדֵּן אֶל־הָאָרֶץ אֲשֶׁר־יְהוָה אֱלֹהֵינוּ נֹתֵן לָנוּ׃

ka’aschér assu-lí bené essáw hajoschewím besse’ír wehammo’awím hajoschewím be’ár ad ascher-e’ewór et-hajardén el-ha’árez ascher-adonáj elohénu notén lánu

кааше́р асу-ли́ бенэ́ эса́в ѓаёшеви́м бесеи́р веѓамоави́м ѓаёшеви́м беа́р ад ашер-ээво́р эт-ѓаярдэ́н эль-ѓаа́рец ашер-адона́й элоѓе́ну нотэ́н ла́ну

29. Wie die Söhne Esaws, die auf Se’ir wohnen, mit mir verfahren sind, und wie die Moawiter, die in Ar wohnen – bis ich hindurchgezogen und an den Jordan gelangt bin, zu dem Land, das der HERR uns gibt!“

29. Как поступили со мной сыновья Эйсава, живущие на Сеире, и как моавитяне, живущие в Аре – пока я не пройду и не дойду до Иордана, до страны, которую Господь даёт нам!»

Einerseits sagt Mosche: „Lass mich zu sehr günstigen Bedingungen durch dein Land ziehen: Ich werde nur den geraden Weg gehen, ich werde deine Felder nicht zertreten, und die Waldpflanzungen und die Grünanlagen, ich werde keinen Schaden anrichten. Mehr noch, durch dein Land werden zwei Millionen Menschen ziehen, die Essen und Wasser kaufen werden – das alles ist ein sehr vorteilhaftes Geschäft. Mach es genauso, wie die Söhne Esaws mit mir verfahren sind und wie die Moawiter mit mir verfahren sind.“ Und wie sind die Söhne Esaws und die Moawiter verfahren? Weder die einen noch die anderen haben ihn durch ihr Land ziehen lassen. Und natürlich sitzt Sichon, der König von Cheschbon, als Antwort auf eine solche friedliche Botschaft da und denkt: „So, die da haben ihn nicht durchgelassen, und die da haben ihn nicht durchgelassen. Wenn ich ihn durchziehen lasse, dann mache ich mich in den Augen aller Nachbarvölker zum Gespött. Er hat doch selbst geschrieben: wie diese, und diese haben ihn nicht durchgelassen – also lasse ich ihn auch nicht durch. Erst recht lasse ich ihn nicht durch, damit ich nicht käuflich aussehe, oder schwach, oder überhaupt, damit ich nicht irgendwie aussehe.“ Auf einen solchen Brief, auf eine solche Botschaft konnte Sichon nicht anders reagieren, und deshalb kann man es so verstehen, dass Mosche auf diese Weise das Gebot des Höchsten erfüllt, indem er ihn zum Krieg provoziert. Mosche legt durch einen friedlichen Brief eine solche provokative Bombe, und der Höchste hilft ihm natürlich dabei.

С одной стороны, Моше говорит: «Дай мне пройти через твою землю на очень выгодных условиях: я пойду только прямой дорогой, я не буду топтать твои поля, и лесопосадки, и зелёные насаждения, я не причиню вреда. Более того, пройдут через твою землю два миллиона человек, которые будут покупать еду и воду – всё это очень выгодная сделка. Сделай так же, как со мной поступили сыновья Эйсава и как со мной поступили моавитяне». А как поступили сыновья Эйсава и моавитяне? Ни тот, ни другой не дали ему пройти через их землю. И, конечно, в ответ на такое мирное послание, Сихон, царь Хешбона, сидит и думает: «Так, эти не дали пройти, и эти не дали пройти. Если я дам ему пройти, то я сделаюсь посмешищем в глазах всех соседних народов. Он же сам написал: как эти, а эти не дали пройти – значит, и я не дам. Тем более не дам, чтобы мне не выглядеть продажным, или слабым, или вообще, чтобы как-то не выглядеть». На такое письмо, на такое послание Сихон не мог реагировать по-другому, и поэтому можно так понять, что Моше таким образом выполняет повеление Всевышнего, провоцируя его на войну. Моше через мирное письмо закладывает такую провокативную бомбу, и Всевышний, конечно, помогает ему в этом.

וְלֹא אָבָה סִיחֹן מֶלֶךְ חֶשְׁבּוֹן הַעֲבִרֵנוּ בּוֹ כִּי־הִקְשָׁה יְהוָה אֱלֹהֶיךָ אֶת־רוּחוֹ וְאִמֵּץ אֶת־לְבָבוֹ לְמַעַן תִּתּוֹ בְיָדְךָ כַּיּוֹם הַזֶּה׃

weló awá sichón mélech cheschbón ha’awirénu bo ki-hikschá adonáj elohécha et-ruchó we’imméz et-lewawó lemá’an tittó wejadechá kajom hassé

вело́ ава́ сихо́н мэ́лех хешбо́н ѓаавирэ́ну бо ки-ѓикша́ адона́й элоѓе́ха эт-рухо́ веимэ́ц эт-леваво́ лема́ан тито́ веядеха́ каём ѓазэ́

30. Und Sichon, der König von Cheschbon, wollte nicht, dass ihr durch sein Land zieht, denn der HERR, dein Gott, hatte seinen Geist schwer gemacht und sein Herz gestärkt, um ihn heute in deine Hände zu geben.

30. И не захотел Сихон, царь Хешбона, чтобы вы прошли по его земле, потому что Господь, Бог твой, отяжелил дух его и укрепил сердце его, чтобы дать его в руки твои сегодня.

Scheinbar hat der HERR das Herz des Königs gestärkt (wörtlich: sein Herz tapfer gemacht), und das ist gut, wenn der HERR das Herz stärkt. Aber der HERR stärkte das Herz des Königs zu der Tat, die ihn zugrunde richten wird: Sichon, der König von Cheschbon, wollte das Volk Israel nicht durchlassen. Er hätte am Transit des Volkes gut verdienen können, aber offenbar kannte er das Wort „Transit“ nicht.

Вроде бы Господь укрепил сердце царя (дословно – сделал сердце его бравым), и это хорошо, когда Господь укрепляет сердце. Но Господь укрепил сердце царя на тот поступок, который его погубит: не захотел Сихон, царь Хешбона, пропустить народ Израиля. Мог бы хорошо заработать на транзите народа, но, видимо, не знал слова «транзит».

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֵלַי רְאֵה הַחִלֹּתִי תֵּת לְפָנֶיךָ אֶת־סִיחֹן וְאֶת־אַרְצוֹ הָחֵל רָשׁ לָרֶשֶׁת אֶת־אַרְצוֹ׃

wajomer adonáj eláj re’é hachillóti tet lefanécha et-sichón we’et-arzó hachél rasch laréschet et-arzó

ваёмер адона́й эла́й реэ́ ѓахило́ти тэт лефанэ́ха эт-сихо́н веэт-арцо́ ѓахэ́ль раш ларэ́шет эт-арцо́

31. Und der HERR sagte zu mir: „Heute beginne Ich, dir Sichon und sein Land zu geben, beginne, tritt ein und erbe sein Land, nimm es in Besitz und besitze sein Land!“

31. И сказал мне Господь: «Сегодня Я начинаю давать тебе Сихона и землю его, начинай, вступай и наследуй землю его, овладевай и владей землёй его!»

וַיֵּצֵא סִיחֹן לִקְרָאתֵנוּ הוּא וְכָל־עַמּוֹ לַמִּלְחָמָה יָהְצָה׃

wajezé sichón likraténu hu wechol-ammó lammilchamá jáh’za

ваеце́ сихо́н ликратэ́ну ѓу вехоль-амо́ ламильхама́ я́ѓ’ца

32. Und Sichon zog uns entgegen, er und sein ganzes Volk, er zog in den Krieg in Jahaz,

32. И вышел Сихон нам навстречу, он и весь народ его, вышел на войну в Яѓаце,

Jahaz ist offensichtlich der Name einer Grenzstadt.

Яѓац – это, очевидно, название приграничного города.

וַיִּתְּנֵהוּ יְהוָה אֱלֹהֵינוּ לְפָנֵינוּ וַנַּךְ אֹתוֹ וְאֶת־בְּנוֹ (בָּנָיו) וְאֶת־כָּל־עַמּוֹ׃

wajittenéhu adonáj elohénu lefanénu wannách otó we’et-banáw we’et-kol-ammó

вайитенэ́ѓу адона́й элоѓе́ну лефанэ́ну вана́х ото́ веэт-бана́в веэт-коль-амо́

33. Und der HERR, unser Gott, gab ihn vor uns hin, und wir schlugen ihn (das Wort wannách – wir schlugen, machten ihn gebrochen) und seine Söhne, sein ganzes Volk.

33. И дал его Господь, Бог наш, перед нами, и мы поразили его (слово вана́х – поразили, сделали сломленным) и сыновей его, весь народ его.

וַנִּלְכֹּד אֶת־כָּל־עָרָיו בָּעֵת הַהִוא וַנַּחֲרֵם אֶת־כָּל־עִיר מְתִם וְהַנָּשִׁים וְהַטָּף לֹא הִשְׁאַרְנוּ שָׂרִיד׃

wannilkód et-kol-aráw ba’ét hahí wannacharém et-kol-ír metím wehannaschím wehattáf lo hisch’árnu saríd

ванилько́д эт-коль-ара́в баэ́т ѓаѓи́ ванахарэ́м эт-коль-и́р мети́м веѓанаши́м веѓата́ф ло ѓишъа́рну сари́д

34. Und wir ergriffen alle seine Städte zu jener Zeit, und wir vernichteten die ganze Stadt, und die Frauen und die Kinder, niemanden ließen wir als Überlebenden übrig.

34. И схватили все его города в то время, и истребили мы весь город, и женщин, и детей, никого не оставили выжившими.

רַק הַבְּהֵמָה בָּזַזְנוּ לָנוּ וּשְׁלַל הֶעָרִים אֲשֶׁר לָכָדְנוּ׃

rak habbehemá basásnu lánu uschlál he’arím aschér lachádnu

рак ѓабеѓема́ база́зну ла́ну ушла́ль ѓеари́м аше́р лаха́дну

35. Nur das Vieh raubten wir, und wir nahmen Beute in den Städten.

35. Только скот награбили и захватили трофеи в городах.

מֵעֲרֹעֵר אֲשֶׁר עַל־שְׂפַת־נַחַל אַרְנֹן וְהָעִיר אֲשֶׁר בַּנַּחַל וְעַד־הַגִּלְעָד לֹא הָיְתָה קִרְיָה אֲשֶׁר שָׂגְבָה מִמֶּנּוּ אֶת־הַכֹּל נָתַן יְהוָה אֱלֹהֵינוּ לְפָנֵינוּ׃

me’aro’ér aschér al-sefat-náchal arnón weha’ír aschér bannáchal we’ad-haggil’ád lo hajetá kir’já aschér sagewá mimménu et-hakkól natán adonáj elohénu lefanénu

меароэ́р аше́р аль-сефат-на́халь арно́н веѓаи́р аше́р бана́халь веад-ѓагилъа́д ло ѓаета́ киръя́ аше́р сагева́ мимэ́ну эт-ѓако́ль ната́н адона́й элоѓе́ну лефанэ́ну

36. Von Aro’er, das am Ufer des Baches Arnon liegt, und der Stadt, die am Bach liegt, und bis Gil’ad gab es keine einzige befestigte Stadt, die sich uns nicht ergeben hätte (die für uns uneinnehmbar gewesen wäre); alles gab der HERR, unser Gott, vor uns hin.

36. От Ароэра, который на берегу потока Арнон, и город, который на потоке, и до Гильада не было ни одного укреплённого города, который бы не дался нам (был бы неприступен для нас); всё дал Господь, Бог наш, перед нами.

רַק אֶל־אֶרֶץ בְּנֵי־עַמּוֹן לֹא קָרָבְתָּ כָּל־יַד נַחַל יַבֹּק וְעָרֵי הָהָר וְכֹל אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה אֱלֹהֵינוּ׃

rak el-érez bene-ammón lo karáwta kol-jád náchal jabbók we’aré hahár wechól ascher-ziwwá adonáj elohénu

рак эль-э́рец бене-амо́н ло кара́вта коль-яд́ на́халь ябо́к веарэ́ ѓаѓа́р вехо́ль ашер-цива́ адона́й элоѓе́ну

37. Nur dem Land der Ammoniter hast du dich nicht genähert: der ganzen Uferseite des Baches Jabbok und den Städten des Berglandes, und allem, wovon der HERR uns geboten hat, uns dem nicht zu nähern.

37. Только не приближался ты к земле амонитян: всё побережье потока Ябок и города нагорья, и всё, о чём заповедовал нам Господь не приближаться к этому.

Das ist die Geschichte vom Beginn der Epoche der großen Siege des Volkes Israel bei der Einnahme des Landes Kanaan, nach vierzig Jahren der Wanderung durch die Wüste.

Это история начала эпохи великих побед народа Израиля в захвате страны Кнаан, после сорока лет странствий по пустыне.

Die Hauptsache: sich nicht fürchten (3,1–22)

Главное – не бояться (3:1-22)

Mit Gottes Hilfe setzen wir, ihr und ich, das Studium des Wochenabschnitts Dewarim fort und werden Kapitel 3 ab Vers 1 lesen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучение недельной главы Дварим и будем читать 3 главу с 1 стиха.

וַנֵּפֶן וַנַּעַל דֶּרֶךְ הַבָּשָׁן וַיֵּצֵא עוֹג מֶלֶךְ־הַבָּשָׁן לִקְרָאתֵנוּ הוּא וְכָל־עַמּוֹ לַמִּלְחָמָה אֶדְרֶעִי׃

wannéfen wanná’al dérech habbaschán wajezé og melech-habbaschán likraténu hu wechol-ammó lammilchamá edré’i

ванэ́фен вана́аль дэ́рех ѓабаша́н ваецэ́ ог мелех-ѓабаша́н ликратэ́ну ѓу вехоль-амо́ ламильхама́ эдрэ́и

1. Und wir wandten uns und begannen, auf dem Weg nach Baschan hinaufzuziehen; und Og, der König von Baschan, zog uns entgegen, er und sein ganzes Volk, zum Krieg, von Edre’i aus.

1. И повернули мы, и стали подниматься дорогой на Башан; и вышел нам навстречу Ог, царь башанский, он и весь народ его на войну от Эдреи.

Og ist, wie wir später erfahren werden, ein furchterregender Mensch, der letzte der Refaim, von denen wir gesagt haben, dass das ein sehr, sehr hochgewachsenes Volk ist. Und natürlich macht sein Anblick Angst. Aber er ist der letzte Refaim, sein Volk sind schon keine Refaim mehr.

Ог, как мы узна́ем впоследствии, – это страшный человек, последний из рефаимов, о которых мы говорили, что это очень-очень высокорослый народ. И, естественно, его вид пугает. Но он – последний рефаим, его народ это уже не рефаимы.

Wir haben schon über diesen Ort, Edre’i, im Kommentar zu Vers 4 von Kapitel 1 unseres Buches gesprochen. Dieser Ort heißt in der syrischen Tradition Der’a, oder Sroa, wie man es im modernen Hebräisch sagen würde. Die Buchstaben Dálet und Sájin sind in den semitischen Sprachen oft austauschbar, deshalb würde es im Hebräischen wie sróa (Muskel, Kraft) klingen. So heißt die Stadt, zu der Og, der König von Baschan, mit seinen Truppen, mit seinen Leuten heranzog, dem Volk Israel entgegen.

Мы уже говорили об этом месте, Эдреи, в комментарии к 4 стиху 1 главы нашей книги. Это место в сирийской традиции называется Деръа, или Зроа, как сказали бы это на современном иврите. Буквы да́лет и за́ин в семитских языках часто взаимозаменяемы, поэтому в иврите это бы звучало как зро́а (мышца, сила). Так называется город, куда подошёл со своими войсками, со своими людьми Ог, царь башанский, навстречу народу Израиля.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֵלַי אַל־תִּירָא אֹתוֹ כִּי בְיָדְךָ נָתַתִּי אֹתוֹ וְאֶת־כָּל־עַמּוֹ וְאֶת־אַרְצוֹ וְעָשִׂיתָ לּוֹ כַּאֲשֶׁר עָשִׂיתָ לְסִיחֹן מֶלֶךְ הָאֱמֹרִי אֲשֶׁר יוֹשֵׁב בְּחֶשְׁבּוֹן׃

wajomer adonáj eláj al-tirá otó ki wejadechá natátti otó we’et-kol-ammó we’et-arzó we’assíta lo ka’aschér assíta lessichón mélech ha’emorí aschér joschéw becheschbón

ваёмер адона́й эла́й аль-тира́ ото́ ки веядеха́ ната́ти ото́ веэт-коль-амо́ веэт-арцо́ веаси́та ло кааше́р аси́та лесихо́н мэ́лех ѓаэмори́ аше́р ёше́в бехешбо́н

2. Und der HERR sprach zu mir: „Fürchte dich nicht vor ihm, denn in deine Hände habe Ich ihn gegeben, und sein ganzes Volk und sein Land, und du wirst ihm tun, wie du Sichon getan hast, dem König der Emoriter, der in Cheschbon war.“

2. И сказал мне Господь: «Не бойся его, потому что в руки твои Я отдал его, и весь народ его, и страну его, и сделаешь ему, как ты сделал Сихону, царю эморейскому, который был в Хешбоне».

וַיִּתֵּן יְהוָה אֱלֹהֵינוּ בְּיָדֵנוּ גַּם אֶת־עוֹג מֶלֶךְ־הַבָּשָׁן וְאֶת־כָּל־עַמּוֹ וַנַּכֵּהוּ עַד־בִּלְתִּי הִשְׁאִיר־לוֹ שָׂרִיד׃

wajittén adonáj elohénu bejadénu gam et-óg melech-habbaschán we’et-kol-ammó wannakkéhu ad-biltí hisch’ir-ló saríd

вайите́н адона́й элоѓе́ну беядэ́ну гам эт-о́г мелех-ѓабаша́н веэт-коль-амо́ ванакэ́ѓу ад-бильти́ ѓишъир-ло́ сари́д

3. Und der HERR, unser Gott, gab in unsere Hände auch Og, den König von Baschan, und sein ganzes Volk, und wir schlugen ihn, bis ihm keine Überlebenden mehr blieben.

3. И дал Господь, Бог наш, в руки наши и Ога, царя башанского, и весь народ его, и мы побили его до того, что не осталось у него выживших.

וַנִּלְכֹּד אֶת־כָּל־עָרָיו בָּעֵת הַהִוא לֹא הָיְתָה קִרְיָה אֲשֶׁר לֹא־לָקַחְנוּ מֵאִתָּם שִׁשִּׁים עִיר כָּל־חֶבֶל אַרְגֹּב מַמְלֶכֶת עוֹג בַּבָּשָׁן׃

wannilkód et-kol-aráw ba’ét hahí lo hajetá kirjá aschér lo-lakáchnu me’ittám schischím ir kol-chéwel argów mamléchet og babbaschán

ванилько́д эт-коль-ара́в баэ́т ѓаѓи́ ло ѓаета́ киръя́ аше́р ло-лака́хну меита́м шиши́м ир коль-хэ́вель арго́в мамле́хет ог бабаша́н

4. Und wir nahmen zu jener Zeit alle seine Städte ein, und es gab keine solche befestigte Stadt, die wir ihnen nicht genommen hätten: sechzig Städte, das ganze Gebiet Argow, das ganze Land (das ganze Königreich) Ogs in Baschan.

4. И захватили мы все его города в то время, и не было такого укреплённого города, которого бы мы не взяли у них: шестьдесят городов, вся территория Аргов, вся земля (всё царство) Ога в Башане.

Es geht hier um das Gebiet, das heute Golanhöhen heißt, auch Gürtel Argow genannt, auch Land Baschan genannt.

Речь идёт здесь о территории, которая ныне называется Голанскими высотами, она же пояс Аргов, она же земля Башанская.

כָּל־אֵלֶּה עָרִים בְּצֻרוֹת חוֹמָה גְבֹהָה דְּלָתַיִם וּבְרִיחַ לְבַד מֵעָרֵי הַפְּרָזִי הַרְבֵּה מְאֹד׃

kol-élle arím bezurót chomá gewohá delatájim uwríjach lewád me’aré happerasí harbé me’ód

коль-э́ле ари́м бецуро́т хома́ гевоѓа́ делата́йим уври́ях лева́д меарэ́ ѓаперази́ ѓарбэ́ мео́д

5. All diese Städte, die von einer hohen Mauer umgeben waren, mit schweren Toren und Riegeln, außer den offenen Städten in großer Menge.

5. Все эти города, которые были окружены высокой стеной, с тяжёлыми воротами и засовами, помимо открытых городов большого множества.

Hier sagt Mosche: „Obwohl ein so mächtiger und starker König von Baschan mit seinem Volk hinauszog, um seine Städte zu verteidigen, haben wir sein ganzes Land eingenommen: sechzig Städte, die mit hohen Mauern und schweren Toren mit Riegeln befestigt waren, sechzig Festungen und viele offene Städte.“ Offenbar hatte Og, der König von Baschan, eine recht blühende Zivilisation, wenn er so viele bewohnte, gut befestigte Städte hatte. Das zeugt davon, dass er ein reiches Königreich hatte und dass Og selbst die Völker in Schrecken versetzte (wir werden noch auf seine Ausmaße zurückkommen). Aber der Höchste sagte zu Mosche: „Fürchte dich nicht, Ich bin mit dir. Wenn Ich auf deiner Seite kämpfe, dann ist es unwichtig, was für einen Gegner du hast, du musst dich vor niemandem fürchten. Warum? Weil nicht du ihn einnehmen wirst, sondern Ich gebe ihn in deine Hand.“

Здесь Моше говорит: «Несмотря на то что такой мощный и сильный царь башанский со своим народом вышел защищать свои города, мы захватили всю его землю: шестьдесят городов, которые были укреплены высокими стенами и тяжёлыми воротами с засовами, шестьдесят крепостей и множество открытых городов». Видимо, довольно процветающая цивилизация была у Ога, царя башанского, если было у него так много населённых, хорошо укреплённых городов. Это свидетельствует о том, что у него было богатое царство и что сам Ог наводил ужас на народы (мы ещё вернёмся к его габаритам). Но Всевышний сказал Моше: «Не бойся, Я с тобой. Когда Я воюю на твоей стороне, то неважно, какой у тебя противник, тебе не нужно никого бояться. Почему? Потому что не ты его захватишь, а Я даю его в твою руку».

Mosche erzählt dem Volk also von ganz kürzlich geschehenen Ereignissen, davon, wie das Königreich Ogs, des Königs von Baschan, eingenommen wurde.

Итак, Моше рассказывает народу о совсем недавних событиях, о том, как было захвачено царство Ога, царя башанского.

וַנַּחֲרֵם אוֹתָם כַּאֲשֶׁר עָשִׂינוּ לְסִיחֹן מֶלֶךְ חֶשְׁבּוֹן הַחֲרֵם כָּל־עִיר מְתִם הַנָּשִׁים וְהַטָּף׃

wannacharém otám ka’aschér assínu lessichón mélech cheschbón hacharém kol-ír metím hannaschím wehattáf

ванахарэ́м ота́м кааше́р аси́ну лесихо́н мэ́лех хешбо́н ѓахарэ́м коль-и́р мети́м ѓанаши́м веѓата́ф

6. Und wir belegten sie mit dem Bann, so wie wir mit Sichon verfahren waren, dem König von Cheschbon; wir belegten alle Städte mit dem Bann, vernichteten die Frauen und die Kinder.

6. И закляли мы их так же, как мы поступили с Сихоном, царём Хешбона; мы закляли все города, уничтожили женщин и детей.

וְכָל־הַבְּהֵמָה וּשְׁלַל הֶעָרִים בַּזּוֹנוּ לָנוּ׃

wechol-habbehemá uschlál he’arím bassónuiDie russische Umschrift beginnt dieses Wort mit W. Der hebräische Text hat hier ein B (bassónu, „erbeuteten wir“), dem die deutsche Umschrift folgt. lánu

вехоль-ѓабеѓема́ ушла́ль ѓеари́м вазо́ну ла́ну

7. Das Vieh aber und die Beute (den ganzen Reichtum), die in den Städten war, nahmen wir für uns.

7. А скот и трофеи (всё богатство), которое было в городах, мы взяли себе.

וַנִּקַּח בָּעֵת הַהִוא אֶת־הָאָרֶץ מִיַּד שְׁנֵי מַלְכֵי הָאֱמֹרִי אֲשֶׁר בְּעֵבֶר הַיַּרְדֵּן מִנַּחַל אַרְנֹן עַד־הַר חֶרְמוֹן׃

wannikkách ba’ét hahí et-ha’árez mijád schené malché ha’emorí aschér be’éwer hajardén minnáchal arnón ad-hár chermón

ваника́х баэ́т ѓаѓи́ эт-ѓаа́рец мия́д шенэ́ мальхэ́ ѓаэмори́ аше́р беэ́вер ѓаярдэ́н мина́халь арно́н ад-ѓа́р хермо́н

8. Und wir nahmen zu jener Zeit das Land von den zwei Königen der Emoriter ein, die am von Kanaan aus gegenüberliegenden Ufer des Jordan waren, vom Bach Arnon bis zum Berg Chermon.

8. И захватили мы в то время страну у двух царей эморейских, которые на противоположном от Кнаана берегу Иордана, от потока Арнон до горы Хермон.

Hier erfahren wir zum ersten Mal sozusagen die Nationalität der Baschaniter. Obwohl Og selbst seiner Herkunft nach ein Refaim ist, waren auch die Bewohner von Baschan Emoriter, das heißt, Og, der König von Baschan, war ein emoritischer König.

Тут мы впервые узнаём, так сказать, национальность башанцев. Хотя сам Ог по происхождению рефаим, жители Башана тоже были эмореями, то есть Ог, царь Башана, был царём эморейским.

Der Berg Chermon (der auch heute der Berg Chermon ist) ist ein riesiges Gebiet am von Kanaan aus gegenüberliegenden Ufer des Jordan, das von den Israeliten erobert wurde. Und weil vom Chermon die Rede ist, fügt die Tora hinzu:

Гора Хермон (которая и ныне гора Хермон) – это огромная территория на противоположном от Кнаана берегу Иордана, завоёванная израильтянами. И поскольку заговорили о Хермоне, Тора добавляет:

צִידֹנִים יִקְרְאוּ לְחֶרְמוֹן שִׂרְיֹן וְהָאֱמֹרִי יִקְרְאוּ־לוֹ שְׂנִיר׃

zidoním jikreú lechermón sirjon weha’emorí jikreu-ló senír

цидони́м йикреу́ лехермо́н сиръён веѓаэмори́ йикреу-ло́ сени́р

9. Die Bewohner von Zidon nennen den Berg Chermon Sirion, die Emoriter aber nennen ihn Snir.

9. Жители Цидона называют гору Хермон Сирион, а эмореи называют её Снир.

Heute ist Snir der Name eines Kibbuz im Norden Israels, nicht weit vom Chermon. Aber außer diesen drei Namen – Chermon, Sirion und Snir – gibt es noch einen Namen des Berges Chermon, der in unserem Buch Dewarim (4,48) verwendet wird, dort heißt er Sion (aber nicht zu verwechseln mit dem Berg Zijon, der in Jerusalem ist); hier kommt der Name Sion vom Wort si (Rekord).

Сегодня Снир – это название кибуца на севере Израиля, недалеко от Хермона. Но кроме этих трёх названий – Хермон, Сирион и Снир – есть ещё одно название горы Хермон, которое употребляется в нашей книге Дварим (4:48), там она называется Сион (но не путать с горой Цийон, которая в Иерусалиме); здесь название Сион происходит от слова си (рекорд).

Mosche sagt, während er von den Eroberungen des Volkes Israel erzählt: Hier ist ein Berg, für den es bei verschiedenen Völkern verschiedene Namen gibt. Das heißt, es ist ein Ort, nach dem alle Völker streben, den jedes der Völker auf seine Weise nennt und sich anzueignen versucht. Alle wollen den Chermon besitzen, das ist der höchste Ort in der Region.

Моше, рассказывая о завоеваниях народа Израиля, говорит: вот гора, для которой есть разные названия у разных народов. Значит, это место, к которому стремятся все народы, которое каждый из народов называет по-своему, пытается присвоить его себе. Все хотят владеть Хермоном, это самое высокое место в регионе.

כֹּל עָרֵי הַמִּישֹׁר וְכָל־הַגִּלְעָד וְכָל־הַבָּשָׁן עַד־סַלְכָה וְאֶדְרֶעִי עָרֵי מַמְלֶכֶת עוֹג בַּבָּשָׁן׃

kol aré hammischór wechol-haggil’ád wechol-habbaschán ad-salchá we’edré’i aré mamléchet og babbaschán

коль арэ́ ѓамишо́р вехоль-ѓагилъа́д вехоль-ѓабаша́н ад-сальха́ веэдрэ́и арэ́ мамле́хет ог бабаша́н

10. (Wir nahmen ein) alle Städte der Ebene und alle Städte des Hügellandes in Gil’ad, ganz Baschan bis Salcha und Edre’i (bis Mittelsyrien), die Städte des Königreichs Ogs in Baschan.

10. (Мы захватили) все города равнинные и все города холмистой местности в Гильаде, весь Башан до Сальхи и Эдреи (до Средней Сирии), города царства Ога в Башане.

Da von Og die Rede ist, ist es hier angebracht zu erwähnen, wer Og überhaupt war, und in Vers 11 erzählt Mosche:

Поскольку заговорили об Оге, то здесь уместно упомянуть, кто такой вообще был Ог, и в 11 стихе Моше рассказывает:

כִּי רַק־עוֹג מֶלֶךְ הַבָּשָׁן נִשְׁאַר מִיֶּתֶר הָרְפָאִים הִנֵּה עַרְשׂוֹ עֶרֶשׂ בַּרְזֶל הֲלֹה הִוא בְּרַבַּת בְּנֵי עַמּוֹן תֵּשַׁע אַמּוֹת אָרְכָּהּ וְאַרְבַּע אַמּוֹת רָחְבָּהּ בְּאַמַּת־אִישׁ׃

ki rak-óg mélech habbaschán nisch’ár mijéter harefa’ím hinné arsó éres barsél haló hi berabbát bené ammón téscha ammót orká we’arbá ammót rochbá be’ammat-ísch

ки рак-о́г мэ́лех ѓабаша́н нишъа́р мие́тер ѓарефаи́м ѓинэ́ арсо́ э́рес барзэ́ль ѓало́ ѓи бераба́т бенэ́ амо́н тэ́ша амо́т орка́ веарба́ амо́т рохба́ беамат-и́ш

11. Denn nur Og, der König von Baschan, war der einzige Überlebende von den Refaim. Siehe, seine Wiege – eine eiserne Wiege, sie ist doch jetzt in Rabat-Amon: neun Ellen ihre Länge und vier Ellen ihre Breite, miss mit den Ellen eines erwachsenen Menschen.

11. Потому что только Ог, царь башанский, был единственным выжившим из рефаимов. Вот люлька его – люлька железная, ведь она сейчас в Рабат-Амоне: девять локтей длина её и четыре локтя ширина её, измеряй локтями взрослого человека.

Was erzählt Mosche hier? Mosche erzählt, dass Og der letzte Überlebende der Refaim ist. Seine Wiege (eine Kinderwiege) befindet sich in Rabat-Amon. Rabat-Amon ist so eine Stadt, die offenbar eine Art Museum war. Als David Rabat-Amon einnahm, nahm er dort auch eine Krone von riesigen Ausmaßen mit einem Stein von ebenso riesiger Größe. So steht darüber im zweiten Buch Schmu’el (12,29–30) geschrieben: „Und David versammelte das ganze Volk und zog nach Rabba (Rabba ist eben jenes Rabat-Amon) und kämpfte gegen sie und bezwang sie. Und (David) nahm die Krone Malkams von seinem Haupt – ihr Gewicht ein Talent Gold – und einen kostbaren Stein, und sie war auf dem Haupt Davids; und er brachte aus der Stadt sehr viel Beute heraus.“

Что здесь рассказывает Моше? Моше рассказывает, что Ог – это последний выживший из рефаимов. Люлькаего (детская колыбелька) находится в Рабат-Амоне. Рабат-Амон – это такой город, который, видимо, был своего рода музеем. Когда Давид захватил Рабат-Амон, он тоже взял там корону огромных размеров с камнем огромного же размера. Так об этом написано во второй книге Шмуэля (12:29-30): «И собрал Давид весь народ, и пошёл к Раббе (Рабба – это тот самый Рабат-Амон), и воевал против неё, и покорил её. И взял (Давид) венец Малкама с головы его, – весу в нём талант золота – и драгоценный камень, и был он на голове Давида; и вынес он из города очень много добычи».

Malkam ist Molech, der Gott der Ammoniter. Natürlich war er in Rabba, und man schmückte ihn mit einer Krone, in der ein wundersamer Edelstein war. Viele Museumsschätze gab es offenbar in Rabat-Amon, deshalb wurde dort auch die Wiege Ogs, des Königs von Baschan, aufbewahrt. Und seine Wiege war neun Ellen (ungefähr viereinhalb Meter) lang und vier Ellen (zwei Meter) breit. Wenn man bedenkt, dass man eine Wiege geräumig macht, dann kann man sagen, dass der kleine Ogchen, der König von Baschan, der in der Wiege lag, in seiner frühen Kindheit mindestens vier Meter groß war. Von seinem Bett ist überhaupt nicht die Rede, hier wird davon gesprochen, dass in Rabat-Amon seine Wiege als Ausstellungsstück ausgestellt ist.

Малкам – это Молех, бог амонитян. Естественно, что он был в Раббе и украшали его короной, в которой был диковинный драгоценный камень. Много музейных ценностей, видимо, было в Рабат-Амоне, поэтому там и хранилась люлька Ога, царя башанского. А люлька у него была девять локтей (примерно четыре с половиной метра) в длину и четыре локтя (два метра) в ширину. Если учесть, что люльку делают свободной, то можно сказать, что минимум четыре метра ростом был лежащий в люльке маленький Огчик, царь башанский, в раннем своём детстве. Про кровать его никакой речи не идёт, здесь говорится о том, что в качестве экспоната в Рабат-Амоне выставлена его люлька.

Es gibt sehr viele Midraschim, Überlieferungen und Märchen, in denen von der märchenhaften Kraft, dem märchenhaften Wuchs und der Macht des Königs von Baschan erzählt wird (zum Beispiel davon, dass er einen ganzen Felsen werfen und mit einem Mal das ganze Volk Israel zerquetschen wollte, aber der Höchste hinderte ihn daran). Und man kann das einfach als Überlieferungen und Märchen auffassen. Manche kommentieren, dass der König von Baschan seine eigenen Verdienste hatte. Überhaupt werden in den Midraschim erstaunliche Geschichten über diesen König erzählt, er hat eine ungewöhnliche Biografie, aber wir werden nicht tiefer in die Midraschim und Überlieferungen einsteigen. Und einen solchen König konnte Israel besiegen.

Есть очень много мидрашей, преданий и сказок, в которых говорится о сказочной силе, сказочном росте и мощи царя башанского (например, о том, что он хотел кинуть целую скалу и сразу раздавить весь народ Израиля, но Всевышний ему помешал). И можно воспринимать это просто как предания и сказки. Некоторые комментируют, что у царя башанского были свои заслуги. Вообще, в мидрашах рассказываются удивительные истории об этом царе, у него необычная биография, но мы не будем углубляться в мидраши и предания. И вот такого царя Израиль смог победить.

וְאֶת־הָאָרֶץ הַזֹּאת יָרַשְׁנוּ בָּעֵת הַהִוא מֵעֲרֹעֵר אֲשֶׁר־עַל־נַחַל אַרְנֹן וַחֲצִי הַר־הַגִּלְעָד וְעָרָיו נָתַתִּי לָרֻאוּבֵנִי וְלַגָּדִי׃

we’et-ha’árez hassót jaráschnu ba’ét hahí me’aro’ér ascher-al-náchal arnón wachazí har-haggil’ád we’aráw natátti laruwení welaggadí

веэт-ѓаа́рец ѓазо́т яра́шну баэ́т ѓаѓи́ меароэ́р ашер-аль-на́халь арно́н вахаци́ ѓар-ѓагилъа́д веара́в ната́ти ларувени́ велагади́

12. Und dieses Land eroberten wir zu jener Zeit: von Aro’er an, das am Bach Arnon liegt (der Bach Arnon mündet ins Tote Meer), und die Hälfte der Berge Gil’ads und ihre Städte gab ich Re’uwen und Gad.

12. И эту страну завоевали мы в то время: от Ароэра, который на потоке Арнон (поток Арнон впадает в Мёртвое море), и половину гор Гильадских и города их я дал Реувену и Гаду.

Hier beginnt Mosche, die Länder aufzuzählen (bis hin zu Vers 16), die erobert worden waren.

Здесь Моше начинает перечислять земли (вплоть до 16 стиха), которые были завоёваны.

Re’uwen erhält also den südlichsten Teil der eroberten Länder, Gad erhält einen Teil Gil’ads, das ist etwas nördlich des Gebiets von Re’uwen.

Итак, Реувен получает самую южную часть завоёванных земель, Гад получает часть Гильада, это чуть севернее территории Реувена.

וְיֶתֶר הַגִּלְעָד וְכָל־הַבָּשָׁן מַמְלֶכֶת עוֹג נָתַתִּי לַחֲצִי שֵׁבֶט הַמְנַשֶּׁה כֹּל חֶבֶל הָאַרְגֹּב לְכָל־הַבָּשָׁן הַהוּא יִקָּרֵא אֶרֶץ רְפָאִים׃

wejéter haggil’ád wechol-habbaschán mamléchet og natátti lachazí schwet hamnasché kol chéwel ha’argów lechol-habbaschán hahú jikkaré érez refa’ím

вее́тер ѓагилъа́д вехоль-ѓабаша́н мамле́хет ог ната́ти лахаци́ швет ѓамнаше́ коль хэ́вель ѓаарго́в лехоль-ѓабаша́н ѓаѓу́ йикарэ́ э́рец рефаи́м

13. Den übrigen Teil Gil’ads aber und ganz Baschan, das Königreich Ogs, gab ich dem halben Stamm Menasche. Das ganze Gebiet Argow, ganz Baschan, das das Land der Refaim genannt wird.

13. А остальную часть Гильада и весь Башан, царство Ога, я дал половине колена Менаше. Всю территорию Аргов, весь Башан, который называется страной рефаимов.

Wir wissen, dass der halbe Stamm Menasche durch Ja’ir und Machir vertreten ist, zwei Nachkommen Menasches.

Мы знаем, что половина колена Менаше представлена Яиром и Махиром, двумя потомками Менаше.

יָאִיר בֶּן־מְנַשֶּׁה לָקַח אֶת־כָּל־חֶבֶל אַרְגֹּב עַד־גְּבוּל הַגְּשׁוּרִי וְהַמַּעֲכָתִי וַיִּקְרָא אֹתָם עַל־שְׁמוֹ אֶת־הַבָּשָׁן חַוֹּת יָאִיר עַד הַיּוֹם הַזֶּה׃

ja’ír ben-menasché lakách et-kol-chéwel argów ad-gewúl haggeschurí wehamma’achatí wajikrá otám al-schemó et-habbaschán chawwót ja’ír ad hajom hassé

яи́р бен-менаше́ лака́х эт-коль-хэ́вель арго́в ад-геву́ль ѓагешури́ веѓамаахати́ вайикра́ ота́м аль-шемо́ эт-ѓабаша́н хаво́т яи́р ад ѓаём ѓазэ́

14. Ja’ir, der Sohn Menasches, nahm das ganze Land Argow bis zur Grenze von Geschur und Maachti und benannte es nach seinem Namen um, deshalb heißt Baschan Chawot-Ja’ir (die Siedlungen Ja’irs) bis zum heutigen Tag.

14. Яир, сын Менаше, взял всю землю Аргов до границы Гешура и Маахти и переименовал её в своё имя, поэтому Башан называется Хавот-Яир (поселения Яира) до сего дня.

Ich erinnere daran, dass das ganze Gebiet Argow Baschan ist, das ist eigentlich Ramat haGolan, die Golanhöhen.

Напомню, что вся территория Аргов – это Башан, это, собственно, Рамат ѓаГолан, Голанские высоты.

וּלְמָכִיר נָתַתִּי אֶת־הַגִּלְעָד׃

ulmachír natátti et-haggil’ád

ульмахи́р ната́ти эт-ѓагилъа́д

15. Machir aber erhielt Gil’ad.

15. А Махир получил Гильад.

וְלָרֻאוּבֵנִי וְלַגָּדִי נָתַתִּי מִן־הַגִּלְעָד וְעַד־נַחַל אַרְנֹן תּוֹךְ הַנַּחַל וּגְבֻל וְעַד יַבֹּק הַנַּחַל גְּבוּל בְּנֵי עַמּוֹן׃

welaruwení welaggadí natátti min-haggil’ád we’ad-náchal arnón toch hannáchal ugwúl we’ád jabbók hannáchal gewúl bené ammón

веларувени́ велагади́ ната́ти мин-ѓагилъа́д веад-на́халь арно́н тох ѓана́халь угву́ль веа́д ябо́к ѓана́халь геву́ль бенэ́ амо́н

16. Den Stämmen Re’uwen und Gad aber gab ich von Gil’ad bis zum Bach Arnon, und die Mitte des Baches ist die Grenze, und bis zum Bach Jabok, der an die Ammoniter grenzt.

16. А коленам Реувена и Гада я дал от Гильада до потока Арнон, и середина потока – граница, и до потока Ябок, который пограничный с амонитянами.

וְהָעֲרָבָה וְהַיַּרְדֵּן וּגְבֻל מִכִּנֶּרֶת וְעַד יָם הָעֲרָבָה יָם הַמֶּלַח תַּחַת אַשְׁדֹּת הַפִּסְגָּה מִזְרָחָה׃

weha’arawá wehajardén ugwúl mikkinnéret we’ád jam ha’arawá jam hammélach táchat aschdót happisgá misrácha

веѓаарава́ веѓаярдэ́н угву́ль микинэ́рет веа́д ям ѓаарава́ ям ѓамэ́лах та́хат ашдо́т ѓаписга́ мизра́ха

17. Und die Arawa und den Jordan und die Grenze – von Kinneret bis zum Meer der Arawa, das Salzmeer genannt wird, oder Totes Meer, unterhalb der Abhänge des Pisga nach Osten.

17. И Араву, и Иордан, и границу – от Кинерета до моря Арава, которое называется Солёное море, или Мёртвое море, под склонами Писги к востоку.

Hier kann man, um sich in der Geografie zurechtzufinden, die alten Übersetzungen oder Targumim zu Hilfe rufen, insbesondere das sogenannte Targum Jonatan, das sagt, dass die Grenzstadt die Stadt an der Stelle des heutigen Tiberias war.

Здесь для того, чтобы разобраться в географии, можно призвать на помощь древние переводы или таргумы, в частности, так называемый Таргум Йонатана, который говорит, что пограничным городом был город на месте современной Тверии.

וָאֲצַו אֶתְכֶם בָּעֵת הַהִוא לֵאמֹר יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם נָתַן לָכֶם אֶת־הָאָרֶץ הַזֹּאת לְרִשְׁתָּהּ חֲלוּצִים תַּעַבְרוּ לִפְנֵי אֲחֵיכֶם בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל כָּל־בְּנֵי־חָיִל׃

wa’azáw etchém ba’ét hahí lemór adonáj elohechém natán lachém et-ha’árez hassót lerischtá chaluzím ta’awrú lifné achechém bene-jisraél kol-bene-chájil

вааца́в этхэ́м баэ́т ѓаѓи́ лемо́р адона́й элоѓехэ́м ната́н лахэ́м эт-ѓаа́рец ѓазо́т леришта́ халуци́м таавру́ лифнэ́ ахехэ́м бене-йисраэ́ль коль-бене-ха́йиль

18. Ich gebot euch zu jener Zeit und sprach: „Der HERR, euer Gott, gibt euch dieses Land, es zu erben: Ihr werdet in den ersten Reihen ziehen, vor allen Söhnen Israels, vor dem ganzen Heer.

18. Я заповедовал вам в то время, говоря: «Господь, Бог ваш, даёт вам эту землю, наследовать её: вы пойдёте в первых рядах, перед всеми сынами Израиля, перед всем войском.

Das ist eine Anrede, ein Befehl Mosches an den Stamm Gad, Re’uwen und den halben Stamm Menasche, die ihre Erbteile am von Kanaan aus gegenüberliegenden Ufer des Jordan erhalten. Um das Recht zu erhalten, dieses Land jenseits des Jordan zu erben, das Mosche unter ihnen aufgeteilt hat, müssen die Männer dieser Stämme das Volk in den ersten Reihen der Krieger anführen, müssen zusammen mit dem Volk den Jordan überqueren und durch das Land Kanaan in den ersten Reihen ziehen, das Land Kanaan für ihre Brüder aus den anderen Stämmen erkämpfen. Das heißt, nicht einfach kämpfen, sondern gerade in den ersten Reihen der Krieger ziehen.

Это обращение, повеление Моше колену Гада, Реувена и половине колена Менаше, которые получают свои наделы на противоположном от Кнаана берегу Иордана. Для того чтобы получить право наследовать эту землю за Иорданом, которую Моше разделил между ними, мужчины этих колен должны вести народ в первых рядах воинов, должны вместе с народом перейти Иордан и двигаться по стране Кнаанской в первых рядах, отвоёвывать страну Кнаанскую для своих братьев из других колен. То есть не просто воевать, а двигатьсяименно в первых рядах воинов.

רַק נְשֵׁיכֶם וְטַפְּכֶם וּמִקְנֵכֶם יָדַעְתִּי כִּי־מִקְנֶה רַב לָכֶם יֵשְׁבוּ בְּעָרֵיכֶם אֲשֶׁר נָתַתִּי לָכֶם׃

rak neschechém wetappechém umiknechém jadá’ti ki-mikné raw lachém jeschewú be’arechém aschér natátti lachém

рак нешехэ́м ветапехе́м умикнехе́м яда́’ти ки-микнэ́ рав лахэ́м ешеву́ беарехэ́м аше́р ната́ти лахэ́м

19. Nur eure Frauen und eure Kinder und euer Vieh (und ich weiß, dass ihr viel Vieh habt) werden in den Städten wohnen bleiben, die ich euch gegeben habe.

19. Только жёны ваши, и дети ваши, и скот ваш (а я знаю, что скота у вас много) останутся жить в городах, которые я вам дал.

עַד אֲשֶׁר־יָנִיחַ יְהוָה לַאֲחֵיכֶם כָּכֶם וְיָרְשׁוּ גַם־הֵם אֶת־הָאָרֶץ אֲשֶׁר יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם נֹתֵן לָהֶם בְּעֵבֶר הַיַּרְדֵּן וְשַׁבְתֶּם אִישׁ לִירֻשָּׁתוֹ אֲשֶׁר נָתַתִּי לָכֶם׃

ad ascher-janíach adonáj la’achechém kachém wejareschú gam-hém et-ha’árez aschér adonáj elohechém notén lahém be’éwer hajardén weschawtém isch liruscható aschér natátti lachém

ад ашер-яни́ях адона́й лаахехе́м кахе́м веярешу́ гам-ѓе́м эт-ѓаа́рец аше́р адона́й элоѓехэ́м нотэ́н лаѓе́м беэ́вер ѓаярдэ́н вешавтэ́м иш лирушато́ аше́р ната́ти лахэ́м

20. Bis der HERR ihnen, einem jeden, Ruhe gibt wie auch euch, und auch sie das Land erben, das der HERR, euer Gott, ihnen am kanaanäischen Ufer des Jordan gibt; und ihr werdet zurückkehren, jeder zu seinem Erbteil, das ich euch gegeben habe.“

20. Пока не даст им Господь каждому покой, как и вам, и они тоже унаследуют землю, которую Господь, Бог ваш, даёт им на Кнаанском берегу Иордана; и вы вернётесь каждый к своему наделу, который я вам дал».

Damit dank den Stämmen Gad, Re’uwen und dem halben Stamm Menasche die Grenzen Israels erweitert würden (es gibt eine Verheißung über die erweiterten Grenzen Israels, das hängt mit dem Einfluss Israels auf andere Völker zusammen), damit sich durch sie die Verheißung erfüllt, müssen diese zweieinhalb Stämme in den ersten Reihen der Krieger für das kämpfen, was allen verheißen ist.

Для того чтобы благодаря коленам Гада, Реувена и половине колена Менаше были расширены границы Израиля (есть обетование о расширенных границах Израиля, это связано с влиянием Израиля на другие народы), для того чтобы через них осуществилось обетование, эти два с половиной колена должны в первых рядах воинов воевать за то, что обетовано всем.

וְאֶת־יְהוֹשׁוּעַ צִוֵּיתִי בָּעֵת הַהִוא לֵאמֹר עֵינֶיךָ הָרֹאֹת אֵת כָּל־אֲשֶׁר עָשָׂה יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם לִשְׁנֵי הַמְּלָכִים הָאֵלֶּה כֵּן־יַעֲשֶׂה יְהוָה לְכָל־הַמַּמְלָכוֹת אֲשֶׁר אַתָּה עֹבֵר שָׁמָּה׃

we’et-jehoschúa ziwwéti ba’ét hahí lemór enécha haro’ót et kol-aschér assá adonáj elohechém lischné hammelachím ha’élle ken-ja’assé adonáj lechol-hammamlachót aschér attá owér schámma

веэт-еѓошу́а цивэ́ти баэ́т ѓаѓи́ лемо́р энэ́ха ѓароо́т эт коль-аше́р аса́ адона́й элоѓехэ́м лишнэ́ ѓамелахи́м ѓаэ́ле кен-яасэ́ адона́й лехоль-ѓамамлахо́т аше́р ата́ овэ́р ша́ма

21. Und ich unterwies zu jener Zeit Jehoschua und sprach: „Deine Augen sehen alles, was der HERR, euer Gott, diesen zwei Königen getan hat; ebenso wird der HERR mit allen Königreichen tun, durch die du ziehen wirst (mit denen du Krieg führen wirst).

21. И я наставлял в то время Йеѓошуа, говоря: «Глаза твои видят всё, что сделал Господь, Бог ваш, этим двум царям; так же сделает Господь со всеми царствами, в которых ты пройдёшь (с которыми ты будешь воевать).

לֹא תִּירָאוּם כִּי יְהוָה אֱלֹהֵיכֶם הוּא הַנִּלְחָם לָכֶם׃

lo tiraúm ki adonáj elohechém hu hannilchám lachém

ло тирау́м ки адона́й элоѓехэ́м ѓу ѓанильха́м лахэ́м

22. Fürchtet sie nicht, denn der HERR, euer Gott – Er wird für euch kämpfen.“

22. Не бойтесь их, потому что Господь, Бог ваш, – Он будет воевать за вас».

Mosche hat in seiner Vergangenheit nicht irgendeine Militärakademie, er weist Jehoschua nicht an, seine Kriegserfahrung zu übernehmen, Jehoschua ist selbst ein erfahrener Krieger. Mosche sagt: „Die Hauptsache, an die ihr denken müsst, ist, euch nicht zu fürchten, denn der HERR wird für euch kämpfen.“ Das ist das Grundprinzip der Eroberung des Landes. Und das Schlimmste, was geschehen kann: dass das Volk in diesem Krieg Angst bekommt. Mosche erinnert zuerst das Volk und dann seinen Nachfolger, den künftigen Anführer des Volkes: „Seht, wie alles funktioniert. Seht und erinnert euch, welche Könige, welche Königreiche, welche Länder wir bezwingen konnten, was der HERR uns in die Hände gibt. Erinnert euch, dass gerade der HERR uns alles in die Hände gibt, deshalb muss man sich vor nichts fürchten. Und das ist die Hauptsache.“

Нет у Моше в прошлом какой-то военной академии, он не наставляет Йеѓошуа перенимать свой опыт войны, Йеѓошуа и сам опытный воин. Моше говорит: «Главное, что вы должны помнить, – это не бояться, потому что Господь будет воевать за вас». Вот основной принцип завоевания земли. И самое страшное, что может случиться, – народ испугается в этой войне. Моше напоминает сначала народу, а потом своему преемнику, будущему лидеру народа: «Смотрите, как всё работает. Смотрите и помните, каких царей, какие царства, какие земли мы смогли одолеть, что́ Господь отдаёт нам в руки. Помните, что именноГосподь предаёт всё нам в руки, поэтому бояться ничего не надо. И это – самое главное».

Auf wen man vor dem Kampf hören soll

Кого слушать перед боем

Unser Wochenabschnitt Dewarim (1,46–3,22) beginnt damit, dass Mosche kurz die jüdische Geschichte wiederholt und erzählt, was mit den Kundschaftern geschah, also eigentlich das, was zum Grund für die achtunddreißig Jahre der Wanderung in der Wüste wurde.

Наша недельная глава Дварим (1:46-3:22) начинается с того, что Моше коротко повторяет еврейскую историю, рассказывая о том, что произошло с разведчиками, то есть, собственно, то, что стало причиной тридцати восьми лет скитаний в пустыне.

Man kann drei Unterschiede finden zwischen dem, wie Mosche es hier erzählt, und dem, was im Buch Bemidbar, in Kapitel 13, geschrieben steht. Dort steht geschrieben, dass die Späher auf Initiative des Höchsten selbst ausgesandt wurden, hier, dass der Vorschlag vom Volk ausging. Im Buch Bemidbar verteidigt Mosche das Volk vor dem Höchsten, in unserem Buch Dewarim klagt Mosche das Volk an, sagt, dass das Volk schuld ist, das nicht in das Land Kanaan hineingehen wollte. Im Buch Bemidbar lesen wir, dass es Jehoschua und Kalew waren, die das Volk zu überzeugen suchten, die mit dem Volk stritten, im Buch Dewarim erzählt Mosche, dass er es war.

Можно найти три отличия между тем, как это рассказывает Моше здесь, и тем, что написано в книге Бемидбар, в 13 главе. Там написано, что лазутчики были посланы по инициативе самого Всевышнего, здесь – что предложение исходило от народа. В книге Бемидбар Моше защищает народ перед Всевышним, в нашей книге Дварим Моше обвиняет народ, говорит, что виноват народ, который не захотел войти в страну Кнаанскую. В книге Бемидбар мы читаем, что это Йеѓошуа и Калев убеждали народ, спорили с народом, в книге Дварим Моше рассказывает, что это был он.

Um zu verstehen, welchen Sinn dieser Widerspruch hat, warum ein solcher Widerspruch entsteht, muss man darauf achten, welches Ziel jedes dieser Bücher hat. Wenn wir das Buch Bemidbar lesen, sehen wir eine historische Chronik. Wir sehen dort die Geschichte darüber, warum die Juden nicht ins Heilige Land hineingegangen sind, das ist im Großen und Ganzen ein Buch über die Vergangenheit. Wenn wir aber das Buch Dewarim lesen, sehen wir das Vermächtnis Mosches, das für die künftige Zeit bestimmt ist. All diese Menschen, die weinten, als die Kundschafter zurückkehrten, sogar diese Kundschafter selbst, waren zu jener Zeit schon gestorben. Deshalb hatte es für Mosche keinen Sinn zu besprechen, worin der Fehler der Kundschafter bestand, worin der Fehler des Volkes bestand. Er musste den Fehler zeigen, der sich auch in anderen Generationen wiederholen kann. Das heißt, sein Vermächtnis ist an die Zukunft gerichtet, es ist an uns gerichtet, es lehrt uns, wie man lebt. Für unser geistliches Leben aber ist es nicht so interessant, worin genau sich irgendwelche konkreten Menschen geirrt haben, die vor tausend Jahren lebten. Uns interessiert, wo wir unsere Fehler sehen können, jene Fehler, die wir wiederholen können. Deshalb spricht Mosche gerade von jenen Fehlern, die auch uns eigen sein werden.

Для того чтобы понять, какой смысл есть в этом противоречии, почему возникает такое противоречие, надо обратить внимание на то, какая цель у каждой из этих книг. Когда мы читаем книгу Бемидбар, мы видим историческую хронику. Мы видим там историю о том, почему евреи не вошли в Святую Землю, это, в общем-то, книга о прошлом. Когда же мы читаем книгу Дварим, мы видим завещание Моше, которое предназначено для будущего времени. Все эти люди, которые плакали, когда вернулись разведчики, даже сами эти разведчики, уже умерли к тому времени. Поэтому для Моше не было смысла обсуждать, в чём была ошибка разведчиков, в чём была ошибка народа. Ему нужно было показать ту ошибку, которая может повториться и в других поколениях. То есть его завещание обращено в будущее, оно обращено к нам, оно учит нас, как жить. А для нашей духовной жизни не так интересно, в чём именно ошибались какие-то конкретные люди, которые жили тысячу лет назад. Нам интересно, где мы можем увидеть свои ошибки, те ошибки, которые можем повторить мы. Поэтому Моше говорит именно о тех ошибках, которые будут свойственны и нам тоже.

Es gibt in diesem Abschnitt noch eine wichtige Lektion. Gleich nachdem das Urteil des Höchsten erklungen war, sagte das Volk (Dewarim 1,41): „Wir haben gesündigt, wir werden hinaufziehen und kämpfen, wie es uns Gott, der Höchste, geboten hat.“ Aber was geschieht dann? Der Höchste sagt zu ihnen (1,42): „Zieht nicht hinauf und kämpft nicht, denn Ich (Gott) bin nicht unter euch.“ Das Volk Israel gehorchte nicht. Weiter sagt die Tora, dass jeder seine Waffe nahm, alle zusammen mutig losgingen … und eine Niederlage erlitten. In Vers 44 lesen wir: „Und es zog euch der Emoriter entgegen, der auf jenem Berg wohnte, und verfolgte euch, wie es die Bienen tun.“ Interessant ist, dass die Tora vermerkt, dass die Juden auf den Berg hinaufzogen, das heißt, sie waren im Tal, und die Feinde waren auf dem Berg. Eine solche Lage spricht für den Vorteil der Feinde: Vom Standpunkt der Kampfstrategie aus ist es dumm, auszurücken, anzugreifen, indem man einen Berg hinaufsteigt.

Есть в этой главе ещё один важный урок. Сразу после того, как прозвучал приговор Всевышнего, народ сказал (Дварим 1:41): «Мы согрешили, мы поднимемся и будем сражаться, как нам повелел Бог Всевышний». Но что происходит дальше? Всевышний говорит им (1:42): «Не поднимайтесь и не сражайтесь, потому что Меня (Бога) нет среди вас». Народ Израиля не послушался. Дальше Тора говорит, что каждый взял своё оружие, все вместе смело пошли… и потерпели поражение. В 44 стихе читаем: «И вышел навстречу вам эморей, который жил на той горе, и преследовал вас, как это делают пчёлы». Интересно, что Тора отмечает, что евреи поднимались на гору, то есть они были в долине, а враги были на горе. Такое положение говорит о преимуществе врагов: с точки зрения стратегии боя, глупо выступать, атаковать, поднимаясь на гору.

Welche Lektion haben die Juden aus diesen Kämpfen gelernt? Wir wissen, dass im Buch Schoftim, in Kapitel 3, geschrieben steht, dass das Heer Schamgars mit landwirtschaftlichen Geräten in den Kampf zog – einfach mit Hacken, Rechen, Heugabeln. Im selben Buch wird von einem anderen jüdischen Helden erzählt – Schimschon, der mit einem Eselskinnbacken kämpfte. Über die Soldaten des Heeres von König Scha’ul heißt es (1 Schmu’el 13,22), dass sie weder Schwert noch Speer hatten. Ebenso trat auch David Goljat ohne jede Waffe entgegen. Und all diese Menschen errangen den Sieg.

Какой урок выучили из этих боёв евреи? Мы знаем, что в книге Шофтим, в 3 главе, написано, что армия Шамгара вышла сражаться орудиями сельского хозяйства – просто кирками, граблями, вилами. В той же книге рассказывается о другом еврейском герое – Шимшоне, который сражался ослиной челюстью. Про солдат армии царя Шауля сказано (1 Шмуэля 13:22), что у них не было ни меча, ни копья. Также и Давид вышел на Голиата без всякого оружия. И все эти люди одерживали победу.

Selbstverständlich erinnerten sie sich nicht nur an die Lektion, dass Gott unter ihnen sein muss. Sie erinnerten sich daran, dass man auf den Bergen kämpfen muss. Ebenso handelte Ehud, der vor Schamgar der Verteidiger des Volkes gewesen war (das ist wiederum Kapitel 3 des Buches Schoftim), ebenso handelten auch Debora und Gidon, und diese Praxis setzte sich so sehr durch, dass die Völker der Welt den jüdischen Gott für einen Gott der Berge zu halten begannen. Es bildete sich die Meinung, dass der Höchste Israel in der Ebene, in der Niederung nicht helfen kann.

Разумеется, они помнили не только тот урок, что Бог должен находиться среди них. Они помнили то, что воевать надо на горах. Так же поступил Эѓуд, бывший защитником народа перед Шамгаром (это опять же 3 глава книги Шофтим), так же поступали и Дебора, и Гидон, и настолько утвердилась такая практика, что народы мира стали считать еврейского Бога богом гор. Сложилось мнение, что на равнине, в низине Всевышний не может помочь Израилю.

Im ersten Buch Melachim, in Kapitel 20, lesen wir, dass es einen gewissen aramäischen König Ben-Adad gab, der einen Feldzug gegen Israel unternahm und eine Niederlage erlitt. Und man eröffnet ihm ein schreckliches Geheimnis: „Der Gott Israels ist ein Gott der Berge, deshalb werden wir mit ihnen in der Ebene kämpfen und sie dort bezwingen.“ Dieser falsche Glaube führte erneut zur Niederlage. Weiter wird erzählt, dass der Mann Gottes zum König von Israel sagte (20,28): „Zur Strafe dafür, dass die Aramäer sagten, der Höchste sei ein Gott der Berge und nicht ein Gott der Täler, dafür wird das aramäische Volk (ihre ganze Heerschar) in deine Hand gegeben werden.“ Und es gibt einen wichtigen Zusatz am Ende des Verses: „Damit ihr wisst, dass Ich der HERR bin.“

В первой книге Мелахим, в 20 главе, мы читаем, что был некий царь арамейский Бен-Адад, который пошёл в поход на Израиль и потерпел поражение. И ему открывают страшную тайну: «Бог Израиля – это Бог гор, поэтому мы будем сражаться с ними на равнине и там одолеем их». Это ложное верование снова привело к поражению. Дальше рассказывается о том, что человек Божий сказал царю израильскому (20:28): «В наказание за то, что арамейцы говорили, что Всевышний есть Бог гор, а не Бог долин, за это народ арамейский (всё полчище их) будет предан в руку твою». И есть важное дополнение в конце стиха: «Чтобы вы знали, что Я – Господь».

Und wenn wir zurückblicken, können wir verstehen, warum das Volk Israel denn verlor, als es nach dem Weinen der Kundschafter am Morgen doch auszog und auf den Berg hinaufstieg. Weil das Volk nicht auf die Warnung des Höchsten hörte, die durch Mosche gesprochen worden war: „Zieht nicht hinauf, denn Gott ist nicht unter euch.“

И, оглядываясь назад, мы можем понять, почему же народ Израиля проиграл, когда после плача разведчиков он наутро всё же выступил и поднялся на гору. Потому что народ не послушал предупреждения Всевышнего, сказанного через Моше: «Не поднимайтесь, ибо нет Бога среди вас».

Die Tora in 5 Minuten

Тора за 5 минут

Vor seinem Tod unterweist Mosche das Volk, wiederholt, erzählt dem Volk seine eigene Geschichte nach, erzählt ihm, wozu das alles war, erzählt ihm von der Bestimmung des Volkes. Und weil (wie wir schon gesagt haben) das Buch aus den Reden Mosches besteht, heißt es Dewarim (Reden). In der Synodalübersetzung heißt dieses Buch, der griechischen Tradition folgend, Deuteronomium, das heißt Nacherzählung der Tora. Eine Nacherzählung, das sind ja dieselben Reden. Mosche wiederholt die Tora mit seinen eigenen Worten, und die Tora erklingt zum ersten Mal in einer menschlichen Nacherzählung, in der Nacherzählung des ersten Lehrers der Tora. Manche sehen darin den ersten Midrasch zur Tora.

Перед своей кончиной Моше наставляет народ, повторяет, пересказывает народу его собственную историю, рассказывает ему, зачем всё это было, рассказывает ему о предназначении народа. И, поскольку (как мы уже говорили) книга состоит из речей Моше, она называется Дварим (Речи). В синодальном переводе, вслед за греческой традицией, эта книга называется Второзаконие, то есть пересказ Торы. Пересказ – это ведь те же самые речи. Моше своими словами повторяет Тору, и Тора впервые звучит в человеческом пересказе, в пересказе первого учителя Торы. Некоторые видят в этом первый мидраш на Тору.

 Wir lesen im Buch Schmot (4,10), wo die erste Begegnung Mosches mit dem Höchsten beschrieben wird, dass Mosche sagt: „Ich bin ein nicht redegewandter Mann, ich bin kein Mann der Reden. Wie soll ich zum Volk Israel gehen?“ Derjenige, der bei der ersten Begegnung mit dem Höchsten kein Mann der Reden war, hält jetzt eine lange, ausführliche, gut vorbereitete Rede, eine gut vorbereitete Unterweisung.

 Мы читаем в книге Шмот (4:10), когда описывается первая встреча Моше и Всевышнего, что Моше говорит: «Я человек неречистый, я не человек речей. Как я пойду к народу Израиля?» Тот, кто при первой встрече со Всевышним не был человеком речей, сейчас говорит длинную, пространную, хорошо подготовленную речь, хорошо подготовленное наставление.

 Man kann in der ganzen Tora sehen, dass Mosche wirklich kein Mann der Reden ist. Mosche wiederholt das, was der Höchste ihm sagt, gibt die Worte des Höchsten genau an das Volk Israel weiter. Eigene Reden Mosches gibt es in der Tora fast keine – bis zu unserem Buch Dewarim. Mosche ist mehr ein Mann der Tat, er tut sehr viel und redet sehr wenig. Sogar seine Sünde (wie viele das auffassen) bestand darin, dass er nicht zum Felsen sprach, sondern auf den Felsen schlug. Wieder – sprach nicht, sondern tat. Ganz und gar kein Mann der Reden, anders als es heute unter Führungspersönlichkeiten, unter Politikern, unter Anführern üblich ist. Als sehr wichtige Kunst gilt gerade die Redegewandtheit: wichtig ist zu reden, danach zu handeln ist sogar unwichtig. Reden machen einen faszinierenden Eindruck auf die Zuhörer, und die ganze Politik wird heute mit Reden gemacht.

 Можно увидеть на протяжении всей Торы, что Моше действительно не человек речей. Моше повторяет то, что ему говорит Всевышний, досконально передаёт слова Всевышнего народу Израиля. Собственных речей Моше в Торе почти нет –до нашей книги Дварим. Моше больше человек дела, он очень много делает и очень мало говорит. Даже его грех (как это воспринимают многие) заключался в том, что он не говорил к скале, а ударил по скале. Снова – не говорил, а делал. Совсем не человек речей, в отличие от того, как это принято сегодня среди лидеров, среди политиков, среди вождей. Очень важным искусством считается именно речистость: важно говорить, даже неважно потом делать. Речи производят завораживающие впечатление на слушателей, и вся политика сегодня делается речами.

Interessant ist, dass dawár nicht nur Rede, Wort bedeutet, sondern auch Gegenstand, Tat, Handlung, Vorhaben. Und wie es oft geschieht (so sagt einer der chassidischen Lehrer, Rabbi Zadok aus Lublin): „Das, was einem Menschen am schwersten fällt, das, worüber er oft sagt: Ich bin kein Mann der Reden, ich bin kein Mann von sonst etwas, das, worin er ausrutscht und Fehler macht, gerade das kann ein bereites Werkzeug für den Segen sein.“ So ist es bei Mosche gekommen.

Интересно, что дава́р означает не только речь, слово, но и предмет, дело, действие, замысел. И, как это часто случается (так говорит один из хасидских учителей, раби Цадок из Люблина): «То, в чём человеку сложнее всего, то, о чём он часто говорит: я не человек речей, я не человек чего-то ещё, то, в чём он поскальзывается и ошибается, именно это может быть готовым инструментом для благословения». Так это получилось с Моше.

 Der nicht redegewandte Mann begann zu reden, als es nötig war, durch das Wort zu handeln, als das Volk eine Unterweisung brauchte – nicht einfach eine Weitergabe der Worte des Höchsten, sondern eine gottmenschliche Unterweisung, in der sowohl die göttliche Tora als auch der menschliche Charakter vereint wären, in Harmonie wirken würden. In unserem Fall – der Charakter Mosches. Und gerade aus dem Mund Mosches, aus menschlichem Mund, sollte das Volk die Tora hören, wie sie von einem Menschen verstanden, wie sie von einem Menschen weitergegeben wurde – von einem Menschen, der als Erster sie empfangen hatte, einem Menschen, nach dessen Namen sie benannt ist. Denn sie heißt nicht Torat Adonaj (Tora des HERRN), obwohl sie selbstverständlich die des HERRN ist, sondern Torat Mosche (Tora Mosches). Mosche hat sie nacherzählt – der erste Mensch, der sie durch sich hindurchgehen ließ und dem Volk weitergab, damit man sie aus menschlichem Mund hört. Und das ist eine Tat, keine Rede. Deshalb kann man den Namen des Buches Dewarim auch als Taten übersetzen. Die letzte Tat Mosches ist, das Volk Israel die Tora aus menschlichem Mund zu lehren.

 Человек неречистый заговорил, когда нужно было действовать через слово, когда народу понадобилось наставление – не просто передача слов Всевышнего, а наставление Богочеловеческое, в котором совмещались бы, действовали в гармонии и Божественная Тора, и человеческий характер. В нашем случае – характер Моше. И именно из уст Моше, из человеческих уст, народ должен был услышать Тору, как она понята человеком, как она передана человеком – человеком, который был первым, кто её получил, человеком, именем которого она названа. Ведь она названа не Торат Адонай (Тора Господня), хотя она, конечно же, Господня, но Торат Моше (Тора Моше). Моше её пересказал – первый человек, который пропустил её через себя и передал народу, чтобы её услышали из человеческих уст. И это дело, а не речь. Поэтому название книги Дварим можно перевести и как Дела. Последнее дело Моше – научить народ Израиля Торе из человеческих уст.

Dewarim: das Studium fortsetzen

Дварим: продолжить изучение

Lest auch das Kommentarbuch zu Dewarim, das Stenogramm des Wochenabschnitts Masse, das Gespräch über die Segnungen und Flüche und die Wochenabschnitte der Tora.

Читайте также книгу комментариев к Дварим, стенограмму главы Масей, беседу о благословениях и проклятиях и недельные главы Торы.

Russisches Original:Оригинал: alexblend.com
Diese Übersetzung wurde mit Unterstützung von KI erstellt und bedarf einer weiteren sprachlichen Bearbeitung und Korrektur durch Muttersprachler.