Кожа
Дневник Максима Перепелицы. Запись № 35.
В комнате архива находился светящийся шар. Он покоился на подставке примерно на уровне пояса и освещал помещение. При первом посещении я принял его за необычную лампу. Только позднее выяснилось, что свет был далеко не единственным его назначением.
К шару можно было обращаться за сведениями. Я назвал его Хранителем.
Один из вопросов, которые я впоследствии ему задал, появился после обычного ремонта велосипеда.
Дедушка ремонтировал мой велосипед. Я стоял рядом и наблюдал, как тот возится с креплением крыла. Несколько дней назад я сам прикрутил туда проволоку, но получилось не слишком аккуратно.
Пока дедушка работал, я обратил внимание на его руки.
Кожа была тонкой, покрытой мелкими складками. На свету отдельные участки напоминали чешуйки смятого целлофана. Раньше я видел дедушкины руки сотни раз, но почему-то никогда их не рассматривал.
Я посмотрел на собственную ладонь, перевернул её. У меня кожа была мягкой, гладкой, почти шелковистой. Я провёл по ней пальцем, потом снова посмотрел на дедушку.
Когда она становится другой? И почему?
Вопросов у меня всегда было много. Обычно новый появлялся раньше, чем находился ответ на предыдущий.
Дедушка потянулся к крылу и зацепил руку торчащим концом проволоки. Кожа надорвалась, выступила кровь. Он отложил инструмент, поднёс руку ко рту, слизнул кровь, сплюнул и продолжил работу.
Я смотрел на повреждённое место. Мне казалось, что такая рана должна ещё долго кровоточить. Но кровь вскоре перестала выступать.
Может быть, дедушка знал какой-то секрет? Или дело было в слюне? Он действовал так спокойно и привычно, словно ничего особенного не произошло.
История с кровью занимала меня, но вопрос о коже оказался сильнее.
Я снова потрогал свою руку. Мне представлялось, что мягкая кожа просто потянулась бы вслед за проволокой и не порвалась. Дедушкина же словно не успела растянуться.
При следующем посещении архива я рассказал об этом Хранителю. Я ожидал объяснения, но ответ меня ошеломил:
— Предъявите образец для анализа.
Я не сразу понял, что имеется в виду.
Образец дедушкиной кожи? Мне что, нужно вырезать кусочек? От одной этой мысли стало не по себе. Это было невозможно.
— А как сделать этот образец? — спросил я. — Как его предъявить?
— Предъявите образец для анализа.
Я помолчал, пытаясь иначе сформулировать вопрос.
— Что значит «предъявить»? Что я должен принести?
— Предъявите образец.
Разговор пошёл по кругу. Хранитель повторял требование так спокойно, будто объяснять здесь было нечего. Но именно этого я и не понимал: как выполнить то, о чём меня просят?
Впервые после знакомства с Хранителем я оказался в тупике. Прежде я приходил сюда с вопросами и ждал ответов. Теперь ответом стало требование, которое пугало меня всё сильнее.
Я посмотрел на собственную руку, затем на шар. Тот продолжал светиться как обычно.
Может быть, Хранитель неправильно меня понял? Или я сам спросил что-то не так?
Впервые возникло подозрение, которого раньше не было: а что, если машина дала сбой?