Матот — обеты, слово и ответственность, Алекс Бленд

i markiert Stellen, an denen die deutsche Übersetzung bewusst vom russischen Original abweicht. Antippen oder darüberfahren zeigt den Hinweis.

Matot ist der Wochenabschnitt über Gelübde, Schwüre und die Verantwortung für das Wort. Im Stenogramm von Alex Blend werden die Kapitel 30–32 des Buches Bemidbar besprochen: der Krieg mit Midjan und die Entscheidung der Stämme Re’uwen und Gad, sich jenseits des Jordan anzusiedeln. Der hebräische Text der Tora wird von einer Transliteration, einer ÜbersetzungiIm Original ist hier von einer russischen Übersetzung die Rede. Da diese Seite eine deutsche Übersetzung bietet, steht hier neutral „einer Übersetzung“. und der religiösen Auslegung des Autors begleitet.

Матот — недельная глава об обетах, клятвах и ответственности за слово. В стенограмме Алекса Бленда разбираются главы 30–32 книги Бемидбар: война с Мидьяном и решение колен Реувена и Гада поселиться за Иорданом. Текст Торы на иврите сопровождается транслитерацией, русским переводом и авторским религиозным толкованием.

Ein Schwur ist ein Schwur (30,2–17)

Клятва есть клятва (30:2-17)

Mit Gottes Hilfe beginnen wir, den Wochenabschnitt Matot zu studieren, und werden mit euch ab Vers 2 von Kapitel 30 des Buches Bemidbar lesen.

С Божьей помощью мы начинаем изучать недельную главу Матот и будем с вами читать со 2 стиха 30 главы книги Бемидбар.

וַיְדַבֵּר מֹשֶׁה אֶל־רָאשֵׁי הַמַּטּוֹת לִבְנֵי יִשְׂרָאֵל לֵאמֹר זֶה הַדָּבָר אֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה׃

wajdabbér mosché el-rasché hammattót liwné jisraél lemor se haddawár aschér ziwwá adonáj

вайдабэ́р моше́ эль-раше́ ѓамато́т ливнэ́ йисраэ́ль лемор зэ ѓадава́р аше́р цива́ адона́й

2. Und Mosche redete zu den Häuptern der Stämme der Söhne Israels und sprach: „Dies ist das Wort, das der HERR geboten hat:

2. И говорил Моше главам племён сынов Израилевых, говоря: «Вот слово, которое повелел Господь:

Mosche versammelt also die israelitischen Obersten und überbringt ihnen den Befehl des HERRN.

Итак, Моше собирает израильских начальников и передаёт им повеление Господа.

אִישׁ כִּי־יִדֹּר נֶדֶר לַיהוָה אוֹ־הִשָּׁבַע שְׁבֻעָה לֶאְסֹר אִסָּר עַל־נַפְשׁוֹ לֹא יַחֵל דְּבָרוֹ כְּכָל־הַיֹּצֵא מִפִּיו יַעֲשֶׂה׃

isch ki-jiddór néder ladonáj o-hischáwa schewu’á le’sór issár al-nafschó lo jachél dewaró kechol-hajozé mippíw ja’assé

иш ки-йидо́р нэ́дер ладона́й о-ѓиша́ва шевуа́ ле’со́р иса́р аль-нафшо́ ло яхэ́ль деваро́ кехоль-ѓаёцэ́ мипи́в яасэ́

3. Ein Mensch, wenn er dem HERRN ein Gelübde ablegt oder mit einem Schwur schwört und sich dabei durch irgendwelche Verpflichtungen bindet, soll sein Wort nicht leer machen; alles, was der Mensch gesagt hat, soll er tun.

3. Человек, если даст обет Господу или поклянётся клятвой, связывая себя какими-то обязательствами, пусть не делает пустым слово своё, всё, что человек сказал, пусть он делает.

Lasst uns beim Verb lechallél (leer machen, entweihen, entehren) innehalten, mit der Wurzel chet-lámed-lámed. Und mit dieser Wurzel, mit diesem Wort ist ein trauriger Fehler verbunden. Es gibt im Hebräischen noch ein Verb, das in der Schreibung sehr ähnlich, in der Bedeutung aber völlig entgegengesetzt ist – lehallel (loben, preisen), mit der Wurzel hej-lamed-lamed. Sehr oft geschieht es, dass Menschen, die den HERRN preisen wollen, statt des wunderbaren hallelú – preist, sagen challelú – entehrt. Der Unterschied liegt nur in einem einzigen Laut, und in der Schrift nur in einem kleinen Strichlein zwischen den Buchstaben hej (ה) und chet (ח), aber die Bedeutung ist diametral entgegengesetzt. Deshalb muss der Mensch (da unsere Verse nun einmal von der Achtsamkeit auf die eigenen Worte sprechen) auch in dieser Frage achtsam sein und sich bemühen, richtig auszusprechen, damit der Klang des Wortes allelúja (preist den HERRN) nicht ähnlich klingt wie challeluja, das einen ganz anderen Sinn hat.

Давайте остановимся на глаголе лехале́ль (опустошать, осквернять, бесчестить), с корнем хет-ла́мед-ла́мед. И с этим корнем, с этим словом связана одна печальная ошибка. Есть ещё один глагол в иврите, очень похожий по написанию, но совершенно противоположный по значению – леѓалель (восхвалять, прославлять), с корнем ѓей-ламед-ламед. Очень часто люди, которые хотят прославить Господа, вместо прекрасного ѓалелу́ – прославляйте, говорят халелу́ – бесче́стите. Разница всего лишь в одном звуке, а на письме – всего лишь в маленькой чёрточке между буквами ѓей (ה) и хет (ח), но значение диаметрально противоположно. Поэтому человек (раз уж наши стихи говорят о внимательности к своим словам) должен быть внимателен и в этом вопросе, и постараться произносить правильно, чтобы звучание слова аллелу́йа (прославьте Господа) не было похоже на халлелуйа, имеющее совсем другой смысл.

Was sagt denn also unser Vers? Ein Mensch, der dem HERRN ein Gelübde abgelegt oder mit einem Schwur geschworen hat, der irgendwelche Verpflichtungen auf sich genommen, sich durch irgendwelche Verpflichtungen gebunden, sich etwas verboten (le’essór) hat, soll nicht leer daherreden, seine Worte sollen nicht leer sein; alles, was er gesagt hat, soll er tun.

Так что же говорит наш стих? Человек, который дал обет Господу или поклялся клятвою, взяв на себя какие-то обязательства, связав себя какими-то обязательствами, запретив (леэсо́р) себе что-то, пусть не пустословит, пусть его слова не будут пустыми; всё, что он сказал, пусть сделает.

Das Wort néder (Gelübde) bezeichnet eine Situation, in der ein Mensch Verpflichtungen auf sich nimmt, die mit einer bestimmten Bedingung verbunden sind. Ein Mensch sagt zum Beispiel: „Wenn mein Sohn gesund wird, dann spende ich fünfhundert Dollar für die Herausgabe der Tora. Wenn ich eine gute Arbeit bekomme, dann tue ich dies und das.“ Es gibt eine Bedingung, es gibt eine Verpflichtung, die der Mensch für den Fall auf sich nimmt, dass diese Bedingung erfüllt wird.

Слово нэ́дер (обет) означает ситуацию, когда человек берёт на себя обязательства, связанные с определённым условием. Человек, например, говорит: «Если мой сын выздоровеет, то я пожертвую пятьсот долларов на издание Торы. Если я получу хорошую работу, то я сделаю то-то и то-то». Есть условие, есть обязательство, которое человек принимает на себя в том случае, если это условие будет выполнено.

Das Wort schewuá (Schwur) ist das, was ein Mensch ohne jeden Zusammenhang mit dem Geschehen tut, er nimmt irgendeine Einschränkung auf sich, verbietet sich etwas, das ihm erlaubt ist. Zum Beispiel kann ein Mensch sagen: „Ich schwöre, dass ich keine Früchte der Davidsonia mehr essen werde (das ist so ein Baum, der nur in Australien wächst)“, oder: „Ich schwöre, dass ich jeden Tag zum allerfrühesten Morgengebet in die Synagoge gehen werde.“ Und wenn man diese Früchte früher essen durfte, wenn der Mensch früher nicht verpflichtet war, zum allerfrühesten Gebet zu gehen, dann hat er jetzt, nachdem er geschworen hat, eine solche Verpflichtung auf sich genommen.

Слово шевуа́ (клятва) – это то, что человек делает безо всякой связи с происходящим, принимает на себя какое-то ограничение, запрещает себе то, что ему разрешено. Например, человек может сказать: «Клянусь, что я больше не буду кушать плоды давидсонии (это такое дерево, которое растёт только в Австралии)», или: «Клянусь, что я каждый день буду ходить на самую раннюю утреннюю молитву в синагоге». И если раньше можно было кушать эти плоды, если раньше человек не был обязан ходить на самую раннюю молитву, то теперь, поклявшись, он взял на себя такое обязательство.

Der Mensch hat das Recht, die eine oder andere Einschränkung oder Verpflichtung für sein geistliches Wachstum zu beschließen und auf sich zu nehmen. Etwas anderes ist (das ist sehr wichtig zu sagen): Obwohl die Tora hier vom Gelübde und vom Schwur spricht, bedeutet das nicht, dass es gut ist, Gelübde und Schwüre abzulegen. Man kann einfach eine Entscheidung treffen, die Entscheidung verkünden und seinen Worten folgen, ohne beim Namen des HERRN zu schwören. Das ist sehr gefährlich, beim Namen des HERRN zu schwören, denn wir wissen in Wirklichkeit nicht, ob wir die Verpflichtungen, die wir eingehen, erfüllen können. Und die Tora sagt hier, wie man handeln soll, wenn ein Mensch doch geschworen hat.

Человек имеет право решить и принять на себя то или иное ограничение или обязательство для своего духовного роста. Другое дело (это очень важно сказать), что, хотя Тора здесь говорит об обете и о клятве, это не значит, что хорошо давать обеты и клятвы. Можно просто принимать решение, объявлять решение и следовать своим словам без того, чтобы клясться именем Господа. Это очень опасно – клясться именем Господа, потому что мы на самом деле не знаем, сможем ли мы выполнить те обязательства, которые мы принимаем. И Тора здесь говорит, как поступить, если человек всё-таки поклялся.

Bei Schwüren gibt es noch eine Situation, von der Jeschua Maschiach spricht (Matth. 5,33–37). Das ist, wenn Leute um des schönen Wortes willen, um ihren Worten Gewicht, Glaubwürdigkeit zu verleihen, ihnen einen Schwur hinzufügen. Der Mensch sagt nicht einfach: „Ich war in Jerusalem“, er sagt (nehmen wir die Worte des Barons Münchhausen): „Ich schwöre bei meinem Dreispitz, dass ich in Jerusalem war.“ Mit dem Dreispitz ginge es ja noch: Ich schwöre bei meinem Kopf, ich schwöre beim Himmel, ich schwöre bei noch irgendetwas.

В отношении клятв бывает ещё одна ситуация, о которой говорит Йешуа Машиах (Матф. 5:33-37). Это когда люди для красного словца, для того, чтобы придать своим словам весомости, достоверности, добавляют к ним клятву. Человек не просто говорит: «Я был в Иерусалиме», он говорит (возьмём слова барона Мюнхгаузена): «Клянусь своей треуголкой, что я был в Иерусалиме». Ладно бы треуголкой: клянусь головой, клянусь небом, клянусь ещё чем-нибудь.

Der Mensch hat keine Macht über das, was in einer Sekunde geschehen wird. Und er hat weder über seinen Kopf noch über den Himmel Macht. Deshalb ist es einfach eine Lüge, der Schönheit halber seinen Worten irgendeinen Schwur hinzuzufügen. Im Gericht war es üblich, zweimal zu wiederholen: Wenn ein Mensch etwas bestätigte, sagte er ken, ken (ja, ja), und wenn er verneinte, sagte er lo, lo (nein, nein). Und das genügte. Wenn du Vertrauen verdienst, wenn du wahrhaftig bist, dann musst du weder ich schwöre beim Pharao noch ich schwöre bei meinem Dreispitz hinzufügen, keinen anderen Schwur muss man dem hinzufügen. All diese Wortverzierungen sind vom Bösen, sei einfach deinen Worten treu, davon sprach Jeschua.

Человек не властен над тем, что случится через секунду. И он не властен ни над своей головой, ни над небом. Поэтому для красоты прибавлять к своим словам какую-то клятву – это просто ложь. В суде было принято повторять два раза: когда человек подтверждал что-то, он говорил кен, кен (да, да), а если отрицал, то говорил ло, ло (нет, нет). И этого было достаточно. Если ты заслуживаешь доверия, если ты правдив, то не надо добавлять ни клянусь фараоном, ни клянусь своей треуголкой, никакой другой клятвы добавлять к этому не надо. Все эти словесные украшения – от лукавого, просто будь верен своим словам, об этом говорил Йешуа.

Es ist sehr wichtig, dass Mosche diese Worte hier spricht, sie zu den Obersten Israels spricht, das heißt zu den Führern. Heute ist es bei Politikern üblich, Wahlversprechen zu geben, und nur ein Naiver erwartet, dass sie erfüllt werden. So sagt man auch: „Bist du naiv? Das waren doch Wahlversprechen!“ Wie ein sehr bekannter israelischer Politiker, Lewi Eschkol, sagte: „Ich habe es versprochen, aber ich habe doch nicht versprochen, dass ich meine Versprechen erfülle“, und das ist ganz normal. Mosche beginnt hier mit den Führern des Volkes Israel und lehrt, dass gerade sie vor allem für ihre Worte verantwortlich sein müssen.

Очень важно, что Моше говорит эти слова здесь, говорит начальникам Израиля, то есть руководителям. Сегодня у политиков принято давать предвыборные обещания, и только наивный ждёт, что они будут исполнены. Так и говорят: «Ты что, наивный? Это же были предвыборные обещания!» Как сказал один очень известный израильский политик, Леви Эшколь: «Я обещал, но я же не обещал, что я выполню свои обещания», и это в порядке вещей. Моше здесь начинает с руководителей народа Израиля, учит, что именно они прежде всего должны быть ответственны за свои слова.

Über das Gebet sagt man: Wenn ein Mensch mit gesundem Gehör betet und sein Gebet selbst nicht hört, dann ist es gleichsam überhaupt kein Gebet. Ebenso, wenn ein Mensch etwas predigt, etwas lehrt, jemandem einen Gedanken vermitteln will, dann muss er vor allem selbst seinen Gedanken hören, mit der Treue zu seinem Wort beginnen, damit die Worte nicht von der Tat abweichen. Unter anderem lehren uns diese zwei ersten Verse unseres Wochenabschnitts auch dies, und sie lehren uns auch, wie wir auf unsere Anführer schauen sollen.

О молитве говорят, что если человек со здоровым слухом молится и сам не слышит своей молитвы, то это как бы и не молитва вовсе. Так же если человек проповедует что-то, учит чему-то, хочет донести какую-то мысль до кого-то, то прежде всего он сам должен услышать свою мысль, начать с верности своему слову, чтобы слова не расходились с делом. Среди прочего, эти два первых стиха нашей недельной главы учат нас и этому, и также учат нас, как смотреть на наших лидеров.

    וְאִשָּׁה כִּי־תִדֹּר נֶדֶר לַיהוָה וְאָסְרָה אִסָּר בְּבֵית אָבִיהָ בִּנְעֻרֶיהָ׃

we’ischá ki-tiddór néder ladonáj we’asserá issár bewét awíha bin’uréha

веиша́ ки-тидо́р нэ́дер ладона́й веасера́ иса́р бевэ́т ави́ѓа бинъурэ́ѓа

4. Und eine Frau, wenn sie dem HERRN ein Gelübde ablegt und sich im Haus ihres Vaters in ihrer Jugend durch Verpflichtungen gebunden hat,

4. А женщина, если даст обет Господу, и связала себя обязательствами в доме отца своего в юности своей,

וְשָׁמַע אָבִיהָ אֶת־נִדְרָהּ וֶאֱסָרָהּ אֲשֶׁר אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ וְהֶחֱרִישׁ לָהּ אָבִיהָ וְקָמוּ כָּל־נְדָרֶיהָ וְכָל־אִסָּר אֲשֶׁר־אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ יָקוּם׃

weschamá awíha et-nidrá we’essará aschér asserá al-nafscha wehecherísch la awiha wekámu kol-nedaréha wechol-issár ascher-asserá al-nafschá jakúm

вешама́ ави́ѓа эт-нидра́ веэсара́ аше́р асера́ аль-нафша веѓехери́ш ла авиѓа века́му коль-недарэ́ѓа вехоль-иса́р ашер-асэра́ аль-нафша́ яку́м

5. Und ihr Vater hörte ihr Gelübde und vernahm die Verpflichtung, die sie auf sich genommen hat, und der Vater schwieg zu ihr, so haben alle ihre Gelübde Bestand, und alle Verpflichtungen, durch die sie sich gebunden hat, sind alle gültig.

5. А отец её слышал её обет, и услышал то обязательство, которое она на себя приняла, и промолчал отец ей, и состоялись все обеты её, и все обязательства, которыми она себя связала, все они действительны.

Sie hat zum Beispiel ein solches Gelübde abgelegt: „Wenn ich gut heirate und einen guten, liebenden Mann bekomme, dann werde ich den ganzen Tag von morgens bis abends, solange er auf der Arbeit ist, fasten und ohne ihn nicht essen, ich werde fasten und für seine Gesundheit beten.“

Например, она дала такой обет: «Если я удачно выйду замуж и у меня будет хороший, любящий муж, то я весь день с утра до вечера, пока он на работе, буду поститься и не буду есть без него, буду поститься и молиться за его здоровье».

Der Vater hörte also ihr Gelübde, und der Vater schwieg zu ihr. Das bedeutet, dass der Vater ihr zugestimmt hat. Rechtlich bedeutet das Zustimmung: Wenn ich etwas gehört habe und schweige, dann bin ich also mit dem einverstanden, was ich höre. Das ist sehr wichtig, nicht nur für diesen Moment, das ist sehr wichtig für verschiedene andere Lebenssituationen. Du hörst und schweigst – also stimmst du zu. Für die Zustimmung kann man manchmal auch eine Strafe bekommen: Wenn man etwas hört und schweigt, etwas sieht und schweigt, dann kann das sehr schlimm enden. Aber in unserer Situation lesen wir davon, dass der Vater das Gelübde hörte, das seine Tochter abgelegt hatte, und schwieg, und dann sind alle Verpflichtungen, durch die sie sich gebunden hat, alle gültig. Aber es kann auch anders sein.

Итак, отец услышал её обет, и промолчал отец ей. Это значит, что отец согласился с ней. Законодательно это означает согласие: если я что-то услышал и молчу, то, значит, я согласен с тем, что я слышу. Это очень важно не только для этого момента, это очень важно для разных других жизненных ситуаций. Слышишь и молчишь – значит, соглашаешься. За согласие можно иногда получить и наказание: когда слышишь что-то и молчишь, видишь что-то и молчишь, то это может очень плохо закончиться. Но в нашей ситуации мы читаем о том, что отец услышал обет, который дала его дочь и промолчал, и тогда все обязательства, которыми она себя связала, все они действительны. Но бывает и по-другому.

וְאִם־הֵנִיא אָבִיהָ אֹתָהּ בְּיוֹם שָׁמְעוֹ כָּל־נְדָרֶיהָ וֶאֱסָרֶיהָ אֲשֶׁר־אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ לֹא יָקוּם וַיהוָה יִסְלַח־לָהּ כִּי־הֵנִיא אָבִיהָ אֹתָהּ׃

we’im-hení awíha otá bejom schom’ó kol-nedarehá we’essaréha ascher-asserá al-nafschá lo jakúm wadonáj jislach-lá ki-hení awíha otá

веим-ѓени́ ави́ѓа ота́ беём шомъо́ коль-недарэѓа́ веэсарэ́ѓа ашер-асера́ аль-нафша́ ло яку́м вадона́й йислах-ла́ ки-ѓени́ ави́ѓа ота́

6. Wenn aber ihr Vater sie zurückgehalten (gebremst) hat an dem Tag, als er ihre Gelübde hörte und die Verpflichtungen, durch die sie sich gebunden hat, dann ist das ungültig, und der HERR wird ihr vergeben, denn der Vater hat sie abgehalten.

6. А если попридержал (притормозил) её отец в день, когда он услышал её обеты и те обязательства, которыми она себя связала, тогда это недействительно и Господь ей простит, потому что отец удержал её.

Warum braucht es plötzlich für die Frau, für ihre Gelübde eine gewisse Kontrolle? Das ist nötig, weil die Frau emotionaler ist als der Mann. Wenn der Mann sich selbst lenkt, in der Welt handelt und sich dabei von Logik und Verstand leiten lässt, dann handelt die Frau mehr emotional. Das bedeutet keineswegs, dass die Frau dümmer ist als der Mann, und umgekehrt, dass der Mann klüger ist als die Frau. Man kann es so sagen: Wenn der Mann hundert Einheiten Verstand und siebzig Einheiten Emotionen hat, dann hat die Frau, sagen wir, zweihundert Einheiten Verstand und fünfhundert Einheiten Emotionen. Bei der Frau überwiegen in ihrer Natur (wir sprechen von den meisten Frauen, von der weiblichen Natur überhaupt) die Emotionen, oft trifft sie irgendwelche Entscheidungen emotional. Und deshalb kann der Vater, der sie kennt, vom gesunden Menschenverstand geleitet, sie zurückhalten und sagen: „Beeil dich nicht, du weißt nicht, wie alles sein wird. Wozu nimmst du solche Verpflichtungen auf dich? Vielleicht wird alles nicht so sein, wie du es dir in deiner Vorstellung ausmalst.“

Почему вдруг для женщины, для её обетов нужен определенный контроль? Это нужно потому, что женщина более эмоциональна, чем мужчина. Если мужчина управляет собой, действует в мире, руководствуясь логикой и разумом, то женщина больше действует эмоционально. Это ни в коей мере не значит, что женщина глупее мужчины, и наоборот, что мужчина умнее женщины. Можно так сказать: если у мужчины есть сто единиц ума и семьдесят единиц эмоций, то у женщины есть, скажем, двести единиц ума и пятьсот единиц эмоций. У женщины в её природе (мы говорим про большинство женщин, про женскую природу вообще) эмоции преобладают, часто она принимает какие-то решения эмоционально. И поэтому отец, который её знает, руководствуясь здравым смыслом, может её попридержать и сказать: «Не спеши, ты не знаешь, как всё будет. Зачем ты принимаешь на себя такие обязательства? Может быть, всё будет не так, как ты рисуешь себе в своем воображении».

וְאִם־הָיוֹ תִהְיֶה לְאִישׁ וּנְדָרֶיהָ עָלֶיהָ אוֹ מִבְטָא שְׂפָתֶיהָ אֲשֶׁר אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ׃

we’im-hajo tihjé le’ísch undaréha aléha o miwtá sefatéha aschér asserá al-nafschá

веим-ѓаё тиѓйе́ леи́ш ундарэ́ѓа але́ѓа о мивта́ сефатэ́ѓа аше́р асера́ аль-нафша́

7. Und wenn sie heiratet und auf ihr irgendwelche Gelübde oder einfach Verpflichtungen liegen, die sie schon auf sich genommen hat,

7. А если она выйдет замуж, а на ней есть какие-то обеты или просто обязательства, которые она уже на себя приняла,

Und nun hat sie geheiratet, und in ihrer Vergangenheit gibt es irgendwelche Gelübde. Das können Gelübde sein, die ihr Vater gebilligt hat, oder Gelübde, von denen ihr Vater gar nichts weiß, oder einfach irgendwelche Worte, einfach irgendwelche Verpflichtungen, die sie ohne Schwur auf sich genommen hat. Sie hat einfach beschlossen – so und so werde ich es machen. Hier muss man eine Besonderheit im Verhalten der Menschen im Altertum berücksichtigen. Frauen, Männer nahmen sehr oft asketische Gelübde auf sich. Eine Frau konnte sagen: „Ich werde mich nicht waschen außer freitags; ich werde mich nicht kämmen außer freitags; ich werde keine Wäsche waschen außer freitags; ich werde mir keine neuen Kleider kaufen außer zu Pessach“ und dergleichen. Eine Menge solcher Einschränkungen konnte eine Frau sich auferlegen, von Emotionen getrieben.

И вот она вышла замуж, а в её прошлом есть какие-то обеты. Это могут быть обеты, которые её отец одобрил, или обеты, о которых отец её и не знает, или просто какие-то слова, просто какие-то обязательства, которые она на себя приняла без клятвы. Просто она решила – вот я так-то и так-то буду делать. Здесь нужно учесть особенность поведения людей в древности. Женщины, мужчины, очень часто принимали на себя обеты аскетические. Женщина могла сказать: «Не буду мыться, кроме как по пятницам; не буду причёсываться, кроме как по пятницам; не буду стираться, кроме как по пятницам; не буду покупать себе новые платья, кроме как на Песах» и тому подобное. Множество всяких таких ограничений женщина могла на себя наложить, движимая эмоциями.

Also, die Frau ist verheiratet, sie hat einen jungen Mann, und sie erinnert sich (oder der Mann bemerkt es an ihrem Verhalten) an irgendein Gelübde, das sie im Haus ihres Vaters auf sich genommen hat. Zum Beispiel wechselt sie ihr Kleid wochenlang nicht, oder der Mann kommt nach Hause und sieht, dass seine Frau den ganzen Tag nichts gegessen hat. Und er fragt seine Frau: „Liebling, was ist denn los?“ Und die Frau erzählt ihm: so und so.

Итак, женщина замужем, у неё молодой муж, и она вспоминает (или муж замечает по её поведению) о каком-то обете, который она приняла на себя в доме отца. Например, она не меняет своё платье неделями, или муж, возвращаясь домой, видит, что жена не ела ничего весь день. И он спрашивает свою жену: «Милая, в чём же дело?» И жена ему рассказывает: так-то и так-то.

וְשָׁמַע אִישָׁהּ בְּיוֹם שָׁמְעוֹ וְהֶחֱרִישׁ לָהּ וְקָמוּ נְדָרֶיהָ וֶאֱסָרֶהָ אֲשֶׁר־אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ יָקֻמוּ׃

weschamá ischá bejom schom’ó wehecherísch la wekámu nedaréha we’essaréha ascher-asserá al-nafschá jakúmu

вешама́ иша́ беём шомъо́ веѓехери́ш ла века́му недарэ́ѓа веэсарэ́ѓа ашер-асера́ аль-нафша́ яку́му

8. Und der Mann hörte es, und an dem Tag, als er es hörte, schwieg er, dann haben alle ihre Gelübde Bestand, und die Verpflichtungen, die sie auf sich genommen hat, sind gültig.

8. И муж услышал, и в тот день, когда он слышал, он промолчал, тогда состоялись все её обеты, и обязательства, которые она приняла на себя, действительны.

Zum Beispiel hat eine Frau ein solches Gelübde abgelegt: „Wenn ich heirate und mir ein Sohn geboren wird, dann werde ich nach der Geburt des Sohnes nie mehr Maracuja essen.“ Als der Sohn einen Monat alt wurde, gingen sie auf den Markt, der Mann sah es und sagte: „Willst du Maracuja?“ Und die Frau antwortete: „Weißt du, ich habe mir versprochen, dass ich, wenn ein Sohn geboren wird, keine Maracuja mehr esse.“ Der Mann kann sagen: „Nun gut, das ist deine Sache, ich werde nicht widersprechen.“

Например, женщина дала такой обет: «Если я выйду замуж и у меня родится сын, то я после рождения сына никогда не буду кушать маракуйю». Когда сыну исполнился месяц, пошли они на рынок, муж увидел и сказал: «Хочешь маракуйю?» А женщина ответила: «Знаешь, я себе пообещала, что если сын родится, не буду кушать маракуйю больше». Муж может сказать: «Ну что же, дело твоё, я не буду возражать».

וְאִם בְּיוֹם שְׁמֹעַ אִישָׁהּ יָנִיא אוֹתָהּ וְהֵפֵר אֶת־נִדְרָהּ אֲשֶׁר עָלֶיהָ וְאֵת מִבְטָא שְׂפָתֶיהָ אֲשֶׁר אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ וַיהוָה יִסְלַח־לָהּ׃

we’ím bejom schemóa ischá janí otá wehefér et-nidrá aschér aléha we’ét miwtá sefatéha aschér-asserá al-nafschá wadonáj jislach-lá

веи́м беём шемо́а иша́ яни́ ота́ веѓефэ́р эт-нидра́ аше́р але́ѓа веэ́т мивта́ сефатэ́ѓа аше́р-асера́ аль-нафша́ вадона́й йислах-ла́

9. Wenn er sie aber an dem Tag, als ihr Mann es hörte, ein wenig zurückgehalten hat und er das Gelübde gebrochen hat, das auf ihr lag, oder irgendeine mit Worten auf sich genommene Verpflichtung, dann wird der HERR ihr vergeben.

9. А если в день, когда услышал её муж, он её попридержал, и он нарушил обет, который был на ней, или какое-то словесно принятое на себя обязательство, то Господь простит ей.

Er hat sie ein wenig zurückgehalten und ist, mehr noch, hingegangen und hat ihr ganz unverschämt ein neues Kleid oder Ohrringe geschenkt. Genauso wie der Vater seine Tochter ein wenig zurückhalten konnte, genauso kann auch der Mann seine Frau ein wenig zurückhalten, und darüber hinaus kann er ihr auch praktisch helfen und zusammen mit ihr dieses Gelübde sogar brechen. Warum ist das möglich? Weil das schon ein Fleisch ist, und es ergibt sich, dass es in gewissem Maß auch schon der Schwur des Mannes ist. Der Mann kann dagegen Einspruch erheben, dass die Frau sich weigert, sich neue Kleider zu kaufen, oder sie nur einmal im Jahr kaufen will. Deshalb kann er sie nicht nur ein wenig zurückhalten, sondern er kann ihr einfach ein Kleid kaufen und damit ihr Gelübde brechen.

Он её попридержал и, более того, взял и совершенно наглым образом подарил ей новое платье или серёжки. Точно так же, как отец мог попридержать свою дочь, точно так же и муж может попридержать жену, и, сверх того, он может и практически помочь ей и вместе с ней даже нарушить этот обет. Почему это возможно? Потому что это уже одна плоть, и получается, что в какой-то степени это уже и клятва мужа. Муж может возражать против того, что жена отказывается покупать себе новые платья или хочет покупать их только раз в год. Поэтому он может не просто попридержать её, а может просто купить ей платье и тем самым нарушить её обет.

וְנֵדֶר אַלְמָנָה וּגְרוּשָׁה כֹּל אֲשֶׁר־אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ יָקוּם עָלֶיהָ׃

wenéder almaná ugruschá kol ascher-asserá al-nafschá jakúm aléha

венэ́дер альмана́ угруша́ коль ашер-асер́а аль-нафша́ яку́м але́ѓа

10. Und der Schwur einer Witwe und einer Geschiedenen, alles, was sie auf sich genommen hat, wird für sie in Kraft sein.

10. А клятва вдовы и разведённой, всё, что она приняла на себя, будет иметь силу для неё.

Da die Witwe oder die Geschiedene nicht unter der Macht, unter dem Gesetz eines Mannes steht, ist sie natürlich für die Erfüllung ihrer Gelübde verantwortlich. Aber wenn diese geschiedene Frau oder Witwe wieder heiratet, dann wird der Mann ihre Gelübde neu prüfen können.

Поскольку вдова или разведённая не находится под властью, под законом мужчины, то она, конечно, отвечает за выполнение своих обетов. Но если эта разведённая женщина или вдова снова выйдет замуж, то муж сможет пересмотреть её обеты.

וְאִם־בֵּית אִישָׁהּ נָדָרָה אוֹ־אָסְרָה אִסָּר עַל־נַפְשָׁהּ בִּשְׁבֻעָה׃

we’im-bét ischá nadára o-asserá issár al-nafschá bischwu’á

веим-бэ́т иша́ нада́ра о-асера́ иса́р аль-нафша́ бишвуа́

11. Wenn sie aber im Haus des Mannes ein Gelübde abgelegt oder einen Schwur auf sich genommen hat,

11. А если же в доме мужа дала обет или приняла на себя клятву,

Es kann so kommen, dass diese Frau irgendein neues Gelübde schon im Haus ihres Mannes auf sich genommen hat, oder sie hat einfach eine Entscheidung getroffen und gesagt: „Ich werde es so und so machen.“ Und wir lesen Geschichten aus der Vergangenheit, wie Frauen beschlossen, sich nicht zu waschen, sich nicht zu kämmen, keine Kosmetik zu benutzen und das Haar nicht wachsen zu lassen, und viele, viele andere Entscheidungen, die mit Askese verbunden waren, konnten sie treffen. Der Mann konnte unerwartet erfahren, dass seine Frau aufgehört hatte, die Bettwäsche zu wechseln, oder aufgehört hatte, sich zu kämmen, oder dass sie noch irgendeine andere Schrulle bekommen hatte. Vielleicht aber war es auch etwas Gutes und Gütiges.

Может так случиться, что эта женщина какой-то новый обет на себя взяла уже в доме мужа, или она просто приняла решение и сказала: «Я буду делать вот так-то и так-то». И мы читаем истории из прошлого, когда женщины решали не мыться, не расчесываться, не пользоваться косметикой и не отращивать волос, и много-много других решений, связанных с аскетизмом, могли ими приниматься. Муж мог неожиданно узнать, что его жена перестала менять постельное бельё, или перестала причёсываться, или ещё какая-нибудь причуда у неё появлялась. А может быть, это было что-то хорошее и доброе.

וְשָׁמַע אִישָׁהּ וְהֶחֱרִשׁ לָהּ לֹא הֵנִיא אֹתָהּ וְקָמוּ כָּל־נְדָרֶיהָ וְכָל־אִסָּר אֲשֶׁר־אָסְרָה עַל־נַפְשָׁהּ יָקוּם׃

weschamá ischá wehecherísch la lo hení otá wekámu kol-nedaréha wechol-issár ascher-asserá al-nafschá jakúm

вешама́ иша́ веѓехери́ш ла ло ѓени́ ота́ века́му коль-недарэ́ѓа вехоль-иса́р ашер-асера́ аль-нафша́ яку́м

12. Und ihr Mann hörte es und schwieg und bremste sie nicht, und alle ihre Gelübde haben Bestand, und jede Verpflichtung, durch die sie sich gebunden hat, wird Bestand haben.

12. И услышал муж её, и промолчал, и не притормозил её, и состоялись все обеты её, и всякое обязательство, которым она себя связала, состоится.

וְאִם־הָפֵר יָפֵר אֹתָם אִישָׁהּ בְּיוֹם שָׁמְעוֹ כָּל־מוֹצָא שְׂפָתֶיהָ לִנְדָרֶיהָ וּלְאִסַּר נַפְשָׁהּ לֹא יָקוּם אִישָׁהּ הֲפֵרָם וַיהוָה יִסְלַח־לָהּ׃

we’im-hafér jafér otám ischá bejom schom’ó kol-mozá sefatéhá lindaréha ul’issár nafschá lo jakúm ischá haferám wadonáj jislach-lá

веим-ѓафе́р яфэ́р ота́м иша́ беём шомъо́ коль-моца́ сефатэ́ѓа́ линдарэ́ѓа улъиса́р нафша́ ло яку́м иша́ ѓафера́м вадона́й йислах-ла́

13. Wenn aber ihr Mann dieses Gelübde an dem Tag bricht, an dem er alles hörte, was sie sagte, und all die Verpflichtungen, durch die sie sich band, dann sind sie ungültig: Ihr Mann hat sie gebrochen, und der HERR wird ihr vergeben.

13. А если муж её нарушит этот обет в день, когда он услышал всё, что она говорила, и все те обязательства, которыми она себя связывала, тогда они недействительны: муж её нарушил их, и Господь простит ей.

כָּל־נֵדֶר וְכָל־שְׁבֻעַת אִסָּר לְעַנֹּת נָפֶשׁ אִישָׁהּ יְקִימֶנּוּ וְאִישָׁהּ יְפֵרֶנּוּ׃

kol-néder wechol-schewuát issár le’annót náfesch ischá jekiménnu we’ischá jeferénnu

коль-нэ́дер вехоль-шевуа́т иса́р леано́т на́феш иша́ екимэ́ну веиша́ еферэ́ну

14. Jedes Gelübde und jeden Schwur, der mit Selbstkasteiung verbunden ist – der Mann wird sie bestätigen, oder der Mann wird sie aufheben.

14. Всякий обет и всякую клятву, связанную с истязанием себя, муж подтвердит их или муж отменит их.

Und (wie ich schon gesagt habe) alles, was mit Selbstkasteiung, mit Selbstquälerei, mit Selbstbeschränkung verbunden ist: „Ich werde nicht weich schlafen, ich werde mich nicht am Ofen wärmen, ich werde nicht essen, solange der Mann auf der Arbeit ist, ich werde fasten, ich werde mich nicht kämmen“ und so weiter, alle solchen Schwüre kann der Mann bestätigen oder aufheben.

И (как я уже сказал) всё, что связанно с истязанием себя, с мучением себя, с ограничением себя: «Я не буду спать на мягком, я не буду греться у печки, я не буду есть, пока муж на работе, я буду поститься, не буду расчесываться», и так далее, всякие такие клятвы муж может подтвердить или отменить.

 Bezüglich des 14. Verses, den wir gerade gelesen haben, gibt es einen Streit. Die einen sagen, dass alle Gelübde, selbst wenn diese Gelübde, diese Schwüre, diese Versprechen ihre persönliche Askese betreffen (zum Beispiel Fasten oder das tägliche zehnstündige Lesen des Buches Tehillim oder noch ein Haufen ähnlicher Verpflichtungen), die mit irgendeiner Selbstkasteiung, mit irgendeiner Unterdrückung des Leiblichen verbunden ist, dass sogar diese der Mann aufheben kann. Und andere Kommentatoren sagen, dass dieser 14. Vers uns lehrt, dass der Mann nur diejenigen Gelübde aufheben kann, die sich auf die Selbstauszehrung beziehen. Und wenn zum Beispiel ein Mädchen in der Kindheit ein Gelübde abgelegt und gesagt hat: „Wenn mir ein gesunder Junge geboren wird und die Geburt leicht ist und alles gut geht, dann gehe ich hin und adoptiere noch drei Kinder“, dann bezieht sich dieses Gelübde nicht auf Selbstkasteiung, auf irgendeine Selbstgeißelung, und der Mann kann es nicht aufheben.

 В отношении 14 стиха, который мы сейчас прочитали, существует спор. Одни говорят, что всякие обеты, даже если эти обеты, эти клятвы, эти обещания касаются её личного аскетизма (например, посты или десятичасовое ежедневное чтение книги Теѓилим, или ещё куча подобных обязательств), связанного с каким-то самоистязанием, с каким-то подавлением телесного, то даже их муж может отменить. А другие комментаторы говорят, что этот 14 стих учит нас, что только те обеты, которые относятся к изнурению себя, муж может отменить. А если, например, девушка в детстве дала обет и сказала: «Если у меня родится здоровый мальчик, и роды будут лёгкими, и всё пройдёт хорошо, то я пойду и усыновлю ещё трех детей», то этот обет не относится к самоистязанию, к самобичеванию какому-то, и его муж отменить не может.

Das heißt, nach dem einen Ansatz kann der Mann alle Schwüre, und sogar das, was unmittelbar ihren Körper betrifft, auf Grundlage des 14. Verses aufheben. Und nach dem anderen Ansatz kann der Mann nur die Askese aufheben, andere Gelöbnisse aber kann er nicht aufheben. Warum so? Weil der Mann in Wirklichkeit dem Körper seiner Frau gegenüber nicht gleichgültig ist, und wenn sie irgendwelche asketischen Verpflichtungen auf sich nimmt (keine Seife zu benutzen, sich nicht zu waschen, sich nicht zu schmücken, keine neuen Kleider anzuziehen), dann betrifft das den Mann ebenfalls direkt. Die ganze Frage ist, ob dieser Vers die Möglichkeiten des Mannes erweitert oder sie einschränkt, und es gibt unterschiedliche Auffassungen.

То есть, согласно одному подходу, все клятвы, и даже то, что касается непосредственно её тела, муж может отменить на основании 14 стиха. А в соответствии с другим подходом только аскетизм муж может отменить, а другие обетования отменить не может. Почему так? Потому что на самом деле муж не равнодушен к телу своей жены, и если она принимает на себя какие-то аскетические обязательства (не пользоваться мылом, не мыться, не украшаться, не одеваться в новые одежды), то это мужа напрямую тоже касается. Весь вопрос в том, расширяет ли этот стих возможности мужа или их сужает, и существуют разные понимания.

וְאִם־הַחֲרֵשׁ יַחֲרִישׁ לָהּ אִישָׁהּ מִיּוֹם אֶל־יוֹם וְהֵקִים אֶת־כָּל־נְדָרֶיהָ אוֹ אֶת־כָּל־אֱסָרֶיהָ אֲשֶׁר עָלֶיהָ הֵקִים אֹתָם כִּי־הֶחֱרִשׁ לָהּ בְּיוֹם שָׁמְעוֹ׃

we’im-hacharésch jacharísch la ischá mijom el-jom wehekím et-kol-nedaréha o et-kol-essaréha aschér aléha hekím otám ki-hecherísch la bejom schom’ó

веим-ѓахаре́ш яхари́ш ла иша́ миём эль-ём веѓеки́м эт-коль-недарэ́ѓа о эт-коль-эсарэ́ѓа аше́р але́ѓа ѓеки́м ота́м ки-ѓехери́ш ла беём шомъо́

15. Wenn aber ihr Mann im Laufe des Tages schweigt, dann hat er damit alle ihre Gelübde und alle Verbote, die auf ihr liegen, bestätigt. Er hat sie dadurch bestätigt, dass er an dem Tag schwieg, als er sie hörte.

15. А если промолчит муж её в течение дня, то он тем самым подтвердил все её обеты и все запреты, которые на ней. Он их подтвердил тем, что он промолчал в день, когда он их слышал.

Es kommt vor, dass der Mann zuerst damit einverstanden war und dann dachte: „Nein, das ist irgendwie zu schwer.“ Aber wenn er am ersten Tag geschwiegen hat, dann ist es erledigt, ihre Gelübde sind gültig. Und das ist ein wichtiges Prinzip für viele andere Situationen. Eine Entscheidung wird einmal getroffen, und wenn ein Mensch gesagt hat: „Ich bin einverstanden“, dann muss man danach nicht lange nachdenken und herumwühlen, warum er zugestimmt hat und so weiter. Der Mensch (zum Beispiel ein Richter im Gericht) überlegt und urteilt auf der Grundlage dessen, was er sehen kann, und trifft auf diese Weise eine Entscheidung. Und eine ehrlich getroffene Entscheidung auf der Grundlage dessen, was jetzt gerade vor dem Menschen liegt, auf der Grundlage dessen, wie er es jetzt versteht – diese Entscheidung ist eben die richtige. Entscheide auf der Grundlage dessen, was dir der HERR heute offenbart hat, was dir der HERR heute zeigt. Wenn du später denken wirst: „Ach, hätte ich das gewusst, hätte ich jenes gewusst, hätte der HERR es mir damals offenbart, dann wäre ich an einem anderen Ort gelandet.“ Als gläubiger Mensch denk daran: Du bist dort gelandet, wohin Gott dich geführt hat, das heißt hier und jetzt (wenn du mit Gott gegangen bist, natürlich). Deshalb fang nicht an, Daten zu sammeln, eröffne keine Forschungsmission, triff eine Entscheidung auf der Grundlage dessen, was du gesehen hast, triff die Entscheidung heute. Das ist es, was die Tora sagt: „Du stimmst heute diesem Gelübde der Frau entweder zu, oder du brichst dieses Gelübde.“ Aber eben heute, an dem Tag, an dem du es gehört hast, und man muss nicht anfangen, darin zu schmoren und zu denken: „Und was ist mit ihr, warum sie?“ Entscheide hier und jetzt. Das ist sehr wichtig, und nicht nur in dieser Situation.

Бывает так, что муж сначала согласился с этим, а потом подумал: «Ну нет, это как-то слишком тяжело». Но если он в первый день промолчал, то всё, обеты её действительны. И это важный принцип для многих других ситуаций. Решение принимается один раз, и если человек сказал: «Я согласен», то потом не надо долго думать и копаться, почему он согласился и так далее. Человек (например, судья в суде) рассуждает и судит на основании того, что он может видеть, и таким образом принимает решение. И честно принятое решение на основании того, что вот сейчас перед человеком, на основании того, как он сейчас это понимает – это решение и есть правильное. Решай на основании того, что сегодня тебе Господь открыл, что сегодня тебе Господь показывает. Если потом ты будешь думать: «Ах, вот если бы я знал то, если бы я знал другое, если бы Господь мне тогда открыл, то я оказался бы в другом месте». Как верующий человек, помни: ты оказался там, куда Бог тебя привёл, то есть здесь и сейчас (если ты шёл с Богом, конечно). Поэтому не начинай собирать данные, не открывай исследовательскую миссию, прими решение на основании того, что ты увидел, прими решение сегодня. Это то, что говорит Тора: «Ты сегодня либо соглашаешься с этим обетом жены, либо нарушаешь этот обет». Но именно сегодня, в тот день, когда ты его услышал, и не надо начинать вариться в этом и думать: «А что она, почему она?» Решай здесь и сейчас. Это очень важно, и не только в этой ситуации.

וְאִם־הָפֵר יָפֵר אֹתָם אַחֲרֵי שָׁמְעוֹ וְנָשָׂא אֶת־עֲוֹנָהּ׃

we’im-hafér jafér otám acharé schom’ów wenassá et-awoná

веим-ѓафэ́р яфэ́р ота́м ахарэ́ шомъо́в венеса́ эт-авона́

16. Wenn er sie aber aufhebt, nachdem er es gehört hat, dann wird er ihre Sünde tragen.

16. А если же он отменит их после того, как услышал, то он понесёт грех её.

Wenn er aber, nachdem er am ersten Tag schon geschwiegen hat, nachdem er bestätigt und gleichsam gesagt hat: „Mach, Liebling, was du beschlossen hast, das ist wunderbar, ich freue mich sehr für dich“, wenn er sich plötzlich aus irgendwelchen Gründen entscheidet, den Rückwärtsgang einzulegen, und sagt: „Das kann ich nicht, ich bin nicht einverstanden“, dann trägt er in diesem Fall ihre Sünde. Er wird verantwortlich für die Erfüllung ihres Gelübdes.

Если же после того, как он уже промолчал в первый день, после того как он подтвердил и как бы сказал: «Делай, милая, то, что ты решила, это замечательно, я очень за тебя рад», если он вдруг по каким-то причинам решает включить задний ход и говорит: «Это я не могу, я не согласен», то в этом случае он несет её грех. Он становится ответственным за выполнение её обета.

אֵלֶּה הַחֻקִּים אֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה בֵּין אִישׁ לְאִשְׁתּוֹ בֵּין־אָב לְבִתּוֹ בִּנְעֻרֶיהָ בֵּית אָבִיהָ׃

élle hachukkím aschér ziwwá adonáj et-mosché ben isch le’ischtó ben-áw lewittó bin’uréha bet awíha

э́ле ѓахуки́м аше́р цива́ адона́й эт-моше́ бэн иш леишто́ бен-а́в левито́ бинъурэ́ѓа бэт ави́ѓа

17. Dies sind die Gesetze, die der HERR Mosche geboten hat, zwischen Mann und Frau, zwischen dem Vater und seiner Tochter in ihrer Jugend, im Haus ihres Vaters.“

17. Вот эти законы, которые повелел Господь Моше между мужем и женой, между отцом и дочерью его в юности её, в доме отца её».

Das ist also die Belehrung, die der Höchste über die Beziehungen zwischen Vater und Tochter, zwischen Mann und Frau gegeben hat. Das soll uns viel mehr lehren als bloß Gelübde, Verpflichtungen und Schwüre: sowohl in Bezug auf das Treffen von Entscheidungen als auch in Bezug auf das Vertrauen zueinander, das Sich-Öffnen voreinander, und in Bezug auf noch viele, viele andere Aspekte. So arbeiten Mann und Frau zusammen, denn sie ist ihm eine Gehilfin. Und in einer echten Verbindung zwischen Mann und Frau schauen sie nicht nur einander an, sondern schauen auch gemeinsam auf den Höchsten. Deshalb kümmert sich hier der Höchste selbst um die Ordnung der Familie, kümmert sich um den Frieden zwischen Mann und Frau, um den Frieden in der Familie. Der Schöpfer der Welt, der Schöpfer des Universums, Der, Der viele Welten lenkt, kümmert sich darum, dass zwischen Mann und Frau Frieden ist, und unterweist die Männer, wie sie mit den Frauen umgehen sollen, und die Frauen, wie sie mit den Männern umgehen sollen.

Итак, это поучение, которое Всевышний дал об отношениях между отцом и дочерью, между мужем и женой. Это должно учить нас много большему, чем просто обеты, обязательства и клятвы: и в отношении принятия решений, и в отношении доверия друг другу, раскрытия друг перед другом, и в отношении ещё многих-многих других аспектов. Так мужчина и женщина сотрудничают вместе, ведь она помощница ему. И в подлинном союзе между мужчиной и женщиной они не только смотрят друг на друга, но и вместе ещё смотрят на Всевышнего. Поэтому здесь сам Всевышний заботится об устройстве семьи, заботится о мире между мужчиной и женщиной, о мире в семье. Творец мира, Творец вселенной, Тот, Кто управляет многими мирами, заботится о том, чтобы между мужем и женой был мир, и наставляет мужей, как обращаться с жёнами, а жён – как обращаться с мужьями.

Rache und Rächer (31,1–54)

Месть и мстители (31:1-54)

Mit Gottes Hilfe setzen wir mit euch das Studium des Wochenabschnitts Matot fort und werden Kapitel 31 des Buches Bemidbar lesen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучать недельную главу Матот и будем читать 31 главу книги Бемидбар.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

1. Und der HERR redete zu Mosche und sprach:

1. И говорил Господь Моше, говоря:

נְקֹם נִקְמַת בְּנֵי יִשְׂרָאֵל מֵאֵת הַמִּדְיָנִים אַחַר תֵּאָסֵף אֶל־עַמֶּיךָ׃

nekóm nikmát bené jisraél me’ét hammidjaním achár te’asséf el-ammécha

неко́м никма́т бенэ́ йисраэ́ль меэ́т ѓамидьяни́м аха́р теасэ́ф эль-амэ́ха

2. „Fordere mit Einforderung ein (räche mit Rache) für die Söhne Israels bei den Midjanitern, danach wirst du dich deinem Volk zugesellen.“

2.«Взыщи взысканием (отомсти отмщением) за сынов Израиля с мидьянитян, затем приобщишься ты к народу твоему».

Im Hebräischen ist Rache (nikmát, nakám) eine Einforderung, das Vorlegen einer Rechnung an jemanden, die Forderung an den, der uns Schaden zugefügt, uns Kränkung angetan hat, mit uns abzurechnen. Deshalb sagt der Höchste hier zu Mosche: „Fordere Rache für die Söhne Israels von den Midjanitern ein, fordere von ihnen alle Rechnungen ein für das Böse, das sie den Söhnen Israels getan haben.“

В иврите отмщение (никма́т, нака́м) – это взыскание, предъявление кому-то счёта, требование тому, кто причинил нам вред, нанёс нам обиду, расплатиться с нами. Поэтому Всевышний здесь говорит Моше: «Взыщи отмщение за сыновей Израиля с мидьянитян, взыщи с них по всем счетам за то зло, которое они сделали сыновьям Израиля».

Und welches Böse haben die Midjaniter den Söhnen Israels getan? Seinerzeit schickten die Midjaniter auf den Rat Bil’ams zusammen mit den Moabitern schöne junge Frauen, um die Israeliten zu verführen. Die Berechnung war, dass, wenn das Volk Israel in Unzucht versinkt, dies es zum Götzendienst führen und einen Riss in die Beziehung zwischen Israel und dem Höchsten bringen, das Volk Israel verwundbar machen würde, und dann wäre es leicht zu besiegen. Aber das geschah nicht, die Berechnung ging nicht auf, obwohl sehr viele Israeliten umkamen: Es gab eine große Seuche, wir haben davon im Wochenabschnitt Pinchas gelesen. Und hier sagt der Höchste zu Mosche: „Fordere von den Midjanitern ein, bevor du stirbst.“

А какое зло мидьянитяне сделали сыновьям Израиля? В своё время по совету Билама мидьянитяне вместе с моавитянами послали девушек-красавиц соблазнять израильтян. Расчёт был на то, что, если народ Израиля погрязнет в блуде, это приведёт его к идолопоклонству и даст трещину в отношениях между Израилем и Всевышним, сделает народ Израиля уязвимым, и тогда его легко будет одолеть. Но этого не случилось, расчёт не оправдался, хотя очень много израильтян погибло: был большой мор, мы читали об этом в недельной главе Пинхас. И здесь Всевышний говорит Моше: «Взыщи с мидьянитян перед тем, как ты умрёшь».

Wir lesen in den Tehillim (58,11) Davids: „Freuen wird sich der Gerechte, denn er hat die Rache (nakám) gesehen, seine Füße wird er im Blut des Frevlers waschen.“ Wir lesen (Offb. 9–10), dass die Seelen unter dem Altar den Höchsten um Rache bitten. Das ist normal – Rache zu wollen. Manchmal muss man vergeben, manchmal muss man loslassen, die Feinde segnen, aber es gibt Fälle, in denen der Höchste selbst gebietet, Rache zu üben. Und das ist genau so ein Fall. Der Höchste sagt zu Mosche: „Räche die Söhne Israels, fordere die Kränkung der Söhne Israels von den Midjanitern ein.“

Мы читаем в Теѓилим (58:11) Давида: «Возрадуется праведник, ибо увидел он отмщение (нака́м), ноги свои омоет в крови нечестивого». Мы читаем (Откр. 9-10), что души под жертвенником просят у Всевышнего отмщения. Это нормально – хотеть отмщения. Иногда нужно прощать, иногда нужно отпускать, благословлять врагов, но бывают случаи, когда сам Всевышний повелевает отомстить. И это – тот самый случай. Всевышний говорит Моше: «Отомсти за сынов Израиля, взыщи обиду сынов Израиля с мидьянитян».

Warum rächt man sich nicht an den Moabitern, die daran ebenfalls beteiligt waren? Der Höchste hat eine besondere Vorsehung in Bezug auf die Moabiter, und wir wissen (Dewarim 2,9), dass es einen Befehl an das Volk Israel gibt, nicht gegen Moaw zu kämpfen.

Почему не мстят моавитянам, которые к этому тоже были причастны? У Всевышнего есть особый промысел в отношении моавитян, и мы знаем (Дварим 2:9), что есть повеление народу Израиля не воевать с Моавом.

וַיְדַבֵּר מֹשֶׁה אֶל־הָעָם לֵאמֹר הֵחָלְצוּ מֵאִתְּכֶם אֲנָשִׁים לַצָּבָא וְיִהְיוּ עַל־מִדְיָן לָתֵת נִקְמַת־יְהוָה בְּמִדְיָן׃

wajdabbér mosché el-ha’ám lemór hechalezú me’ittechém anaschím lazzawá wejihjú al-midján latét nikmat-adonáj bemidján

вайдабэ́р моше́ эль-ѓаа́м лемо́р ѓехалецу́ меитехэ́м анаши́м лацава́ вейиѓйю́ аль-мидья́н латэ́т никмат-адона́й бемидья́н

3. Und Mosche redete mit dem Volk und sprach: „Sondert aus eurer Mitte Freiwillige für die Armee aus, und sie sollen gegen die Midjaniter sein, um die Rache (das Vorlegen der Rechnung) des Höchsten an den Midjanitern zu vollziehen.

3. И говорил Моше с народом, говоря: «Выделите из вашей среды добровольцев в армию, и будут они против мидьянитян, чтобы совершить отмщение (предъявить счёт) Всевышнего над мидьянитянами.

Das Wort chalúz bedeutet Wegbereiter, Pionier, das heißt, das Wort hechalezú – macht zu Wegbereitern, sondert aus. Die ersten Siedler im Land Israel, bei der Rückkehr des Volkes in das Land Israel im 19. Jahrhundert, wurden chaluzím (Pioniere, Wegbereiter) genannt. Hier bedeutet es sondert Freiwillige aus, mutige Menschen, für die militärische Operation.

Слово халу́ц означает первопроходец, пионер, то есть слово ѓехалецу́ – сделайте первопроходцами, выделите. Первые поселенцы в стране Израиля, по возвращении в страну Израиля народа в XIX веке, назывались халуци́м (пионеры, первопроходцы). Здесь это означает выделите добровольцев, людей отважных для военной операции.

Wenn der Höchste zu Mosche sagt: „Räche mit Rache die Söhne Israels“, dann sagt Mosche: „Mit der Rache des Höchsten werden wir Rache üben. Wir rächen nicht uns selbst – wir rächen den HERRN, gegen den die Midjaniter aufgetreten sind.“ Mosche sagt nicht: „Rächen wir uns“, Mosche sagt: „Rächen wir den HERRN.“ Diese Auslegung gibt Mosche den Worten des Höchsten. Ja, der HERR sagt: „Mir gehört die Rache, Ich will vergelten“, aber wir sind Gottes Volk, und manchmal rächt der HERR durch sein Volk.

Если Всевышний говорит Моше: «Отмсти отмщением за сыновей Израиля», то Моше говорит: «Отмщением Всевышнего мы будем мстить. Мы мстим не за себя – мы мстим за Господа, против которого выступали мидьянитяне». Моше не говорит: «Отмстим за нас», Моше говорит: «Отмстим за Господа». Такое толкование Моше даёт словам Всевышнего. Да, Господь говорит: «Мне отмщение, Я воздам», но мы – Божий народ, и иногда Господь мстит через свой народ.

אֶלֶף לַמַּטֶּה אֶלֶף לַמַּטֶּה לְכֹל מַטּוֹת יִשְׂרָאֵל תִּשְׁלְחוּ לַצָּבָא׃

élef lammatté élef lammatté lechól mattót jisraél tischlechú lazzawá

э́леф ламатэ́ э́леф ламатэ́ лехо́ль мато́т йисраэ́ль тишлеху́ лацава́

 4. Je tausend Mann, je tausend Mann aus jedem Stamm schickt in die Armee bei dieser Einberufung.“

 4. По тысяче человек, по тысяче человек из каждого колена отправляйте в армию в этот призыв».

וַיִּמָּסְרוּ מֵאַלְפֵי יִשְׂרָאֵל אֶלֶף לַמַּטֶּה שְׁנֵים־עָשָׂר אֶלֶף חֲלוּצֵי צָבָא׃

wajimmaserú me’alfé jisraél élef lammatté schenem-assár élef chaluzé zawá

вайимасеру́ меальфэ́ йисраэ́ль э́леф ламатэ́ шенем-аса́р э́леф халуцэ́ цава́

5. Und es wurden die Tausende Israels ausgesandt, je tausend von jedem Stamm, zwölftausend Freiwillige für die Armee.

5. И были отправлены тысячи Израиля, по тысяче от каждого колена, двенадцать тысяч добровольцев для армии.

וַיִּשְׁלַח אֹתָם מֹשֶׁה אֶלֶף לַמַּטֶּה לַצָּבָא אֹתָם וְאֶת־פִּינְחָס בֶּן־אֶלְעָזָר הַכֹּהֵן לַצָּבָא וּכְלֵי הַקֹּדֶשׁ וַחֲצֹצְרוֹת הַתְּרוּעָה בְּיָדוֹ׃

wajischlách otám mosché élef lammatté lazzawá otám we’et-pinechás ben-el’asár hakkohén lazzawá uchlé hakkódesch wachazozerót hatteru’á bejadó

вайишла́х ота́м моше́ э́леф ламатэ́ лацава́ ота́м веэт-пинеха́с бен-элъаза́р ѓакоѓе́н лацава́ ухле́ ѓако́деш вахацоцеро́т ѓатеруа́ беядо́

6. Und Mosche sandte (mobilisierte) sie, je tausend von jedem Stamm, in das Heer, und Pinchas ben Elasar, den Kohen, setzte er über die Armee (an die Spitze), und mit ihm zusammen die heiligen Geräte, und die Trompeten in seiner Hand.

6. И послал (мобилизовал) их Моше по тысяче от каждого колена в воинство, а Пинхаса бен Эльазар-коѓен поставил над армией (во главе), а с ним вместе святые сосуды, и трубы в руках его.

Das Heer Israels geht mit den heiligen Gegenständen des Zeltes der Begegnung, unter dem Blasen besonderer Trompeten, zum Angriff auf den Feind über.

Воинство Израиля идёт в атаку на врага со святыми принадлежностями Шатра откровения, под трубление особых труб.

וַיִּצְבְּאוּ עַל־מִדְיָן כַּאֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה וַיַּהַרְגוּ כָּל־זָכָר׃

wajizbe’ú al-midján ka’aschér ziwwá adonáj et-mosche wajahargú kol-sachár

вайицбеу́ аль-мидья́н кааше́р цива́ адона́й эт-моше ваяѓаргу́ коль-заха́р

7. Und sie überfielen Midjan, wie der HERR Mosche geboten hatte, und töteten alles Männliche.

7. И напали они на мидьян, как заповедовал Господь Моше, и убили всякого мужского пола.

וְאֶת־מַלְכֵי מִדְיָן הָרְגוּ עַל־חַלְלֵיהֶם אֶת־אֱוִי וְאֶת־רֶקֶם וְאֶת־צוּר וְאֶת־חוּר וְאֶת־רֶבַע חֲמֵשֶׁת מַלְכֵי מִדְיָן וְאֵת בִּלְעָם בֶּן־בְּעוֹר הָרְגוּ בֶּחָרֶב׃

we’et-malché midján haregú al-chalelehém et-ewí we’et-rékem we’et-zur we’et-chúr we’et-réwa chaméschet malché midján we’ét bil’ám ben-be’ór haregú bechárew

веэт-мальхэ́ мидья́н ѓарегу́ аль-халелеѓе́м эт-эви́ веэт-рэ́кем веэт-цур веэт-ху́р веэт-рэ́ва хамэ́шет мальхэ́ мидья́н веэ́т билъа́м бен-бео́р ѓарегу́ беха́рев

8. Und auch die Könige Midjans töteten sie unter diesen Opfern: Ewi, Rekem, Zur, Chur und Rewa, fünf Könige Midjans, und Bil’am ben Be’or töteten sie mit dem Schwert.

8. И царей Мидьяна тоже убили среди этих жертв: Эви, Рекема, Цура, Хура и Реву, пять царей Мидьяна, и Бильама бен Беора убили мечом.

Hier sind fünf Könige aufgezählt: Die Midjaniter hatten viele Könige (Fürsten), und sie regierten gemeinsam. Und gesondert sagt die Tora, dass auch Bil’am, jener Bil’am, auf dessen Rat die midjanitischen Frauen versuchten, die Söhne Israels zu verführen, und der das Volk Israel verfluchen wollte, es aber segnete, getötet wurde, mit dem Schwert getötet wurde.

Здесь перечислены пять царей: у мидьянитян было много царей (князей), и они правили совместно. И отдельно Тора говорит, что Бильама, того самого Бильама, по совету которого женщины-мидьянитянки пытались соблазнить сыновей Израиля и который хотел проклясть народ Израиля, но благословил его, тоже убили, убили мечом.

וַיִּשְׁבּוּ בְנֵי־יִשְׂרָאֵל אֶת־נְשֵׁי מִדְיָן וְאֶת־טַפָּם וְאֵת כָּל־בְּהֶמְתָּם וְאֶת־כָּל־מִקְנֵהֶם וְאֶת־כָּל־חֵילָם בָּזָזוּ׃

wajischbú wene-jisraél et-nesché midján we’et-tappám we’ét kol-behemtám we’et-kol-miknehém we’et-kol-chelám basásu

вайишбу́ вене-йисраэ́ль эт-неше́ мидья́н веэт-тапа́м веэ́т коль-беѓемта́м веэт-коль-микнеѓе́м веэт-коль-хела́м база́зу

9. Und die Söhne Israels nahmen die midjanitischen Frauen gefangen, und ihre Kinder, und all ihr Vieh, und all ihr Kleinvieh, und all ihren Reichtum (ihre Habe) plünderten sie.

9. И пленили сыновья Израиля мидьянских женщин, и их детей, и весь скот их, и весь их мелкий скот, и всё богатство (имущество) их разграбили.

וְאֵת כָּל־עָרֵיהֶם בְּמוֹשְׁבֹתָם וְאֵת כָּל־טִירֹתָם שָׂרְפוּ בָּאֵשׁ׃

we’ét kol-arehém bemoschewotám we’ét kol-tirotám sarefú ba’ésch

веэ́т коль-ареѓе́м бемошевота́м веэ́т коль-тирота́м сарефу́ баэ́ш

10. Und alle ihre Städte nach ihren Wohnsitzen und alle ihre Schlösser verbrannten sie mit Feuer.

10. И все города их по жительству их, и все за́мки их сожгли огнём.

Das Wort tirá kann man auch als irgendein Kultbauwerk verstehen, als irgendeinen Tempel, aber höchstwahrscheinlich ist das Schloss des Adels gemeint. Alle Städte der Midjaniter wurden verbrannt, ohne Rücksicht darauf, ob es Baracken, Hütten oder Wunderwerke der Architektur waren.

Слово тира́ можно понять и как какое-то культовое сооружение, как какой-то храм, но, скорее всего, имеется в виду за́мок знати. Все города мидьянитян были сожжены, не взирая на хибары, хижины или чудеса архитектуры.

וַיִּקְחוּ אֶת־כָּל־הַשָּׁלָל וְאֵת כָּל־הַמַּלְקוֹחַ בָּאָדָם וּבַבְּהֵמָה׃

wajikchú et-kol-haschalál we’ét kol-hammalkóach ba’adám uwabbehemá

вайикху́ эт-коль-ѓашала́ль веэ́т коль-ѓамалько́ах баада́м увабеѓема́

11. Und sie nahmen alle Beutestücke, alles Erbeutete, Menschen und Vieh,

11. И взяли они все трофеи, всё захваченное, людей и скот,

Es gibt schalál (Beutestücke) – das ist Besitz aus unbelebten Gegenständen: irgendwelcher kostbarer Schmuck, teure Gerätschaften aller Art, Gegenstände, Geschirr, im Haushalt nützliche Dinge – kurz, alles, was ein Soldat als Beute wegschleppen kann. Malkóach – das ist die lebendige Beute unter Menschen und Vieh. Sie nahmen sowohl das eine als auch das andere, aber sie nahmen es, ohne zu fragen.

Есть шала́ль (трофеи) – это имущество из неодушевлённых предметов: какие-то драгоценные украшения, дорогие всевозможные принадлежности, предметы, посуда, полезные в хозяйстве вещи – словом, всё, что солдат может утащить в качестве добычи. Малько́ах – это живая добыча среди людей и скота. Взяли они и то, и другое, но взяли без спроса.

וַיָּבִאוּ אֶל־מֹשֶׁה וְאֶל־אֶלְעָזָר הַכֹּהֵן וְאֶל־עֲדַת בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל אֶת־הַשְּׁבִי וְאֶת־הַמַּלְקוֹחַ וְאֶת־הַשָּׁלָל אֶל־הַמַּחֲנֶה אֶל־עַרְבֹת מוֹאָב אֲשֶׁר עַל־יַרְדֵּן יְרֵחוֹ׃

wajawíu el-mosché we’el-el’asár hakkohén we’el-adát bene-jisraél et-haschewí we’et-hammalkóach we’et-haschalál el-hammachané el-arwót mo’áw aschér al-jardén jerechó

ваяви́у эль-моше́ веэль-элъаза́р ѓакоѓе́н веэль-ада́т бене-йисраэ́ль эт-ѓашеви́ веэт-ѓамалько́ах веэт-ѓашала́ль эль-ѓамаханэ́ эль-арво́т моа́в аше́р аль-ярдэ́н ерехо́

12. Und sie kamen mit all dem zu Mosche und zu Elasar, dem Kohen, und zur ganzen Gemeinde Israels: die Gefangenen, die ganze Beute und alle Beutestücke, all das brachten sie und trieben es zum Lager, das in den Steppen Moaws ist, am Jordan, bei Jericho.

12. И пришли они со всем этим к Моше, и к Эльазару-коѓену, и ко всей общине Израиля: пленных, всю добычу и все трофеи, всё это они принесли и пригнали к лагерю, который в степях Моава, у Иордана, близ Иерихона.

Also: Nach der Zerschlagung der Midjaniter brannten die Krieger ihre Städte nieder, plünderten alles, was man plündern konnte, aber sie fingen nicht an, die Beute unter sich zu teilen, sondern brachten alles zu Mosche, zu Elasar, dem Kohen, und zur ganzen Gemeinde Israels, brachten alles zum Lager. Aber in das Lager selbst lässt man sie nicht sofort hinein.

Итак, после разгрома мидьяанитян, воины спалили их города, разграбили всё, что можно было разграбить, но не стали делить добычу между собой, а всё принесли к Моше, к Эльазару-коѓену и ко всей общине Израиля, принесли всё к лагерю. Но в сам лагерь их не сразу пускают.

וַיֵּצְאוּ מֹשֶׁה וְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן וְכָל־נְשִׂיאֵי הָעֵדָה לִקְרָאתָם אֶל־מִחוּץ לַמַּחֲנֶה׃

wajeze’ú mosché we’el’asár hakkohén wechol-nesi’é ha’edá likratám el-michúz lammachané

ваецеу́ моше́ веэлъаза́р ѓакоѓе́н вехоль-несиэ́ ѓаэда́ ликрата́м эль-миху́ц ламаханэ́

13. Und es ging Mosche hinaus, und Elasar, der Kohen, und alle Häupter der Gemeinde, aus dem Lager den Kriegern entgegen.

13. И вышел Моше, и Эльазар-коѓен, и все главы общины из лагеря навстречу воинам.

Sie gingen ihnen aus dem Lager entgegen, damit die aus dem Krieg Zurückkehrenden nicht sofort ins Lager hineingingen. Mosche, Elasar, die Häupter Israels – diese ganze Delegation geht den Siegern entgegen, die reiche Beute gebracht haben. Wie reagiert Mosche auf die Rückkehr der Sieger? Wenn jemand erwartet hat, dass Mosche Medaillchen hervorholt und anfängt, sie an die Befehlshaber zu verteilen, dann weit gefehlt.

Вышли они навстречу им из лагеря, чтобы возвращающиеся с войны не заходили сразу в лагерь. Моше, Эльазар, главы Израиля – вся эта делегация выходит навстречу победителям, которые принесли богатую добычу. Как реагирует Моше на возвращение победителей? Если кто-то ожидал, что Моше достанет медальки и начнет их раздавать командирам, то не тут-то было.

וַיִּקְצֹף מֹשֶׁה עַל פְּקוּדֵי הֶחָיִל שָׂרֵי הָאֲלָפִים וְשָׂרֵי הַמֵּאוֹת הַבָּאִים מִצְּבָא הַמִּלְחָמָה׃

wajikzóf mosché al pekudé hechájil saré ha’alafím wesaré hamme’ót habba’ím mizzewá hammilchamá

вайикцо́ф моше́ аль пекудэ́ ѓеха́йиль сарэ́ ѓаалафи́м весарэ́ ѓамео́т ѓабаи́м мицева́ ѓамильхама́

14. Und Mosche zürnte über die Führung der Armee, über die Tausendschaftsführer und über die Hundertschaftsführer, die aus dem Krieg kamen.

14. И разгневался Моше на командование армией, на тысячников и на сотников, которые пришли с войны.

וַיֹּאמֶר אֲלֵיהֶם מֹשֶׁה הַחִיִּיתֶם כָּל־נְקֵבָה׃

wajomer alehém mosché hachijitém kol-nekewá

ваёмер алеѓе́м моше́ ѓахийитэ́м коль-некева́

15. Und Mosche sprach zu ihnen: „Habt ihr etwa alle Frauen am Leben gelassen?

15. И сказал им Моше: «Вы что, оставили в живых всех женщин?

הֵן הֵנָּה הָיוּ לִבְנֵי יִשְׂרָאֵל בִּדְבַר בִּלְעָם לִמְסָר־מַעַל בַּיהוָה עַל־דְּבַר־פְּעוֹר וַתְּהִי הַמַּגֵּפָה בַּעֲדַת יְהוָה׃

hen hénna hajú liwné jisraél bidwár bil’ám limsor-má’al badonáj al-dewár pe’ór wattehí hammaggefá ba’adát adonáj

ѓен ѓе́на ѓаю́ ливнэ́ йисраэ́ль бидва́р билъа́м лимсор-ма́аль бадона́й аль-дева́р пео́р ватеѓи́ ѓамагефа́ баада́т адона́й

16. Sie waren es doch, die das Volk Israel nach dem Wort Bil’ams verführten, dem HERRN untreu zu werden um Ba’al-Pe’ors willen, und es gab damals eine Seuche in der Gemeinde des HERRN.

16. Ведь они же соблазняли народ Израиля, по слову Бильама, изменить Господу ради Бааль-Пеора, и был мор тогда в общине Господа.

Jetzt wird wieder dieselbe Geschichte beginnen: Das sind doch genau die Frauen, die im Dienst ihres Gottes kamen, um die Israeliten zu verführen. Erinnert ihr euch etwa nicht? Wozu habt ihr diese Frauen wieder hierher geschleppt, durch die damals die Verführung über das ganze Volk Israel kam?

Сейчас снова начнётся та же история: ведь это те самые женщины, которые, служа своему богу, приходили соблазнять израильтян. Неужели вы не помните? Зачем же вы снова притащили сюда этих женщин, через которых тогда пришёл соблазн для всего народа Израиля?

וְעַתָּה הִרְגוּ כָל־זָכָר בַּטָּף וְכָל־אִשָּׁה יֹדַעַת אִישׁ לְמִשְׁכַּב זָכָר הֲרֹגוּ׃

we’attá hirgú chol-sachár battáf wechol-ischá jodá’at isch lemischkáw sachár harógu

веата́ ѓиргу́ холь-заха́р бата́ф вехоль-иша́ ёда́ат иш лемишка́в заха́р ѓаро́гу

17. Nun aber tötet alles Männliche unter den Kindern (denn der Junge wird heranwachsen und ein Krieger sein) und jede Frau, die einen Mann erkannt hat, die auf dem Lager eines Mannes gewesen ist, tötet.

17. Теперь же убейте всякого мужского пола среди детей (потому что мальчик подрастёт и будет воином) и всякую женщину, познавшую мужа, побывавшую на мужеском ложе, убейте.

Das ist eine ziemlich seltsame Wiederholung, und man kann diesen Satz so auslegen: Tötet jede Frau, die das Alter erreicht hat, in dem sie mit einem Mann sein kann, und jede Frau, die schon auf dem Lager eines Mannes gewesen ist. Alle, die auch nur hypothetisch an der Verführung der Söhne Israels hätten teilnehmen können, müssen getötet werden, damit sich nicht wieder durch midjanitische Frauen alles wiederholt.

Это довольно странное повторение, и можно истолковать эту фразу так: убейте всякую женщину, которая достигла возраста, когда она может быть с мужчиной, и всякую женщину, которая уже побывала на мужеском ложе. Все, кто хотя бы гипотетически могли участвовать в соблазне сынов Израиля, должны быть убиты, чтобы снова через женщин-мидьянитянок всё не повторилось.

וְכֹל הַטַּף בַּנָּשִׁים אֲשֶׁר לֹא־יָדְעוּ מִשְׁכַּב זָכָר הַחֲיוּ לָכֶם׃

wechól hattáf bannaschím aschér lo-jade’ú mischkáw sachár hachajú lachém

вехо́ль ѓата́ф банаши́м аше́р ло-ядеу́ мишка́в заха́р ѓахаю́ лахэ́м

18. Und alle Kinder weiblichen Geschlechts, die noch nicht reif sind, einen Mann zu erkennen – euch zur Beute.

18. А все дети женского пола, которые не созрели ещё для познания мужа – вам в добычу.

וְאַתֶּם חֲנוּ מִחוּץ לַמַּחֲנֶה שִׁבְעַת יָמִים כֹּל הֹרֵג נֶפֶשׁ וְכֹל נֹגֵעַ בֶּחָלָל תִּתְחַטְּאוּ בַּיּוֹם הַשְּׁלִישִׁי וּבַיּוֹם הַשְּׁבִיעִי אַתֶּם וּשְׁבִיכֶם׃

we’attém chanú michúz lammachané schiw’át jamím kol horég néfesch wechól nogéa bechalál titchatteú bajom haschelischí uwajom haschewi’í attém uschwichém

веатэ́м хану́ миху́ц ламаханэ́ шивъа́т ями́м коль ѓорэ́г нэ́феш вехо́ль ногэ́я бехала́ль титхатеу́ баём ѓашелиши́ уваём ѓашевии́ атэ́м ушвихэ́м

19. Bleibt sieben Tage außerhalb des Lagers, jeder, der jemanden getötet hat, und jeder, der einen Leichnam berührt hat, reinigt euch am dritten Tag und am siebten Tag, ihr und eure Gefangenen.

19. Пребывайте вне лагеря семь дней, всякий, кто убил кого-то, и всякий, кто прикасался к трупу, очиститесь в третий день и в седьмой день, вы и пленные ваши.

Sieben Tage außerhalb des Lagers sind nach dem Gesetz der Tora nötig, damit der, der einen Toten berührt hat, mit dem Wasser mit der Asche der roten Kuh gereinigt wird.

Семь дней вне стана, по закону Торы, необходимы для того, чтобы прикасавшийся к мёртвому очистился водой с пеплом рыжей телицы.

Warum wurde ein solcher Befehl nicht früher gegeben? Das Volk Israel hatte doch schon an vielen Kriegen teilgenommen, und in anderen Fällen gab Mosche keine Anweisung, dass man sieben Tage außerhalb des Lagers bleiben und sich von der Unreinheit der Toten reinigen muss. Wenn der Krieg ein Krieg des ganzen Volkes war und alle Männer Israels in den Krieg zogen, wer konnte dann wen rein machen, wenn alle unrein waren? Deshalb galt: Wenn das ganze Volk unrein wird, dann wird die Unreinheit gleichsam aufgehoben, sie hört auf, ansteckend zu sein, wenn alle angesteckt sind. Im vorliegenden Fall handelte es sich um eine militärische Vergeltungsoperation, hier gibt es keine Einnahme von Ländereien, keine Eroberung des Landes. Das ist eine Kampfoperation mit einem bestimmten, konkreten Ziel, an ihr nahm eine begrenzte Zahl von Menschen teil – zwölftausend Mann. Wenn diese unreinen Menschen jetzt ins Lager kommen, können sie den übrigen Teil der Gemeinde unrein machen. Und Mosche verlangt, dass sie sieben Tage der Reinigung durchlaufen.

Почему такая команда не давалась раньше? Ведь народ Израиля уже участвовал во многих войнах, и в других случаях Моше не давал повеления о том, что надо оставаться семь дней вне лагеря и очищаться от нечистоты мёртвых. Когда война была всенародной и все мужчины Израиля шли на войну, то тогда кто кого мог сделать чистым, если все были нечисты? Поэтому считалось, что если весь народ становится нечистым, то нечистота как бы отменяется, она перестает быть заразной, когда заражены все. В данном случае имела место военная операция по отмщению, здесь нет захвата земель, нет завоевания страны. Это боевая операция с определённой, конкретной целью, в ней участвовало ограниченное число людей – двенадцать тысяч человек. Сейчас, если эти нечистые люди войдут в лагерь, они могут сделать нечистыми оставшуюся часть общины. И Моше требует, чтобы они прошли семь дней очищения.

וְכָל־בֶּגֶד וְכָל־כְּלִי־עוֹר וְכָל־מַעֲשֵׂה עִזִּים וְכָל־כְּלִי־עֵץ תִּתְחַטָּאוּ׃

wechol-béged wechol-keli-ór wechol-ma’assé issím wechol-keli-éz titchattáu

вехоль-бэ́гед вехоль-кели-о́р вехоль-маасэ́ изи́м вехоль-кели-э́ц титхата́у

20. Und jedes Gewand und alle Erzeugnisse aus Leder und alles, was aus Ziegenhaar gemacht ist, und alle hölzernen Gefäße, die alle reinigt ebenfalls.

20. И всякую одежду, и все изделия из кожи, и всё, что сделано из козьей шерсти, и все сосуды деревянные, все их тоже очистите.

Wir wissen, dass nicht nur Menschen, sondern auch Gegenstände rituell unrein sein können, deshalb beginnt Mosche hier von der Reinigung jenes Teils der Beute zu sprechen, der aus Leder, Wolle, Holz und so weiter gemacht ist.

Мы знаем, что ритуально нечистыми могут быть не только люди, но и предметы, поэтому Моше здесь начинает говорить об очищении той части добычи, которая сделана из кожи, шерсти, дерева и так далее.

In Vers 21 lesen wir, dass den Siegern, die aus dem Krieg zurückgekehrt sind, nicht mehr Mosche, sondern Elasar der Kohen weiter Anweisungen gibt. Warum geschieht das? Die Kommentatoren sagen: Weil Mosche in Zorn geriet, weil Mosche im Zorn zu reden begann, erinnerte er sich nicht an alles, was gesagt werden muss. Das ist uns allen eine Lehre, wie gefährlich es ist, zu lehren, wenn du zornig bist, oder zornig zu sein, wenn du lehrst.

В 21 стихе мы читаем, что инструкции победителям, вернувшимся с войны, продолжает давать уже не Моше, а Эльазар-коѓен. Почему такое происходит? Комментаторы говорят: из-за того, что Моше разгневался, из-за того, что Моше стал говорить в гневе, он не помнил всего, что нужно сказать. Это нам всем наука, как опасно учить, когда ты гневаешься, или гневаться, когда ты учишь.

וַיֹּאמֶר אֶלְעָזָר הַכֹּהֵן אֶל־אַנְשֵׁי הַצָּבָא הַבָּאִים לַמִּלְחָמָה זֹאת חֻקַּת הַתּוֹרָה אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה׃

wajomer el’asár hakkohén el-ansché hazzawá habba’ím lammilchamá sot chukkát hattorá ascher-ziwwá adonáj et-mosché

ваёмер элъаза́р ѓакоѓе́н эль-анше́ ѓацава́ ѓабаи́м ламильхама́ зот хука́т ѓатора́ ашер-цива́ адона́й эт-моше́

21. Und Elasar der Kohen sprach zu den Kriegern, die in den Krieg ausgezogen waren: „Dies ist das Gesetz der Lehre, das der HERR Mosche geboten hat:

21. И сказал Эльазар-коѓен воинам, которые выходили на войну: «Это закон учения, который заповедовал Господь Моше:

Mit genau demselben Satz: sot chukkát hattorá ascher-ziwwá adonáj (dies ist das Gesetz der Lehre, das der HERR geboten hat) beginnt ab Vers 2 von Kapitel 19 unseres Buches die Unterweisung über die rote Kuh. Und das, was Elasar der Kohen hier sagen wird, hängt ebenfalls direkt mit dem Gesetz über die rote Kuh zusammen. Mosche steht daneben, gleich hier, aber er hat wegen seines Zorns vergessen, was er sagen muss, und Elasar sagt: „Das füge ich nicht von mir aus hinzu, ich sage euch einfach noch einen Teil von dem, was der HERR Mosche geboten hat.“

С такой же точно фразы: зот хука́т ѓатора́ ашер-цива́ адона́й (это закон учения, который заповедовал Господь) начинается со 2 стиха 19 главы нашей книги научение о рыжей телице. И то, что здесь будет говорить Эльазар-коѓен, тоже связано напрямую с законом о рыжей телице. Моше стоит рядом, здесь же, но он, в силу своего гнева, забыл, что должен сказать, и Эльазар говорит: «Это я не от себя добавляю, я просто говорю вам ещё часть из того, что Господь заповедовал Моше».

אַךְ אֶת־הַזָּהָב וְאֶת־הַכָּסֶף אֶת־הַנְּחֹשֶׁת אֶת־הַבַּרְזֶל אֶת־הַבְּדִיל וְאֶת־הָעֹפָרֶת׃

Ach et-hassaháw we’et-hakkássef et-hannechóschet et-habbarsél et-habbedíl we’et-ha’ofáret

Ах эт-ѓазаѓа́в веэт-ѓака́сеф эт-ѓанехо́шет эт-ѓабарзэ́ль эт-ѓабеди́ль веэт-ѓаофа́рет

22. Nur das Gold und das Silber und das Kupfer und das Eisen und das Zinn und das Blei,

22. Только золото, и серебро, и медь, и железо, и олово, и свинец,

כָּל־דָּבָר אֲשֶׁר־יָבֹא בָאֵשׁ תַּעֲבִירוּ בָאֵשׁ וְטָהֵר אַךְ בְּמֵי נִדָּה יִתְחַטָּא וְכֹל אֲשֶׁר לֹא־יָבֹא בָּאֵשׁ תַּעֲבִירוּ בַמָּיִם׃

kol-dawár ascher-jawó wa’ésch ta’awíru wa’ésch wetahér ach bemé niddá jitchattá wechól aschér lo-jawó ba’ésch ta’awíru wammájim

коль-дава́р ашер-яво́ ваэ́ш таави́ру ваэ́ш ветаѓе́р ах бемэ́ нида́ йитхата́ вехо́ль аше́р ло-яво́ баэ́ш таави́ру вама́йим

23. Alles, was mit dem Feuer in Berührung kommt, führt durch das Feuer, und es wird rein, aber es soll außerdem noch mit dem Wasser der Reinigung gereinigt werden (mit der Asche der roten Kuh); und alles, was nicht mit dem Feuer in Berührung kommt, das reinigt mit Wasser.

23. Всё, что имеет соприкосновение с огнём, проведите через огонь, и оно очистится, но пусть ещё и будет очищено водой очистительной (с пеплом рыжей телицы); а всё, что не соприкасается с огнём, то очистите водой.

Unter den Trophäen wurde viel Geschirr genommen, das den Midjanitern gehörte. Sie konnten darin alles kochen, was ihnen in den Sinn kam. Ich kann mir die Speisekarte der Midjaniter nicht vorstellen, aber es ist durchaus möglich, dass sie Schweinefleisch, Pferdefleisch oder irgendetwas anderes kochten, das den Juden als Speise verboten ist. Und selbstverständlich, wenn Essen lange in einem Geschirr gekocht wird, saugt das Geschirr einen Teil dieser Lebensmittel in sich auf. Und um dieses Geschirr zu reinigen, erhitzt man es bis zur höchsten Temperatur. So macht man es übrigens auch vor Pessach, wenn man diesen oder jenen Kochtopf für den Gebrauch am Pessachfest vorbereitet, um alles Gesäuerte aus ihm herauszuholen. Hier sagt Elasar zum Volk: „Alles, was aufs Feuer gestellt wird, glüht aus, und es wird rein, aber es soll außerdem noch mit dem Wasser der Reinigung gereinigt werden.“ Das heißt, von den Resten irgendwelcher Speise, von der physischen Unreinheit, wird dieses Geschirr durch das Ausglühen gereinigt, die rituelle Unreinheit aber wird bemé niddá gereinigt, durch die Wasser der Reinigung (mit der Asche der roten Kuh).

Среди трофеев было взято много посуды, которая принадлежала мидьянитянам. Они могли готовить в ней всё, что им придёт в голову. Я не представляю себе меню мидьянитян, но вполне возможно, что они готовили свинину, конину или что-либо ещё, запрещённое евреям в пищу. И, разумеется, когда еда долго готовится в посуде, посуда впитывает в себя часть этих продуктов. И для того, чтобы очистить эту посуду, её накаливают до максимальной температуры. Так делают, кстати, и перед Песахом, когда подготавливают ту или иную кастрюлю к использованию в праздник Песах, чтобы вытащить из неё всё квасное. Здесь Эльазар говорит народу: «Всё, что ставится на огонь, прокалите, и оно очистится, но пусть ещё будет очищено и водой очистительной». То есть от остатков какой-то пищи, от физической нечистоты, эта посуда очищается через прокаливание, а ритуальная нечистота очищается бемэ́ нида́, через воды очистительные (с пеплом рыжей телицы).

Geschirr, das nicht mit dem Feuer in Berührung kommt (allerlei Soßenschüsseln, Zuckerdosen, Serviergeschirr, Teller, Schüsseln und dergleichen), wird nur mit dem Wasser der Reinigung gereinigt. Nach manchen Versionen wird von hier (aus der Tora) das Gesetz abgeleitet, dass jedes Geschirr, das ein Jude von einem Heiden erwirbt, in die Mikwe getaucht und von der Unreinheit des Heiden gereinigt werden muss. Das ist eine der Möglichkeiten des Verständnisses. Wenn heute irgendein orthodoxer Jude, der die Gebote der Tora streng einhält, irgendein Geschirr erwirbt, das von einem Nichtjuden hergestellt wurde, oder Geschirr nicht bei einem Juden kauft, dann bringt er es unbedingt in die Mikwe. Es gibt eine besondere Mikwe, in die man Geschirr tauchen und es dadurch reinigen kann.

Посуда, которая не соприкасается с огнём (всевозможные соусницы, сахарницы, посуда для подачи, тарелки, миски и тому подобное), очищается только очистительной водой. По некоторым версиям отсюда (из Торы) выводится закон, что любую посуду, которую еврей приобретает у язычника, нужно окунуть в микву и очистить её от нечистоты язычника. Это один из вариантов понимания. Сегодня, если любой ортодоксальный еврей, строго соблюдающий заповеди Торы, приобретает какую-то посуду, которая изготовлена неевреем, или покупает посуду не у еврея, то он обязательно несёт её в микву. Есть специальная миква, куда можно окунуть посуду и тем самым очистить её.

Eine andere Möglichkeit des Verständnisses ist, dass jedes Geschirr, das nicht aufs Feuer gestellt wird, natürlich nicht ausgeglüht werden muss. Man muss es einfach gründlich in Wasser abwaschen und mit Wasser mit der Asche der roten Kuh abspülen. Und danach wird alles Geschirr, alle Gegenstände, alles, was als Beute genommen wurde – all das wird zum Gebrauch erlaubt sein.

Другой вариант понимания, что всякая посуда, которая не ставится на огонь, естественно, не нуждается в том, чтобы её прокаливали. Её просто нужно тщательно отмыть в воде и омыть водой с пеплом рыжей телицы. И после этого вся посуда, все предметы, всё, что было взято в добычу – всё это будет разрешено к использованию.

וְכִבַּסְתֶּם בִּגְדֵיכֶם בַּיּוֹם הַשְּׁבִיעִי וּטְהַרְתֶּם וְאַחַר תָּבֹאוּ אֶל־הַמַּחֲנֶה׃

wechibbastém bigdechém bajom haschewi’í uthartém we’achár tawóu el-hammachané

вехибастэ́м бигдехэ́м баём ѓашевии́ утѓартэ́м веаха́р таво́у эль-ѓамаханэ́

24. Und wascht eure Kleider am siebten Tag, und danach werdet ihr ins Lager zurückkehren.“

24. И омойте одежды ваши в седьмой день, а после этого вы вернётесь в лагерь».

Die Kleider waschen – das bedeutet nicht, die Kleidung auszuziehen und zu waschen, das bedeutet, in der Kleidung unterzutauchen.

Омыть одежды – это не означает снять одежду и постирать, это означает окунуться в одежде.

Das sind die Anweisungen, die Mosche hätte geben sollen, aber im Zorn vergaß er, es zu tun, und Elasar ben Aharon macht eine Ergänzung dazu.

Это те инструкции, которые должен был дать Моше, но, разгневавшись, забыл это сделать, и Эльазар бен Аѓарон делает к ним дополнение.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajomer adonáj el-mosché lemór

ваёмер адона́й эль-моше́ лемо́р

25. Und der HERR sprach zu Mosche und sagte:

25. И сказал Господь Моше, говоря:

שָׂא אֵת רֹאשׁ מַלְקוֹחַ הַשְּׁבִי בָּאָדָם וּבַבְּהֵמָה אַתָּה וְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן וְרָאשֵׁי אֲבוֹת הָעֵדָה׃

sa et rosch malkóach haschewí ba’adám uwabbehemá attá we’el’asár hakkohén werasché awót ha’edá

са эт рош малько́ах ѓашеви́ баада́м увабеѓема́ ата́ веэлъаза́р ѓакоѓе́н вераше́ аво́т ѓаэда́

26. „Zähle, was gefangen genommen wurde, unter den Menschen und unter den Tieren, du und Elasar der Kohen und die Häupter der Gemeinden.

26. «Посчитай взятое в плен, среди людей и среди животных, ты и Эльазар-коѓен, и главы общин.

Das heißt, man muss genau zählen, wie viele Menschen und wie viele Tiere gefangen genommen wurden. Mosche soll nicht allein über alles Erbeutete Buch führen, sondern zusammen mit Elasar und den Häuptern der Gemeinden, damit alles ehrlich zugeht, damit niemand jemanden verdächtigt. Die ganze Buchhaltung ist offen.

То есть нужно точно посчитать, сколько людей и сколько животных взято в плен. Моше не один должен вести учёт всего взятого в добычу, а вместе с Эльазаром и главами общин, чтобы всё было по-честному, чтобы никто никого не подозревал. Бухгалтерия вся открыта.

וְחָצִיתָ אֶת־הַמַּלְקוֹחַ בֵּין תֹּפְשֵׂי הַמִּלְחָמָה הַיֹּצְאִים לַצָּבָא וּבֵין כָּל־הָעֵדָה׃

wechazíta et-hammalkóach ben tofessé hammilchamá hajoze’ím lazzawá uwén kol-ha’edá

вехаци́та эт-ѓамалько́ах бен тофесэ́ ѓамильхама́ ѓаёцеи́м лацава́ увэ́н коль-ѓаэда́

27. Und diese ganze Beute sollst du in zwei Teile teilen zwischen denen, die in den Krieg ausgezogen sind, und zwischen der ganzen Gemeinde.

27. И всю эту добычу ты разделишь на две части между теми, кто выходил на войну, и между всей общиной.

וַהֲרֵמֹתָ מֶכֶס לַיהוָה מֵאֵת אַנְשֵׁי הַמִּלְחָמָה הַיֹּצְאִים לַצָּבָא אֶחָד נֶפֶשׁ מֵחֲמֵשׁ הַמֵּאוֹת מִן־הָאָדָם וּמִן־הַבָּקָר וּמִן־הַחֲמֹרִים וּמִן־הַצֹּאן׃

waharemotá méches ladonáj me’ét ansché hammilchamá hajoze’ím lazzawá echád néfesch mechamésch hamme’ót min-ha’adám umin-habbakár umin-hachamorím umin-hazzón

ваѓаремота́ мэ́хес ладона́й меэ́т анше́ ѓамильхама́ ѓаёцеи́м лацава́ эха́д нэ́феш мехамэ́ш ѓамео́т мин-ѓаада́м умин-ѓабака́р умин-ѓахамори́м умин-ѓацо́н

28. Und du sollst dem HERRN eine Abgabe entrichten von den Kriegern, die in den Krieg ausgezogen sind, je eins von fünfhundert, von den gefangenen Menschen, vom Großvieh, von den Eseln und vom Kleinvieh.

28. И воздашь дань Господу от тех воинов, которые выходили на войну, по одному на пятьсот, от пленных людей, от крупного скота, от ослов и от мелкого скота.

Das heißt, von allem, was gefangen genommen wurde, von ihrer Hälfte, geben die, die in den Krieg ausgezogen waren, ein Fünfhundertstel ab (wörtlich – sie erheben eine Abgabe für den HERRN). Und was soll mit diesem einen Fünfhundertstel geschehen, das die zwölftausend Krieger abgeben werden?

То есть от всего, что взято в плен, от своей половины, одну пятисотую часть отдают (дословно – поднимают дань Господу) те, кто на войну выходил. И что же делать с этой одной пятисотой частью, которую отдадут двенадцать тысяч воинов?

מִמַּחֲצִיתָם תִּקָּחוּ וְנָתַתָּה לְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן תְּרוּמַת יְהוָה׃

mimmachazitám tikkáchu wenatattá le’el’asár hakkohén terumát adonáj

мимахацита́м тика́ху венатата́ леэльаза́р ѓакоѓе́н терума́т адона́й

29. Nehmt es von ihrer Hälfte, und du sollst es Elasar dem Kohen geben. Das ist eine Erhebung für den HERRN.

29. Возьмите от их половины, и дашь Эльазару-коѓену. Это возношение Господу.

Ich wiederhole es noch einmal: Die zwölftausend Krieger geben von ihrer Hälfte ein Fünfhundertstel ab: von den Menschen, vom Großvieh, von den Eseln und vom Kleinvieh. Und das ist heilig, das ist eine Erhebung für den HERRN, sie wird Elasar dem Kohen gegeben.

Ещё раз повторю: двенадцать тысяч воинов со своей половины отдают одну пятисотую часть: от людей, от крупного скота, от ослов и от мелкого скота. И это священно, это возношение Господу, даётся оно Эльазару-коѓену.

וּמִמַּחֲצִת בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל תִּקַּח אֶחָד אָחֻז מִן־הַחֲמִשִּׁים מִן־הָאָדָם מִן־הַבָּקָר מִן־הַחֲמֹרִים וּמִן־הַצֹּאן מִכָּל־הַבְּהֵמָה וְנָתַתָּה אֹתָם לַלְוִיִּם שֹׁמְרֵי מִשְׁמֶרֶת מִשְׁכַּן יְהוָה׃

umimmachazít bene-jisraél tikkách echád achús min-hachamischím min-ha’adám min-habbakár min-hachamorím umin-hazzón mikkol-habbehemá wenatattá otám lalwijím schomeré mischméret mischkán adonáj

умимахаци́т бене-йисраэ́ль тика́х эха́д аху́з мин-ѓахамиши́м мин-ѓаада́м мин-ѓабака́р мин-ѓахамори́м умин-ѓацо́н миколь-ѓабеѓема́ венатата́ ота́м лальвийи́м шомерэ́ мишмэ́рет мишка́н адона́й

30. Und von der Hälfte der Söhne Israels nimm ein Fünfzigstel: vom Menschen, vom Großvieh, von den Eseln, und vom Kleinvieh, und du sollst es den Leviten geben, die beim Zelt des HERRN dienen.“

30. А из половины сыновей Израиля возьми одну пятидесятую: от человека, от крупного скота, от ослов, и от мелкого скота, и отдашь её левитам, которые служат при Шатре Господа».

Das heißt, von seiner Hälfte zahlt das Volk Israel, die, die nicht am Krieg teilgenommen haben, zehnmal mehr: Statt eines Fünfhundertstels geben sie ein Fünfzigstel. Später, viele Jahrhunderte danach, wird auch David die Beute ebenso teilen.

То есть от своей половины народ Израиля, те, кто не участвовал в войне, платят в десять раз больше: вместо одной пятисотой они дают одну пятидесятую часть. Позже, много веков спустя, также будет делить добычу и Давид.

וַיַּעַשׂ מֹשֶׁה וְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן כַּאֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה׃

wajá’as mosché we’el’asár hakkohén ka’aschér ziwwá adonáj et-mosché

вая́ас моше́ веэлъаза́р ѓакоѓе́н кааше́р цива́ адона́й эт-моше́

31. Und Mosche und Elasar der Kohen taten, wie der HERR Mosche geboten hatte.

31. И сделали Моше и Эльазар-коѓен, как заповедовал Господь Моше.

וַיְהִי הַמַּלְקוֹחַ יֶתֶר הַבָּז אֲשֶׁר בָּזְזוּ עַם הַצָּבָא צֹאן שֵׁשׁ־מֵאוֹת אֶלֶף וְשִׁבְעִים אֶלֶף וַחֲמֵשֶׁת־אֲלָפִים׃

wajhí hammalkóach jéter habbás aschér basesú am hazzawá zon schesch-me’ót élef weschiw’ím élef wachaméschet alafím

вайѓи́ ѓамалько́ах е́тер ѓаба́з аше́р базезу́ ам ѓацава́ цон шеш-мео́т э́леф вешивъи́м э́леф вахамэ́шет алафи́м

32. Und es war die gesamte Beute (vor der Teilung), die ganze Beute, die die Krieger dem Volk ins Lager gebracht hatten: an Kleinvieh sechshundertfünfundsiebzigtausend,

32. И было всего добычи (до разделения), всей добычи, которую воины принесли народу в стан: скота мелкого шестьсот семьдесят пять тысяч,

וּבָקָר שְׁנַיִם וְשִׁבְעִים אָלֶף׃

uwakár schenájim weschiw’ím álef

увака́р шена́йим вэшивъи́м а́леф

33. Und an Rindern zweiundsiebzigtausend,

33. И быков семьдесят две тысячи,

וַחֲמֹרִים אֶחָד וְשִׁשִּׁים אָלֶף׃

wachamorím echád weschischím álef.

вахамори́м эха́д вешиши́м а́леф.

34. Und an Eseln einundsechzigtausend.

34. И ослов шестьдесят одна тысяча.

וְנֶפֶשׁ אָדָם מִן־הַנָּשִׁים אֲשֶׁר לֹא־יָדְעוּ מִשְׁכַּב זָכָר כָּל־נֶפֶשׁ שְׁנַיִם וּשְׁלֹשִׁים אָלֶף׃

wenéfesch adám min-hannaschím aschér lo-jadeú mischkáw sachár kol-néfesch schenájim uschloschím álef

венэ́феш ада́м мин-ѓанаши́м аше́р ло-ядеу́ мишка́в заха́р коль-нэ́феш шена́йим ушлоши́м а́леф

35. Und an Menschenseelen unter den übrigen Frauen, die keinen Mann erkannt hatten, insgesamt zweiunddreißigtausend Seelen.

35. И души человеческой среди оставшихся женщин, которые не познали мужа, всего душ тридцать две тысячи.

וַתְּהִי הַמֶּחֱצָה חֵלֶק הַיֹּצְאִים בַּצָּבָא מִסְפַּר הַצֹּאן שְׁלֹשׁ־מֵאוֹת אֶלֶף וּשְׁלֹשִׁים אֶלֶף וְשִׁבְעַת אֲלָפִים וַחֲמֵשׁ מֵאוֹת׃

wattehí hammechezá chélek hajoze’ím bazzawá mispár hazzón schelosch-me’ót élef uschloschím élef weschiw’át alafím wachamésch me’ót

ватеѓи́ ѓамехеца́ хэ́лек ѓаёцеи́м бацава́ миспа́р ѓацо́н шелош-мео́т э́леф ушлоши́м э́леф вешивъа́т алафи́м вахамэ́ш мео́т

36. Und die Hälfte, die denen zufiel, die zum Dienst ausgezogen waren, betrug: an Kleinvieh dreihundertsiebenunddreißigtausendfünfhundert.

36. И была половина, которая досталась тем, кто выходил на службу: мелкого скота триста тридцать семь тысяч пятьсот.

וַיְהִי הַמֶּכֶס לַיהוָה מִן־הַצֹּאן שֵׁשׁ מֵאוֹת חָמֵשׁ וְשִׁבְעִים׃

wajhí hamméches ladonáj min-hazzón schesch me’ót chamésch weschiw’ím

вайѓи́ ѓамэ́хес ладона́й мин-ѓацо́н шеш мео́т хамэ́ш вешивъи́м

37. Und die Abgabe für den HERRN vom Kleinvieh: sechshundertfünfundsiebzig.

37. И дань Господу от мелкого скота: шестьсот семьдесят пять.

Wer einen Taschenrechner hat, kann es nachprüfen.

У кого есть калькулятор, может проверить.

וְהַבָּקָר שִׁשָּׁה וּשְׁלֹשִׁים אָלֶף וּמִכְסָם לַיהוָה שְׁנַיִם וְשִׁבְעִים׃

wehabbakár schischá uschloschím álef umichsám ladonáj schenájim weschiw’ím

веѓабака́р шиша́ ушлоши́м а́леф умихса́м ладона́й шена́йим вешивъи́м

38. Und an Großvieh – sechsunddreißigtausend, und davon für den HERRN – zweiundsiebzig Stück.

38. А крупного скота – тридцать шесть тысяч, и среди них Господу – семьдесят две единицы.

 
וַחֲמֹרִים שְׁלֹשִׁים אֶלֶף וַחֲמֵשׁ מֵאוֹת וּמִכְסָם לַיהוָה אֶחָד וְשִׁשִּׁים׃

wachamorím scheloschím élef wachamésch me’ót umichsám ladonáj echád weschischím

вахамори́м шелоши́м э́леф вахамэ́ш мео́т умихса́м ладона́й эха́д вешиши́м

39. Und die Esel – dreißigtausendfünfhundert, und die Abgabe von ihnen für den HERRN – einundsechzig.

39. А ослы – тридцать тысяч пятьсот, и дань от них Господу – шестьдесят один.

וְנֶפֶשׁ אָדָם שִׁשָּׁה עָשָׂר אָלֶף וּמִכְסָם לַיהוָה שְׁנַיִם וּשְׁלֹשִׁים נָפֶשׁ׃

wenéfesch adám schischá assár álef umichsám ladonáj schenájim uschloschím náfesch

венэ́феш ада́м шиша́ аса́р а́леф умихса́м ладона́й шена́йим ушлоши́м на́феш

40. Und an Menschenseelen – sechzehntausend, und die Abgabe von ihnen für den HERRN – zweiunddreißig Seelen.

40. А души человеческой – шестнадцать тысяч, и дань от них Господу – тридцать две души.

Diese Menschen werden beim Zelt der Begegnung dienen, sie werden den Kohanim bei dem Dienst helfen, der nicht mit dem heiligen Dienst verbunden ist: Holz und Wasser beschaffen und ähnliche Arbeiten.

Эти люди будут служить при Шатре откровения, будут помогать коѓенам в служении, которое не связано со служением священным: заготовка дров, воды и подобные работы.

וַיִּתֵּן מֹשֶׁה אֶת־מֶכֶס תְּרוּמַת יְהוָה לְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן כַּאֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה׃

wajittén mosché et-méches terumát adonáj le’el’asár hakkohén ka’aschér ziwwá adonáj et-mosché

вайитэ́н моше́ эт-мэ́хес терума́т адона́й леэлъаза́р ѓакоѓе́н кааше́р цива́ адона́й эт-моше́

41. Und Mosche gab die Abgabe der Erhebung für den Höchsten Elasar dem Kohen, wie der HERR Mosche befohlen hatte.

41. И отдал Моше дань возношения Всевышнему Эльазару-коѓену, как повелел Господь Моше.

וּמִמַּחֲצִית בְּנֵי יִשְׂרָאֵל אֲשֶׁר חָצָה מֹשֶׁה מִן־הָאֲנָשִׁים הַצֹּבְאִים׃

umimmachazít bené jisraél aschér chazá mosché min-ha’anaschím hazzowe’ím

умимахаци́т бенэ́ йисраэ́ль аше́р хаца́ моше́ мин-ѓаанаши́м ѓацовеи́м

42. Und von der Hälfte der Söhne Israels, die Mosche (abgesondert) genommen hatte von denen, die aus dem Krieg zurückgekehrt waren,

42. А от половины сыновей Израиля, которую (выделил) взял Моше у тех, кто вернулся с войны,

וַתְּהִי מֶחֱצַת הָעֵדָה מִן־הַצֹּאן שְׁלֹשׁ־מֵאוֹת אֶלֶף וּשְׁלֹשִׁים אלֶף שִׁבְעַת אֲלָפִים וַחֲמֵשׁ מֵאוֹת׃

wattehí mechezát ha’edá min-hazzón schelosch-meót élef uschloschím élef schiw’át alafím wachamésch meót

ватеѓи́ мехеца́т ѓаэда́ мин-ѓацо́н шелош-мео́т э́леф ушлоши́м э́леф шивъа́т алафи́м вахамэ́ш мео́т

43. Und die Hälfte, die der Gemeinde zufiel, war: vom Kleinvieh – dreihundertsiebenunddreißigtausendfünfhundert,

43. И была половина, которая досталась общине: от мелкого скота – триста тридцать семь тысяч пятьсот,

וּבָקָר שִׁשָּׁה וּשְׁלֹשִׁים אָלֶף׃

uwakár schischá uschloschím álef

увака́р шиша́ ушлоши́м а́леф

44. Und vom Großvieh – sechsunddreißigtausend,

44. И крупного скота – тридцать шесть тысяч,

וַחֲמֹרִים שְׁלֹשִׁים אֶלֶף וַחֲמֵשׁ מֵאוֹת׃

wachamorím scheloschím élef wachamésch meót

вахамори́м шелоши́м э́леф вахамэ́ш мео́т

45. Und von den Eseln – dreißigtausendfünfhundert,

45. И ослов – тридцать тысяч пятьсот,

וְנֶפֶשׁ אָדָם שִׁשָּׁה עָשָׂר אָלֶף׃

wenéfesch adám schischá assár álef

венэ́феш ада́м шиша́ аса́р а́леф

46. Und an menschlichen Seelen – sechzehntausend.

46. И души человеческой – шестнадцать тысяч.

Hier gibt die Tora, anders als in den Versen 37 bis 40, wo ausführlich aufgezählt ist, was den Kohanim gegeben wird, was eine heilige Spende, eine heilige Erhebung für den HERRN ist, nicht noch einmal eine ausführliche Liste. Wir könnten erwarten, wie es in der Tora oft vorkommt, dass sich die Liste wiederholt, aber die Tora sagt das nicht, sondern sie sagt so:

Здесь, в отличие от стихов с 37 по 40, где перечислено подробно то, что отдаётся коѓенам, что является священным пожертвованием, священным возношением Господу, Тора не приводит снова подробный список. Мы могли бы ожидать, как это часто бывает в Торе, что список повторится, но Тора не говорит этого, а говорит так:

וַיִּקַּח מֹשֶׁה מִמַּחֲצִת בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל אֶת־הָאָחֻז אֶחָד מִן־הַחֲמִשִּׁים מִן־הָאָדָם וּמִן־הַבְּהֵמָה וַיִּתֵּן אֹתָם לַלְוִיִּם שֹׁמְרֵי מִשְׁמֶרֶת מִשְׁכַּן יְהוָה כַּאֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה׃

wajikkách mosché mimmachazít bene-jisraél et-ha’achúz echád min-hachamischím min-ha’adám umin-habbehemá wajittén otám lalwijím schomeré mischméret mischkán adonáj ka’aschér ziwwá adonáj et-mosché

вайика́х моше́ мимахаци́т бене-йисраэ́ль эт-ѓааху́з эха́д мин-ѓахамиши́м мин-ѓаада́м умин-ѓабеѓема́ вайитэ́н ота́м лальвийи́м шомерэ́ мишмэ́рет мишка́н адона́й кааше́р цива́ адона́й эт-моше́

47. Und Mosche nahm von jener Hälfte, die für die Söhne Israels ausgesondert ist, ein Fünfzigstel von jedem Menschen und vom Vieh und gab es den Leviten, die über den Mischkan des HERRN Wache halten, wie der HERR Mosche geboten hatte.

47. И взял Моше от той половины, которая выделена для сынов Израиля, одну пятидесятую от всякого человека и от скота, и отдал её левитам, которые стоят на страже Мишкана Господа, как повелел Господь Моше.

Der Krieg ist also siegreich beendet, die Vergeltung ist vollzogen, die Beute ist gerecht geteilt, gemäß den Anordnungen des Höchsten. Mosche hat Anweisungen gegeben, wie die siegreichen Krieger, die in den Krieg gezogen waren, ins Lager zurückkehren werden, wie sie sich selbst und die Beute reinigen werden. Und nach alldem geschieht noch ein Ereignis, ein völlig unerwartetes.

Итак, война победоносно завершена, отмщение свершилось, добыча разделена по справедливости, в соответствии с повелениями Всевышнего. Моше дал указания относительно того, как победившие воины, ходившие на войну, будут возвращаться в лагерь, как они будут очищать себя и добычу. И после всего этого происходит ещё одно событие, совершенно неожиданное.

וַיִּקְרְבוּ אֶל־מֹשֶׁה הַפְּקֻדִים אֲשֶׁר לְאַלְפֵי הַצָּבָא שָׂרֵי הָאֲלָפִים וְשָׂרֵי הַמֵּאוֹת׃

wajikrewú el-mosché happekudím aschér le’alfé hazzawá saré ha’alafím wesaré hammeót

вайикреву́ эль-моше́ ѓапекуди́м аше́р леальфэ́ ѓацава́ сарэ́ ѓаалафи́м весарэ́ ѓамео́т

48. Und es traten zu Mosche die Befehlshaber, die Tausendschaftsführer des Heeres und die Hundertschaftsführer des Heeres,

48. И приблизились к Моше командиры, тысячники армии и сотники армии,

Wir erinnern uns, dass das genau die Leute sind, über die Mosche zornig geworden ist.

Мы помним, что это те самые люди, на которых разгневался Моше.

וַיֹּאמְרוּ אֶל־מֹשֶׁה עֲבָדֶיךָ נָשְׂאוּ אֶת־רֹאשׁ אַנְשֵׁי הַמִּלְחָמָה אֲשֶׁר בְּיָדֵנוּ וְלֹא־נִפְקַד מִמֶּנּוּ אִישׁ׃

wajomerú el-mosché awadécha nasseú et-rósch ansché hammilchamá aschér bejadénu welo-nifkád mimménu isch

ваёмеру́ эль-моше́ авадэ́ха насеу́ эт-ро́ш анше́ ѓамильхама́ аше́р беядэ́ну вело-нифка́д мимэ́ну иш

49. Und sie sagten zu Mosche: „Deine Knechte haben alle Krieger Kopf für Kopf gezählt, die uns anvertraut waren (unter unser Kommando gegeben), und wir haben nicht einen einzigen Mann verloren.

49. И сказали Моше: «Рабы твои пересчитали поголовно всех воинов, которые были нам вверены (отданы под наше командование), и мы не потеряли ни одного человека.

Das heißt: „Uns ist ein Wunder geschehen, wir haben eine militärische Operation durchgeführt, und unsere Verluste – null.“

То есть: «С нами случилось чудо, мы провели военную операцию и наших потерь – ноль».

וַנַּקְרֵב אֶת־קָרְבַּן יְהוָה אִישׁ אֲשֶׁר מָצָא כְלִי־זָהָב אֶצְעָדָה וְצָמִיד טַבַּעַת עָגִיל וְכוּמָז לְכַפֵּר עַל־נַפְשֹׁתֵינוּ לִפְנֵי יְהוָה׃

wannakréw et-korbán adonáj isch aschér mazá cheli-saháw ez’adá wezamíd tabbá’at agíl wechumás lechappér al-nafschoténu lifné adonáj

ванакрэ́в эт-корба́н адона́й иш аше́р маца́ хели-заѓа́в эцъада́ вецами́д таба́ат аги́ль вехума́з лехапэ́р аль-нафшотэ́ну лифнэ́ адона́й

50. Wir werden dem Höchsten als Opfer darbringen, jeder von uns, was er gefunden hat: von goldenen Geräten, von Fußspangen, Armspangen, Ringen, Ohrringen, chumás (intimen Schmuckstücken), um unsere Seele vor dem HERRN zu sühnen.“

50. Мы принесём в жертву Всевышнему, всякий из нас, что нашёл: из золотых принадлежностей, из браслетов для ног, браслетов для рук, колец, серёг, хума́з (интимных украшений), чтобы искупить душу нашу перед Господом».

Jene Befehlshaber, die in Gefahr waren, an der militärischen Operation teilgenommen haben und in Frieden zurückgekehrt sind, begreifen das Wunderbare des Geschehens und sagen: „Wir wollen dem HERRN ein Opfer darbringen.“ Mosche war nicht über die einfachen Soldaten zornig, Mosche war über die Befehlshaber zornig, deshalb haben die einfachen Soldaten von dem Geplünderten nichts dargebracht. Gerade die Befehlshaber haben beschlossen, dem HERRN ein Opfer darzubringen.

Те командиры, которые были в опасности, участвовали в военной операции и мирно вернулись, понимают чудесность происходящего и говорят: «Мы хотим принести жертву Господу». Моше не гневался на простых солдат, Моше гневался на командиров, поэтому простые солдаты из награбленного ничего не принесли. Именно командиры решили принести жертву Господу.

וַיִּקַּח מֹשֶׁה וְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן אֶת־הַזָּהָב מֵאִתָּם כֹּל כְּלִי מַעֲשֶׂה׃

wajikkách mosché we’el’asár hakkohén et-hassaháw me’ittám kol kelí ma’assé

вайика́х моше́ веэлъаза́р ѓакоѓе́н эт-ѓазаѓа́в меита́м коль кели́ маасэ́

51. Und Mosche und Elasar, der Kohen, nahmen von ihnen alle goldenen Gegenstände,

51. И взял Моше и Эльазар-коѓен у них все золотые изделия,

וַיְהִי כָּל־זְהַב הַתְּרוּמָה אֲשֶׁר הֵרִימוּ לַיהוָה שִׁשָּׁה עָשָׂר אֶלֶף שְׁבַע־מֵאוֹת וַחֲמִשִּׁים שָׁקֶל מֵאֵת שָׂרֵי הָאֲלָפִים וּמֵאֵת שָׂרֵי הַמֵּאוֹת׃

wajhí kol-seháw hatterumá aschér herímu ladonáj schischá assár élef schewa-meót wachamischím schákel me’ét saré ha’alafím ume’ét saré hammeót

вайѓи́ коль-зеѓа́в ѓатерума́ аше́р ѓери́му ладона́й шиша́ аса́р э́леф шева-мео́т вахамиши́м ша́кель меэ́т сарэ́ ѓаалафи́м умеэ́т сарэ́ ѓамео́т

52. Und die Erhebung von all dem Gold, das sie dem HERRN darbrachten, betrug sechzehntausendsiebenhundertfünfzig Schekel, von den Tausendschaftsführern und von den Hundertschaftsführern.

52. И было возношение всего золота, которое принесли Господу, шестнадцать тысяч семьсот пятьдесят шекелей, от тысячников и от сотников.

אַנְשֵׁי הַצָּבָא בָּזְזוּ אִישׁ לוֹ׃

ansché hazzawá basesú isch lo

анше́ ѓацава́ базезу́ иш ло

53. Die einfachen Krieger aber nahmen jeder für sich das, was er geplündert hatte.

53. А простые воины взяли каждый себе то, что награбил.

Sie haben dem HERRN nichts als Opfer dargebracht, das ist eine freiwillige Sache. Es gibt einen gewissen Zusammenhang zwischen der Zurechtweisung der Tausendschaftsführer und Hundertschaftsführer durch Mosche, mag sie auch im Zorn gewesen sein, und ihrem Opfer, das sie nach einigem Nachdenken beschlossen, dem HERRN darzubringen. Diejenigen, die von Mosche keine Zurechtweisung erhalten haben, haben nichts dargebracht.

Они в жертву Господу ничего не принесли, это дело добровольное. Есть некая взаимосвязь между обличением Моше, пусть и во гневе, тысячников и сотников и их жертвоприношением, которое они, подумав, решили принести Господу. Те, кто не получил обличения от Моше, не принесли ничего.

וַיִּקַּח מֹשֶׁה וְאֶלְעָזָר הַכֹּהֵן אֶת־הַזָּהָב מֵאֵת שָׂרֵי הָאֲלָפִים וְהַמֵּאוֹת וַיָּבִאוּ אֹתוֹ אֶל־אֹהֶל מוֹעֵד זִכָּרוֹן לִבְנֵי־יִשְׂרָאֵל לִפְנֵי יְהוָה׃

wajikkách mosché we’el’asár hakkohén et-hassaháw me’ét saré ha’alafím wehammeót wajawíu otó el-óhel mo’éd sikkarón liwne-jisraél lifné adonáj

вайика́х моше́ веэлъаза́р ѓакоѓе́н эт-ѓазаѓа́в меэ́т сарэ́ ѓаалафи́м веѓамео́т ваяви́у ото́ эль-о́ѓель моэ́д зикаро́н ливне-йисраэ́ль лифнэ́ адона́й

54. Und Mosche und Elasar, der Kohen, nahmen das Gold von den Tausendschaftsführern und von den Hundertschaftsführern und brachten es in das Zelt der Begegnung zum Gedenken für die Söhne Israels vor dem HERRN.

54. И взял Моше и Эльазар-коѓен золото от тысячников и от сотников, и принесли его в Шатёр откровения в памятование для сыновей Израиля перед Господом.

Das heißt, im Zelt der Begegnung werden, wie in einer Art Museum, diese goldenen Schmuckstücke aufbewahrt werden zum Gedenken daran, dass der HERR sein Volk während des Krieges beschützt. Zum Gedenken daran, dass der Mensch dem HERRN gegenüber Dankbarkeit empfinden kann und soll dafür, dass Er ihn während des Krieges beschützt hat, diese Dankbarkeit spüren und seine ganze Beute (und in jenen Zeiten war diese Beute manchmal der Lohn, die Vergütung des Kriegers) dem Höchsten geben kann und soll. Das ist eine Unterweisung, die das Volk Israel für lange Zeiten erhalten hat.

То есть в Шатре откровения, как в своеобразном музее, будут храниться эти золотые украшения в память о том, что Господь защищает свой народ во время войны. В память о том, что человек может и должен испытывать благодарность к Господу за то, что Он защитил его во время войны, ощутить эту благодарность и отдать всю свою добычу (а по тем временам добыча эта порой была платой, вознаграждением воина) Всевышнему. Это наставление, которое народ Израиля получил на долгие времена.

Geografische Neuigkeiten (32,1–42)

Географические новости (32:1-42)

Mit Gottes Hilfe setzen wir mit euch das Studium des Wochenabschnitts Matot fort und werden Kapitel 32 des Buches Bemidbar lesen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучение недельной главы Матот и будем читать 32 главу книги Бемидбар.

וּמִקְנֶה רַב הָיָה לִבְנֵי רְאוּבֵן וְלִבְנֵי־גָד עָצוּם מְאֹד וַיִּרְאוּ אֶת־אֶרֶץ יַעְזֵר וְאֶת־אֶרֶץ גִּלְעָד וְהִנֵּה הַמָּקוֹם מְקוֹם מִקְנֶה׃

umikné raw hajá liwné re’uwén weliwne-gád azúm me’ód wajir’ú et-érez ja׳sér we’et-érez gil’ád wehinné hammakóm mekóm mikné

умикнэ́ рав ѓая́ ливнэ́ реувэ́н веливне-га́д ацу́м мео́д вайиръу́ эт-э́рец я׳зэ́р веэт-э́рец гилъа́д веѓинэ́ ѓамако́м меко́м микнэ́

1. Die Söhne Re’uwens und die Söhne Gads hatten eine große Menge Vieh, und sie sahen das Land Jaser und das Land Gil’ad, und siehe, dieser Ort ist ein Ort, der sich zum Weiden des Viehs eignet.

1. У сыновей Реувена и у сыновей Гада было большое количество скота, и увидели они землю Язер и землю Гильад, и вот, это место – место, которое подходит для выпаса скота.

Die Länder Jaser und Gil’ad – das sind Länder der Amoriter, die der Höchste dem Volk Israel zu erobern gegeben hat. Es gibt in der Region nicht so viele Orte, die sich zum Weiden des Viehs eignen, besonders wenn deine Herden sehr groß sind. In ganz Israel weiden hier und da kleine Herden, und obwohl unsere Vorfahren Viehzüchter waren, ist das Land Israel auf dem größten Teil seines Gebiets wenig für die Viehzucht geeignet. Aber lasst uns zuerst daran erinnern, wovon wir sprechen, wenn wir vom Land Israel sprechen. Beim Bund zwischen den zerteilten Leibern versprach der Höchste Awraham, ihm das Land vom Prat bis zum Bach Ägyptens zu geben. Davon lesen wir im Buch Bereschit (15,18–21): „An jenem Tag schloss der HERR mit Awram einen Bund und sprach: ‚Deiner Nachkommenschaft habe Ich dieses Land gegeben, vom Fluss Ägyptens bis zum großen Fluss, dem Fluss Prat (Euphrat): der Keniter und der Kenisiter und der Kadmoniter und der Hetiter und der Perisiter und der Refaim und der Amoriter und der Kanaaniter und der Girgaschiter und der Jewusiter.‘“ Diese Länder, von denen wir jetzt sprechen, gehören zu diesen Gebieten. Beim Bund der Beschneidung sagt der Höchste, dass er Awraham das Land Kanaan geben wird. Davon lesen wir in Kapitel 17 des Buches Bereschit, in Vers 8: „Und Ich werde dir und deiner Nachkommenschaft nach dir das Land deines Aufenthalts geben, das ganze Land Kanaan, zum ewigen Besitz…“, das heißt jenes Land, das jenseits des Jordan liegt, das das Volk Israel noch erobern muss, nachdem es den Jordan überschritten hat. Zwei Bünde und zwei Teile des Gebiets Israels. Wenn das Volk Israel sich nur in Kanaan befindet, gleichsam auf einer Art Insel, dann ist es gegenüber den anderen Völkern verschlossen. Um eine Verbindung mit den anderen Völkern zu haben, hat das Volk Israel ein ausgedehnteres Gebiet vom Prat bis zum Bach Ägyptens.

Земли Язер и Гильяд – это земли эмореев, которые Всевышний дал завоевать народу Израиля. Не так много в регионе мест, которые подходят для выпаса скота, особенно если у тебя стада очень большие. По всему Израилю пасутся тут и там маленькие стада, и, хотя наши предки были животноводами, страна Израиля на большинстве своей территории мало приспособлена для животноводства. Но давайте сначала вспомним, о чём мы говорим, когда мы говорим о стране Израиля. Во время Завета между рассечённых тел Всевышний пообещал Авраѓаму, что даст ему землю от Прата до потока Египетского. Об этом мы читаем в книге Берешит (15:18-21): «В тот день заключил Господь с Аврамом завет, говоря: «Потомству твоему Я отдал землю эту от реки Египетской до великой реки, реки Прат (Евфрат): кейнеев, и книзеев, и кадмонеев, и хеттов, и призеев, и рефаим, и эмореев, и кнаанеев, и гиграшеев, и йевусеев». Эти земли, о которых мы говорим сейчас, входят в состав этих территорий. Во время Завета обрезания Всевышний говорит, что он даст Авраѓаму страну Кнаан. Мы читаем об этом в 17 главе книги Берешит, в 8 стихе: «И дам тебе и потомству твоему после тебя землю твоего пребывания, всю землю Кнаан, во владение вечное…», то есть ту страну, которая за Иорданом, которую народ Израиля ещё должен завоевать, перейдя Иордан. Два завета и два участка территории Израиля. Когда народ Израиля находится только в Кнаане, как бы на своеобразном острове, то он закрыт от других народов. Для того чтобы иметь связь с другими народами, народ Израиля имеет более широкую территорию от Прата до потока Египетского.

Stellen wir uns vor, was geschehen wäre, wenn die Söhne Re’uwens und die Söhne Gads diese Länder nicht erspäht hätten. In diesem Fall wären diese Länder öde gewesen. Wie hätte das Land Israel ausgesehen? Auf der einen Seite das Meer, auf der anderen Seite eben jene öden Länder, auf die jetzt die Söhne Re’uwens und die Söhne Gads blicken. Im Süden die Wüste Sinai, und im Norden, dort, wo jetzt der heutige Libanon ist, waren undurchdringliche Wälder. Das Land Israel wäre wie eine Insel gewesen, abgetrennt durch undurchdringliche Wälder, Meere, Wüsten und Felder von der ganzen umgebenden Welt. Und das Volk Israel wäre in diesem Reich hinter den sieben Bergen von allen isoliert gewesen, das Volk wäre in einer Art geistlichem Brutkasten verschlossen gewesen.

Давайте представим себе, что бы произошло, если бы сыновья Реувена и сыновья Гада не углядели эти земли. В таком случае эти земли были бы пустынными. Как бы выглядела страна Израиля? С одной стороны – море, с другой стороны – те самые пустынные земли, на которые сейчас смотрят сыновья Реувена и сыновья Гада. С юга – пустыня Синай, а с севера – там, где сейчас современный Ливан, были непроходимые леса. Страна Израиля была бы как остров, отделённый непроходимыми лесами, морями, пустынями и полями от всего окружающего мира. И народ Израиля был бы в этом тридевятом царстве изолирован от всех, был бы закрыт народ в своеобразном духовном инкубаторе.

Aber es gibt auch eine andere Möglichkeit. Die Möglichkeit, bei der das Volk Israel Umgang mit den Völkern der Welt hat, und das ist das verheißene Gebiet vom Bach Ägyptens bis zum Euphrat. Und darin liegt die besondere Bedeutung dessen, dass die Söhne Re’uwens und die Söhne Gads dieses Land ins Auge gefasst haben. Jetzt wird es ein ständig bewohntes Gebiet geben, das das Land Israel mit den anderen Völkern verbindet.

Но есть и другой вариант. Вариант, когда народ Израиля имеет общение с народами мира, и это – обетованная территория от потока Египетского до Евфрата. И в этом особенная значимость того, что сыновья Реувена и сыновья Гада присмотрели эту землю. Теперь будет постоянно населённая территория, соединяющая страну Израиля с другими народами.

Sie haben also dieses Gebiet gesehen. Sie haben gesehen, dass es sich gut zum Weiden des Viehs eignet. Aber ist es so einfach, darum zu bitten, sich in diesem Land ansiedeln zu dürfen?

Итак, они увидели эту территорию. Увидели, что она хорошо подходит для выпаса скота. Но так ли просто попросить поселиться на этой земле?

וַיָּבֹאוּ בְנֵי־גָד וּבְנֵי רְאוּבֵן וַיֹּאמְרוּ אֶל־מֹשֶׁה וְאֶל־אֶלְעָזָר הַכֹּהֵן וְאֶל־נְשִׂיאֵי הָעֵדָה לֵאמֹר׃

wajawóu wene-gád uwné re’uwén wajomerú el-mosché we’el-el’asár hakkohén we’el-nessi’é ha’edá lemór

ваяво́у вене-га́д увнэ́ реувэ́н ваёмеру́ эль-моше́ веэль-элъаза́р ѓакоѓе́н веэль-несиэ́ ѓаэда́ лемо́р

2. Und es kamen die Söhne Gads und die Söhne Re’uwens und sagten zu Mosche und zu Elasar, dem Kohen, und zu allen Häuptern der Gemeinde und sprachen:

2. И пришли сыновья Гада и сыновья Реувена, и сказали Моше, и Эльазару-коѓену, и всем главам общины, говоря:

Im nächsten Vers werden sie neun Städte der Amoriter aufzählen und damit die ganze Geografie des eroberten Landes beschreiben.

В следующем стихе они перечислят девять городов эмореев, описывая всю географию завоёванной страны.

עֲטָרוֹת וְדִיבֹן וְיַעְזֵר וְנִמְרָה וְחֶשְׁבּוֹן וְאֶלְעָלֵה וּשְׂבָם וּנְבוֹ וּבְעֹן׃

atarót wediwón weja׳sér wenimrá wecheschbón we’el’alé uswám unwó uw’ón

атаро́т ведиво́н вея׳зэ́р венимра́ вехешбо́н веэлъале́ усва́м унво́ увъо́н

3. „Atarot und Diwon und Jaser und Nimra und Cheschbon und El’ale und Swam und Newo und Be’on,

3. «Атарот, и Дивон, и Язер, и Нимра, и Хешбон, и Эльале, и Свам, и Нево, и Беон,

 Neun Städte. Praktisch haben sie die Geografie dieses Landes umrissen. Alle Namen dieser Städte sind amoritische Namen, außer Newo. Newo ist ein babylonischer Name, und das spricht möglicherweise dafür, dass es dort schon in alter Zeit irgendeine babylonische Siedlung gab.

 Девять городов. Практически они очертили географию этой земли. Все названия этих городов – это эморейские названия, кроме Нево. Нево – это название вавилонское, и это, возможно, говорит о том, что там уже в древности было какое-то вавилонское поселение.

הָאָרֶץ אֲשֶׁר הִכָּה יְהוָה לִפְנֵי עֲדַת יִשְׂרָאֵל אֶרֶץ מִקְנֶה הִוא וְלַעֲבָדֶיךָ מִקְנֶה׃

ha’árez aschér hikká adonáj lifné adát jisraél érez mikné hi wela’awadécha mikné

ѓаа́рец аше́р ѓика́ адона́й лифнэ́ ада́т йисраэ́ль э́рец микнэ́ ѓи велаавадэ́ха микнэ́

4. Dieses ganze Land, das der HERR vor der Gemeinde Israels geschlagen hat – das ist ein Land, geeignet zum Weiden, und deine Knechte haben Vieh.“

4. Вся эта земля, которую Господь поразил перед общиной Израиля – это земля, удобная для выпаса, а у рабов твоих – скот».

Hier ist die Bevölkerung gemeint, die der HERR in dem Gebiet geschlagen hat, das vom HERRN dem Volk Israel gegeben wurde. Achtet darauf, dass sie sich scheinbar nicht nur an Mosche wenden, sondern auch an Elasar und an die Häupter der Gemeinde, aber in der Einzahl sprechen, als ob hier alles Mosche entscheidet. Sie sagen: „…und deine Knechte haben Vieh“, aber sie bitten um nichts direkt. Das ähnelt einem Jungen, der im Geschäft irgendein Plüschbärchen sieht und zu seiner Mama sagt: „Was für ein wunderbares Plüschbärchen, ich mag Plüschbärchen so gern.“ Die Art, wie sie reden, ist natürlich auch eine Weise zu bitten, es ist klar, dass das eine Bitte ist. Aber Mosche schweigt. Und sie fahren fort:

Здесь имеется в виду население, которое Господь поразил на территории, отданной Господом народу Израиля. Обратите внимание, что они обращаются вроде бы не только к Моше, а и к Эльазару, и к главам общины, но говорят в единственном числе, словно всё здесь решает Моше. Они говорят: «…а у рабов твоих – скот», но не просят ничего напрямую. Это похоже на мальчика, который, увидев в магазине какого-то плюшевого медвежонка, говорит своей маме: «Какой замечательный плюшевый медвежонок, я так люблю плюшевых медвежат». То, как они говорят, это тоже, конечно, способ попросить, понятно, что это просьба. Но Моше молчит. И они продолжают:

וַיֹּאמְרוּ אִם־מָצָאנוּ חֵן בְּעֵינֶיךָ יֻתַּן אֶת־הָאָרֶץ הַזֹּאת לַעֲבָדֶיךָ לַאֲחֻזָּה אַל־תַּעֲבִרֵנוּ אֶת־הַיַּרְדֵּן׃

wajomerú im-mazánu chen be’enécha juttán et-ha’árez hassót la’awadécha la’achussá al-ta’awirénu et-hajardén

ваёмеру́ им-маца́ну хэн беэнэ́ха юта́н эт-ѓаа́рец ѓазо́т лаавадэ́ха лаахуза́ аль-таавирэ́ну эт-ѓаярдэ́н

5. Und sie sagen: „Wenn wir Gnade gefunden haben in deinen Augen, so werde dieses Land deinen Knechten zum Besitz gegeben! Führe uns nicht über den Jordan!“

5. И говорят: «Если мы нашли милость в глазах твоих, пусть будет дана эта земля рабам твоим в имение! Не переводи нас через Иордан!»

Auf den ersten Blick geschieht etwas Empörendes, es geschieht eine Rebellion, und eigentlich nicht nur auf den ersten Blick. Aber wir erinnern uns, wir haben gesagt, dass es zwei Verheißungen an Awraham gibt. Und die Länder, um die sie bitten, sind dem Volk Israel ebenfalls verheißen. Mosche sieht darin ein Problem und antwortet den Söhnen Gads und Re’uwens mit einer Frage auf eine Frage (oder mit einer Frage auf eine Bitte).

На первый взгляд, происходит что-то возмутительное, происходит бунт, да и не на первый взгляд тоже. Но мы помним, мы говорили, что есть два обетования Авраѓаму. И зе́мли, которые они просят, тоже обетованы народу Израиля. Моше видит в этом проблему и отвечает сыновьям Гада и Реувена вопросом на вопрос (или вопросом на просьбу).

וַיֹּאמֶר מֹשֶׁה לִבְנֵי־גָד וְלִבְנֵי רְאוּבֵן הַאַחֵיכֶם יָבֹאוּ לַמִּלְחָמָה וְאַתֶּם תֵּשְׁבוּ פֹה׃

wajomer mosché liwne-gád weliwné re’uwén ha’achechém jawóu lammilchamá we’attém téschewu fo

ваёмер моше́ ливне-га́д веливнэ́ реувэ́н ѓаахехэ́м яво́у ламильхама́ веатэ́м тэ́шеву фо

6. Und Mosche sprach zu den Söhnen Gads und zu den Söhnen Re’uwens: „Kann es denn wirklich so sein, dass eure Brüder in den Krieg ziehen und ihr hier herumsitzt?

6. И сказал Моше сыновьям Гада и сыновьям Реувена: «Неужели может быть так, что ваши братья пойдут воевать, и вы будете отсиживаться здесь?

Das ist der erste Vorwurf Mosches an diese Leute. Er sagt nicht zu ihnen: „Warum wollt ihr nicht in das Land hineingehen, in das euch der HERR geführt hat?“ Er sagt: „Wie kann es denn sein, dass eure Brüder kämpfen werden und ihr hier sitzen werdet?“

Это первая претензия Моше к этим людям. Он не говорит им: «Почему вы не хотите войти в ту страну, в которую вас Господь вёл?» Он говорит: «Как же получится, что ваши братья будут воевать, а вы будете здесь сидеть?»

וְלָמָּה תְנוּאוּן (תְנִיאוּן) אֶת־לֵב בְּנֵי יִשְׂרָאֵל מֵעֲבֹר אֶל־הָאָרֶץ אֲשֶׁר־נָתַן לָהֶם יְהוָה׃

welámma teni’ún et-léw bené jisraél me’awór el-ha’árez ascher-natán lahém adonáj

вела́ма тениу́н эт-ле́в бенэ́ йисраэ́ль меаво́р эль-ѓаа́рец ашер-ната́н лаѓе́м адона́й

7. Und warum wendet ihr das Herz des Volkes Israel ab (verderbt ihm die Lust), in das Land hineinzugehen, das der HERR ihnen gegeben hat?

7. И почему вы отклоняете (отбиваете охоту ) сердце народа Израиля от того, чтобы войти в страну, которую дал им Господь?

Das heißt: „Na, wenn sich hier alle anzusiedeln beginnen, dann wird niemand in das Land ziehen wollen. Ihr schwächt jetzt das Volk, ihr nehmt jetzt dem Volk diesen Schwung, diesen Wunsch, in das Land Israel hineinzugehen.“

То есть: «Ну, если все здесь начнут селиться, то никто не захочет идти в страну. Вы сейчас ослабляете народ, вы сейчас лишаете народ этого порыва, этого желания войти в страну Израиля».

כֹּה עָשׂוּ אֲבֹתֵיכֶם בְּשָׁלְחִי אֹתָם מִקָּדֵשׁ בַּרְנֵעַ לִרְאוֹת אֶת־הָאָרֶץ׃

ko assú awotechém bescholchí otám mikkadésch barnéja lir’ót et-ha’árez

ко асу́ авотехэ́м бешольхи́ ота́м микадэ́ш барнэ́я лиръо́т эт-ѓаа́рец

8. So haben eure Väter gehandelt, schon als ich sie von Kadesch-Barnea aussandte, das Land zu besehen (in jener denkwürdigen Geschichte mit den Kundschaftern, mit den Spähern, Spionen – meraglím).

8. Так поступали отцы ваши, ещё когда я их послал из Кадеш-Барнеа осмотреть страну (в той памятной истории с разведчиками, с соглядатаями, шпионами – мерагли́м).

וַיַּעֲלוּ עַד־נַחַל אֶשְׁכּוֹל וַיִּרְאוּ אֶת־הָאָרֶץ וַיָּנִיאוּ אֶת־לֵב בְּנֵי יִשְׂרָאֵל לְבִלְתִּי־בֹא אֶל־הָאָרֶץ אֲשֶׁר־נָתַן לָהֶם יְהוָה׃

waja’alú ad-náchal eschkól wajir’ú et-ha’árez wajaní’u et-léw bené jisraél lewilti-wó el-ha’árez ascher-natán lahém adonáj

ваяалу́ ад-на́халь эшко́ль вайиръу́ эт-ѓаа́рец ваяни́у эт-ле́в бенэ́ йисраэ́ль левильти-во́ эль-ѓаа́рец ашер-ната́н лаѓе́м адона́й

9. Und da gelangten sie bis zur Quelle Eschkol, und sie sahen dieses ganze Land, und sie schwächten die Entschlossenheit so sehr, dass das Volk nicht in das Land hineingehen wollte, das der HERR ihnen gegeben hat.

9. И тогда они дошли до источника Эшколь, и они увидели всю эту землю, и они ослабили решимость до такой степени, что народ не захотел войти в землю, которую дал им Господь.

וַיִּחַר־אַף יְהוָה בַּיּוֹם הַהוּא וַיִּשָּׁבַע לֵאמֹר׃

wajichar-áf adonáj bajom hahú wajischawá lemór

вайихар-а́ф адона́й баём ѓаѓу́ вайишава́ лемо́р

10. Und an jenem Tag wurde der HERR zornig und schwor und sprach:

10. И в тот день разгневался Господь, и поклялся, говоря:

אִם־יִרְאוּ הָאֲנָשִׁים הָעֹלִים מִמִּצְרַיִם מִבֶּן עֶשְׂרִים שָׁנָה וָמַעְלָה אֵת הָאֲדָמָה אֲשֶׁר נִשְׁבַּעְתִּי לְאַבְרָהָם לְיִצְחָק וּלְיַעֲקֹב כִּי לֹא־מִלְאוּ אַחֲרָי׃

im-jir’ú ha’anaschím ha’olím mimmizrájim mibbén esrím schaná wamá׳la et ha’adamá aschér nischbá׳ti le’awrahám lejizchák ulja’aków ki lo-mil’ú acharáj

им-йиръу́ ѓаанаши́м ѓаоли́м мимицра́йим мибэ́н эсри́м шана́ вама́׳ла эт ѓаадама́ аше́р нишба́׳ти леавраѓа́м лейицха́к ульяако́в ки ло-милъу́ ахара́й

11. Nicht sehen werden die Menschen, die aus Ägypten ausgezogen sind, von 20 Jahren und darüber, das Land, von dem Ich Awraham, Jizchak und Jaakow geschworen habe, denn sie sind Mir nicht nachgefolgt (sie waren Mir nicht völlig ergeben).

11. Не увидят люди, вышедшие из Египта, от 20 лет и выше, ту землю, о которой Я клялся Авраѓаму, Ицхаку и Яакову, потому что они не последовали за Мной (не были полностью преданы Мне).

Wir erinnern uns, was nach der Rückkehr der Kundschafter geschah, wie sie mit ihren Reden im Volk jeden Wunsch, in das Land zu gehen, abgetötet, das Volk erschreckt und sein Herz geschwächt haben. Und der Höchste sagte, dass niemand, der älter als zwanzig Jahre ist, in das Land hineinkommen wird (das sind die Kapitel 13–14 unseres Buches).

Мы помним, что случилось по возвращении разведчиков, как они своими разговорами убили у народа всякое желание идти в страну, напугали народ и ослабили его сердце. И Всевышний сказал, что никто старше двадцати лет не войдёт в страну (это 13-14 главы нашей книги).

בִּלְתִּי כָּלֵב בֶּן־יְפֻנֶּה הַקְּנִזִּי וִיהוֹשֻׁעַ בִּן־נוּן כִּי מִלְאוּ אַחֲרֵי יְהוָה׃

biltí kaléw ben-jefunné hakkenisí wihoschúa bin-nún ki mil’ú acharé adonáj

бильти́ кале́в бен-ефунэ́ ѓакенизи́ ви­ѓошу́а бин-ну́н ки милъу́ ахарэ́ адона́й

12. Außer Kalew ben Jefunne, (ben) Knas, und Jehoschua ben Nun, denn sie haben den Willen des Höchsten völlig erfüllt.

12. Кроме как Калев бен Йефунэ, (бен) Кназ, и Йеѓошуа бен Нун, потому что они полностью исполнили волю Всевышнего.

וַיִּחַר־אַף יְהוָה בְּיִשְׂרָאֵל וַיְנִעֵם בַּמִּדְבָּר אַרְבָּעִים שָׁנָה עַד־תֹּם כָּל־הַדּוֹר הָעֹשֶׂה הָרַע בְּעֵינֵי יְהוָה׃

wajichar-áf adonáj bejisraél wajni’ém bammidbár arba’ím schaná ad-tóm kol-haddór ha’ossé hará be’ené adonáj

вайихар-а́ф адона́й бейисраэ́ль вайниэ́м бамидба́р арбаи́м шана́ ад-то́м коль-ѓадо́р ѓаосэ́ ѓара́ беэнэ́ адона́й

13. Und der HERR wurde damals zornig über Israel und führte sie vierzig Jahre in der Wüste umher, bis die ganze Generation dahingeschwunden war, die Böses getan hatte in den Augen des HERRN.

13. И разгневался тогда Господь на Израиль, и водил их по пустыне сорок лет, пока не иссякло всё поколение, которое делало злое в глазах Господа.

וְהִנֵּה קַמְתֶּם תַּחַת אֲבֹתֵיכֶם תַּרְבּוּת אֲנָשִׁים חַטָּאִים לִסְפּוֹת עוֹד עַל חֲרוֹן אַף־יְהוָה אֶל־יִשְׂרָאֵל׃

wehinné kamtém táchat awotechém tarbút anaschím chatta’ím lispót od al charón af-adonáj el-jisraél

веѓинэ́ камтэ́м та́хат авотехэ́м тарбу́т анаши́м хатаи́м лиспо́т од аль харо́н аф-адона́й эль-йисраэ́ль

14. Und siehe, jetzt seid ihr aufgestanden an Stelle eurer Väter, eine Verschwörung sündiger (böser) Menschen, um den Zorn des HERRN gegen Israel noch zu vermehren!

14. И вот теперь восстали вы вместо отцов ваших, заговор грешных (злых) людей, чтобы ещё прибавить гнев Господень на Израиль!

Gehen wir denn etwa in die zweite Runde?! Das Wort tarbút bedeutet in der modernen Sprache Kultur. Aber hier bedeutet es das, was eine Menge Menschen zu einem vereint: eine Verschwörung sündiger Menschen.

Неужели мы по второму кругу пойдём?! Слово тарбу́т на современном языке означает культура. Но здесь оно означает то, что объединяет множество людей в одно: заговор грешных людей.

כִּי תְשׁוּבֻן מֵאַחֲרָיו וְיָסַף עוֹד לְהַנִּיחוֹ בַּמִּדְבָּר וְשִׁחַתֶּם לְכָל־הָעָם הַזֶּה׃

ki teschuwún me’acharáw wejassáf od lehannichó bammidbár weschichattém lechol-ha’ám hassé

ки тешуву́н меахара́в веяса́ф од леѓанихо́ бамидба́р вешихатэ́м лехоль-ѓаа́м ѓазэ́

15. Wenn ihr euch von Ihm abwendet, sodass Er dieses Volk noch weiter in der Wüste lässt, dann werdet ihr dieses ganze Volk zugrunde richten!“

15. Если вы отвернётесь от Него, чтобы Он ещё оставил этот народ в пустыне, то вы погубите весь этот народ!»

Der hauptsächliche Vorwurf, den Mosche gegen die Söhne Gads und Re’uwens erhebt, besteht darin, dass sie sich weigern, in den Krieg um das Land Israel zu ziehen, sich der gemeinsamen Sache verweigern. Sie sagen gleichsam: „Wir sind hier für uns allein, und ihr seid weiter für euch allein. Wir haben für uns schon einen guten Ort gefunden, wir gehen nicht weiter.“ Und so wird es kommen, dass jeder, der irgendein Stück Land an sich bringt, sagen wird: „Ich aber gehe nicht weiter. Mir passt auch hier alles, mir geht es auch hier gut.“ Mosche sagt, indem er sie anklagt: „Ihr wollt nicht in den Krieg ziehen und untergrabt damit den Kampfgeist des Volkes. Und das Volk wird plötzlich fragen: ‚Was, so durfte man das etwa?‘ Und vielleicht werdet ihr den Zorn des Höchsten wecken, und Er wird über das Volk zornig werden. Und als Ergebnis wird das Volk wieder in der Wüste bleiben. Das ist es, was Mosche den Söhnen Re’uwens und Gads antwortet.

Основная претензия, которую Моше предъявляет к сыновьям Гада и Реувена в том, что они отказываются идти на войну за землю Израиля, отказываются от общего дела. Они как бы говорят: «Мы тут сами по себе, а вы дальше сами по себе. Мы уже нашли для себя хорошее место, мы дальше не пойдём». И так получится, что каждый, кто захватит себе какой-то кусок земли, скажет: «А я не пойду дальше. Меня и здесь всё устраивает, мне и здесь хорошо». Моше, обвиняя их, говорит: «Вы не хотите идти на войну и тем самым подрываете боевой дух народа. И народ вдруг спросит: «А что, так можно было что ли?» И, может быть, вы пробудите гнев Всевышнего, и Он разгневается на народ. И как результат народ снова останется в пустыне. Это то, что Моше отвечает сыновьям Реувена и Гада.

Aber sie sind bereit, zu bestätigen und zu beweisen: Obwohl sie sich schon Land ausgewählt haben, bleiben sie ein Teil des Volkes und werden den Weg zusammen mit dem Volk fortsetzen.

Но они готовы подтвердить и доказать: несмотря на то что они уже выбрали себе землю, они остаются частью народа и продолжат путь вместе с народом.

וַיִּגְּשׁוּ אֵלָיו וַיֹּאמְרוּ גִּדְרֹת צֹאן נִבְנֶה לְמִקְנֵנוּ פֹּה וְעָרִים לְטַפֵּנוּ׃

wajiggeschú eláw wajomerú gidrót zon niwné lemiknénu po we’arím letappénu

вайигешу́ эла́в ваёмеру́ гидро́т цон нивнэ́ лемикнэ́ну по веари́м летапэ́ну

16. Und sie traten zu ihm heran und sagten: „Wir werden hier Pferche für unser Vieh bauen und Städte für unsere Kinder.

16. И подошли к нему, и сказали: «Мы построим здесь загоны для нашего скота и города для детей наших.

Das heißt, wir werden hier einen Ort bauen, wo unsere Kinder und unsere Frauen auf uns warten können. Achtet darauf, sie verraten hier ihre Prioritäten: zuerst bauen wir Pferche für das Vieh, und danach Häuser für unsere Kinder, das heißt, das Vieh ist ihnen wichtiger als die Kinder.

То есть мы здесь построим место, где наши дети и наши жёны смогут нас ждать. Обратите внимание, они здесь выдают свои приоритеты: прежде построим загоны для скота, а потом дома для наших детей, то есть скот для них важнее детей.

וַאֲנַחְנוּ נֵחָלֵץ חֻשִׁים לִפְנֵי בְּנֵי יִשְׂרָאֵל עַד אֲשֶׁר אִם־הֲבִיאֹנֻם אֶל־מְקוֹמָם וְיָשַׁב טַפֵּנוּ בְּעָרֵי הַמִּבְצָר מִפְּנֵי יֹשְׁבֵי הָאָרֶץ׃

wa’anáchnu nechaléz chuschím lifné bené jisraél ad aschér im-hawi’onúm el-mekomám wejascháw tappénu be’aré hammiwzár mippené joschewéiIn der russischen Umschrift fehlt in diesem Wort („Bewohner“) der Vokal o. Die deutsche Umschrift folgt dem hebräischen Text: joschewé. ha’árez

ваана́хну нехале́ц хуши́м лифнэ́ бенэ́ йисраэ́ль ад аше́р им-ѓавиону́м эль-мекома́м веяша́в тапэ́ну беарэ́ ѓамивца́р мипенэ́ йшевэ́ ѓаа́рец

17. Wir aber werden in den vordersten Reihen gehen, noch vor allen Söhnen Israels, bis sie an ihren Ort gebracht sind; unsere Kinder aber werden in befestigten Städten wohnen, damit keines der umliegenden Völker ihnen etwas antun kann.

17. А мы в первых рядах, ещё перед всеми сынами Израиля пойдём, пока они не будут приведены к месту своему; а наши дети будут жить в укреплённых городах, чтобы никто из окружающих народов не мог их обидеть.

לֹא נָשׁוּב אֶל־בָּתֵּינוּ עַד הִתְנַחֵל בְּנֵי יִשְׂרָאֵל אִישׁ נַחֲלָתוֹ׃

lo naschúw el-batténu ad hitnachél bené jisraél isch nachalató

ло нашу́в эль-батэ́ну ад ѓитнахэ́ль бенэ́ йисраэ́ль иш нахалато́

18. Wir werden nicht nach Hause zurückkehren, bis jeder von den Söhnen Israels angesiedelt ist, jeder in seinem Erbteil.

18. Мы не вернёмся домой, пока каждый из сыновей Израиля не будет поселён, каждый в своём наделе.

Das heißt, wir sind mit dem Volk bis zum Ende. Wir werden in den Krieg ziehen, aber wir wollen uns gerade dieses Gebiet sichern.

То есть мы с народом до конца. Мы пойдём на войну, но мы хотим закрепить за собой именно эту территорию.

כִּי לֹא נִנְחַל אִתָּם מֵעֵבֶר לַיַּרְדֵּן וָהָלְאָה כִּי בָאָה נַחֲלָתֵנוּ אֵלֵינוּ מֵעֵבֶר הַיַּרְדֵּן מִזְרָחָה׃

ki lo ninchál ittám me’éwer lajardén wahál’a ki wá’a nachalaténu elénu me’éwer hajardén misrácha

ки ло нинха́ль ита́м меэ́вер лаярдэ́н ваѓа́лъа ки ва́а нахалатэ́ну эле́ну меэ́вер ѓаярдэ́н мизра́ха

19. Wir werden ja kein Erbteil zusammen mit ihnen dort, jenseits des Jordan, für uns nehmen, wir werden zu uns nach Hause zurückkehren, denn wir erhalten ein Erbteil am Ostufer des Jordan.“

19. Ведь мы не будем брать себе надел вместе с ними там, за Иорданом, мы вернёмся к себе домой, потому что мы получаем надел на восточном берегу Иордана».

Also, als Antwort auf die Frage, auf die Anklage Mosches: „Wie kann es sein, dass eure Brüder in den Krieg ziehen und ihr hier herumsitzt?“, sagen sie: „Nein, wir werden auch in den Krieg ziehen. Und nicht einfach in den Krieg ziehen, sondern wir werden als Wegbereiter in den Krieg ziehen, in den vordersten Reihen. Und wir werden so lange kämpfen, bis jeder Stamm, jedes Geschlecht sein Erbteil erhalten hat. Wir werden bis zum Ende mit dem ganzen Volk sein, und erst danach werden wir in unser Erbteil zurückkehren (sie wissen noch nicht, dass das vierzehn Jahre dauern wird). Und auf irgendwelche Gebiete dort, jenseits des Jordan, erheben wir überhaupt keinen Anspruch, denn wir werden hier schon unser Erbteil erhalten.“

Итак, в ответ на вопрос, на обвинение Моше: «Как такое может быть, что братья ваши пойдут воевать, а вы будете отсиживаться здесь?» они говорят: «Нет, мы тоже пойдём воевать. И не просто пойдём воевать, а пойдём воевать первопроходцами, в первых рядах. И будем воевать до тех пор, пока каждое колено, каждый род не получит свой надел. Мы до конца будем со всем народом, и только потом мы вернёмся в свой надел (они ещё не знают, что это будет длиться четырнадцать лет). А на какие-то территории там, за Иорданом, мы не претендуем вовсе, потому что мы уже получим свой надел здесь».

וַיֹּאמֶר אֲלֵיהֶם מֹשֶׁה אִם־תַּעֲשׂוּן אֶת־הַדָּבָר הַזֶּה אִם־תֵּחָלְצוּ לִפְנֵי יְהוָה לַמִּלְחָמָה׃

wajomer alehém mosché im-ta’asún et-haddawár hassé im-techalezú lifné adonáj lammilchamá

ваёмер алеѓе́м моше́ им-таасу́н эт-ѓадава́р ѓазэ́ им-техалецу́ лифнэ́ адона́й ламильхама́

20. Und Mosche sagte zu ihnen: „Wenn ihr dies tut, wenn ihr in der Vorhut vor dem HERRN in den Krieg zieht,

20. И сказал им Моше: «Если вы сделаете это, если вы пойдёте в авангарде перед Господом на войну,

וְעָבַר לָכֶם כָּל־חָלוּץ אֶת־הַיַּרְדֵּן לִפְנֵי יְהוָה עַד הוֹרִישׁוֹ אֶת־אֹיְבָיו מִפָּנָיו׃

we’awár lachém kol-chalúz et-hajardén lifné adonáj ad horischó et-ojewáw mippanáw

веава́р лахэ́м коль-халу́ц эт-ѓаярдэ́н лифнэ́ адона́й ад ѓоришо́ эт-оева́в мипана́в

21. und alle eure Wegbereiter vor dem HERRN über den Jordan ziehen, bis sie alle Feinde des HERRN von Seinem Angesicht vertrieben haben (bis das ganze Land gereinigt ist),

21. И все ваши первопроходцы перейдут через Иордан перед Господом, пока они не изгонят всех врагов Господа от лица Его (пока не очистится вся земля),

וְנִכְבְּשָׁה הָאָרֶץ לִפְנֵי יְהוָה וְאַחַר תָּשֻׁבוּ וִהְיִיתֶם נְקִיִּים מֵיְהוָה וּמִיִּשְׂרָאֵל וְהָיְתָה הָאָרֶץ הַזֹּאת לָכֶם לַאֲחֻזָּה לִפְנֵי יְהוָה׃

wenichbeschá ha’árez lifné adonáj we’achár taschúwu wihjitém nekijím me’adonáj umijisraél wehajetá ha’árez hassót lachém la’achussá lifné adonáj

венихбеша́ ѓаа́рец лифнэ́ адона́й веаха́р ташу́ву виѓйитэ́м некийи́м меадона́й умийисраэ́ль веѓаета́ ѓаа́рец ѓазо́т лахэ́м лаахуза́ лифнэ́ адона́й

22. und das ganze Land vor dem HERRN erobert ist, und ihr danach zurückkehrt, dann werdet ihr rein sein vor dem HERRN und vor Israel, und diese Seite wird dann euch zum Erbteil sein vor dem HERRN.

22. И будет завоёвана вся земля перед Господом, и после этого вы вернётесь, то будете чисты перед Господом и перед Израилем, и будет эта сторона тогда вам наделом перед Господом.

וְאִם־לֹא תַעֲשׂוּן כֵּן הִנֵּה חֲטָאתֶם לַיהוָה וּדְעוּ חַטַּאתְכֶם אֲשֶׁר תִּמְצָא אֶתְכֶם׃

we’im-ló ta’asún ken hinné chatatém ladonáj ud’ú chattatchém aschér timzá etchém

веим-ло́ таасу́н кэн ѓинэ́ хататэ́м ладона́й удъу́ хататхэ́м аше́р тимца́ этхэ́м

23. Wenn ihr aber nicht so handelt, siehe, dann habt ihr gegen den Höchsten gesündigt, und wisst, dass die Sünde euch finden wird.

23. А если вы так не сделаете, то вот, вы согрешили Всевышнему и знайте, что грех вас найдёт.

Mosche sagt, dass, wenn ihr euer Wort brecht, eure Sünde (gemeint ist die Strafe für die Sünde) euch einholen wird. Wisst das einfach.

Моше говорит, что если вы нарушите своё слово, то ваш грех (имеется в виду наказание за грех) вас настигнет. Просто знайте это.

בְּנוּ־לָכֶם עָרִים לְטַפְּכֶם וּגְדֵרֹת לְצֹנַאֲכֶם וְהַיֹּצֵא מִפִּיכֶם תַּעֲשׂוּ׃

benu-lachém arím letappechém ugderót lezona’achém wehajozé mippichém ta’asú

бену-лахэ́м ари́м летапехэ́м угдеро́т лецонаахэ́м веѓаёцэ́ мипихэ́м таасу́

24. Baut euch Häuser für eure Kinder und Pferche für euer Vieh, und alles, was aus eurem Mund hervorgegangen ist, das tut!“

24. Постройте вам дома для детей ваших и загоны для скота вашего и всё, что вышло из ваших уст, сделайте!»

Hier stimmt Mosche ihnen sowohl zu, als er sie auch korrigiert. Und wie ein echter Lehrer sagt er: „Baut euch Häuser für eure Kinder und Pferche für euer Vieh, und alles, was aus eurem Mund hervorgegangen ist, das tut.“ Das heißt, tut, wie ihr gesagt habt, aber tauscht die Prioritäten: zuerst die Kinder, dann das Vieh, nicht umgekehrt.

Здесь Моше и соглашается с ними, и поправляет их. И как настоящий учитель говорит: «Постройте вам дома для детей ваших и загоны для скота вашего и всё, что вышло из ваших уст, сделайте». То есть сделайте, как вы сказали, но поменяйте приоритеты: сначала дети, потом скот, не наоборот.

וַיֹּאמֶר בְּנֵי־גָד וּבְנֵי רְאוּבֵן אֶל־מֹשֶׁה לֵאמֹר עֲבָדֶיךָ יַעֲשׂוּ כַּאֲשֶׁר אֲדֹנִי מְצַוֶּה׃

wajomer bene-gád uwné re’uwén el-mosché lemór awadécha ja’asú ka’aschér adoní mezawwé

ваёмер бене-га́д увнэ́ реувэ́н эль-моше́ лемо́р авадэ́ха яасу́ кааше́р адони́ мецавэ́

25. Und die Söhne Gads und die Söhne Re’uwens sprachen zu Mosche und sagten: „Deine Knechte werden tun, wie der Herr geboten hat.

25. И сказали сыновья Гада и сыновья Реувена Моше, говоря: «Рабы твои сделают, как господин заповедовал.

טַפֵּנוּ נָשֵׁינוּ מִקְנֵנוּ וְכָל־בְּהֶמְתֵּנוּ יִהְיוּ־שָׁם בְּעָרֵי הַגִּלְעָד׃

tappénu naschénu miknénu wechol-behemténu jihju-schám be’aré haggil’ád

тапэ́ну наше́ну микнэ́ну вехоль-бе­ѓемтэ́ну йиѓйю-ша́м беарэ́ ѓагилъа́д

26. Unsere Kinder, unsere Frauen, unser Kleinvieh, all unser Großvieh werden in Gil’ad sein.

26. Дети наши, жёны наши, мелкий скот наш, весь крупный скот наш будут в Гильаде.

וַעֲבָדֶיךָ יַעַבְרוּ כָּל־חֲלוּץ צָבָא לִפְנֵי יְהוָה לַמִּלְחָמָה כַּאֲשֶׁר אֲדֹנִי דֹּבֵר׃

wa’awadécha ja’awrú kol-chalúz zawá lifné adonáj lammilchamá ka’aschér adoní dowér

ваавадэ́ха яавру́ коль-халу́ц цава́ лифнэ́ адона́й ламильхама́ кааше́р адони́ довэ́р

27. Deine Knechte aber werden hinüberziehen, jeder Krieger im Heer vor dem HERRN, in den Krieg, wie der Herr gesagt hat.“

27. А рабы твои перейдут, всякий воин в армии перед Господом, на войну, как господин говорил».

וַיְצַו לָהֶם מֹשֶׁה אֵת אֶלְעָזָר הַכֹּהֵן וְאֵת יְהוֹשֻׁעַ בִּן־נוּן וְאֶת־רָאשֵׁי אֲבוֹת הַמַּטּוֹת לִבְנֵי יִשְׂרָאֵל׃

wajzáw lahém mosché et el’asár hakkohén we’ét jehoschúa bin-nún we’et-rasché awót hammattót liwné jisraél

вайца́в лаѓе́м моше́ эт элъаза́р ѓакоѓе́н веэ́т еѓошу́а бин-ну́н веэт-раше́ аво́т ѓамато́т ливнэ́ йисраэ́ль

28. Und Mosche gebot über sie (erließ über sie einen Befehl) für Elasar, den Kohen, und für Jehoschua ben Nun, und für die Häupter der Stämme der Söhne Israels,

28. И приказал о них Моше (издал о них приказ) для Эльазара-коѓена, и для Йеѓошуа бен Нуна, и для глав колен сыновей Израиля,

וַיֹּאמֶר מֹשֶׁה אֲלֵהֶם אִם־יַעַבְרוּ בְנֵי־גָד וּבְנֵי־רְאוּבֵן אִתְּכֶם אֶת־הַיַּרְדֵּן כָּל־חָלוּץ לַמִּלְחָמָה לִפְנֵי יְהוָה וְנִכְבְּשָׁה הָאָרֶץ לִפְנֵיכֶם וּנְתַתֶּם לָהֶם אֶת־אֶרֶץ הַגִּלְעָד לַאֲחֻזָּה׃

wajomer mosché alehém im-ja’awrú wene-gád uwne-re’uwén ittechém et-hajardén kol-chalúz lammilchamá lifné adonáj wenichbeschá ha’árez lifnechém untattém lahém et-érez haggil’ád la’achussá

ваёмер моше́ алеѓе́м им-яавру́ вене-га́д увне-реувэ́н итехэ́м эт-ѓаярдэ́н коль-халу́ц ламильхама́ лифнэ́ адона́й венихбеша́ ѓаа́рец лифнехэ́м унтатэ́м лаѓе́м эт-э́рец ѓагилъа́д лаахуза́

29. Und Mosche sagte zu ihnen: „Wenn die Söhne Gads und die Söhne Re’uwens mit euch über den Jordan ziehen, jeder Krieger, der vor dem HERRN zum Kampf auszieht, und das ganze Land vor euch erobert ist, dann sollt ihr ihnen das Land Gil’ad als Erbe geben.

29. И сказал Моше им: «Если сыновья Гада и сыновья Реувена перейдут с вами Иордан, всякий воин выходящий на бой перед Господом, и будет завоёвана вся земля перед вами, тогда дадите вы им землю Гильад в наследие.

וְאִם־לֹא יַעַבְרוּ חֲלוּצִים אִתְּכֶם וְנֹאחֲזוּ בְתֹכְכֶם בְּאֶרֶץ כְּנָעַן׃

we’im-ló ja’awrú chaluzím ittechém wenochasú wetochechém be’érez kená’an

веим-ло́ яавру́ халуци́м итехэ́м венохазу́ ветохехэ́м беэ́рец кена́ан

30. Wenn sie aber nicht vor dem ganzen Heer mit euch ziehen, dann teilt mit ihnen und gebt ihnen ein Erbteil im Land Kanaan.“

30. А если они не пойдут впереди всего войска с вами, тогда подели́тесь с ними и дайте им надел в стране Кнаан».

Mosche, der weiß, dass er nicht in das Land Kanaan hineinkommen wird, fällt eine Entscheidung, verkündet seine Entscheidung allen Häuptern des Volkes, damit es später keine Streitigkeiten und unterschiedlichen Auslegungen gibt. Man kann von Mosche lernen, die Bedingungen eines Vertrags festzulegen: was sein wird, wenn sie es tun, und was sein wird, wenn sie es nicht tun. Wenn sie wirklich in den vordersten Reihen der Krieger gehen, um für die Befreiung des Landes zu kämpfen, dann erlaubt ihnen nach dem endgültigen Sieg, nach Gil’ad zurückzukehren. Und wenn sie nicht gehen, dann sollen sie gleichberechtigt ein Erbe im Land Israel erhalten. Es ist eine erstaunliche Sache, dass Mosche sich hier nicht mit dem Höchsten berät, sich nicht an den Höchsten wendet. Es gibt Fragen, die er selbst entscheiden kann, das heißt, er besitzt genügend Macht, genügend Verständnis, um das selbst zu entscheiden.

Моше, который знает, что он не войдёт в страну Кнаан, выдаёт решение, объявляет своё решение всем главам народа, чтобы потом не было споров и разночтений. Можно научиться у Моше оговаривать условия договора: что будет, если сделают, и что будет, если не сделают. Если они пойдут действительно в первых рядах воинов воевать за освобождение страны, ؘто после окончательной победы разрешите им вернуться в Гильад. А если не пойдут, то пусть на равных получают наследие в стране Израиля. Удивительное дело, что Моше здесь не советуется со Всевышним, не обращается ко Всевышнему. Есть вопросы, которые он может сам решить, то есть он обладает достаточной властью, достаточным пониманием, чтобы решить это самому.

וַיַּעֲנוּ בְנֵי־גָד וּבְנֵי רְאוּבֵן לֵאמֹר אֵת אֲשֶׁר דִּבֶּר יְהוָה אֶל־עֲבָדֶיךָ כֵּן נַעֲשֶׂה׃

waja’anú wene-gád uwné re’uwén lemór et aschér dibbér adonáj el-awadécha ken na’assé

ваяану́ вене-га́д увнэ́ реувэ́н лемо́р эт аше́р дибэ́р адона́й эль-авадэ́ха кэн наасэ́

31. Und die Söhne Gads und die Söhne Re’uwens antworteten und sagten: „Alles, was der HERR zu deinen Knechten geredet hat, alles werden wir tun!

31. И ответили сыновья Гада и сыновья Реувена, говоря: «Всё, что говорил Господь рабам твоим, всё сделаем!

Ihre Antwort zeigt, dass sie in den Reden Mosches ein Gebot des Höchsten sehen, dass Mosche den Willen des Höchsten auslegt (obwohl er sich nicht unmittelbar an den Höchsten wendet).

Их ответ говорит о том, что они видят в речах Моше повеление Всевышнего, что Моше толкует волю Всевышнего (несмотря на то что он не обращается непосредственно ко Всевышнему).

נַחְנוּ נַעֲבֹר חֲלוּצִים לִפְנֵי יְהוָה אֶרֶץ כְּנָעַן וְאִתָּנוּ אֲחֻזַּת נַחֲלָתֵנוּ מֵעֵבֶר לַיַּרְדֵּן׃

 náchnu na’awór chaluzím lifné adonáj érez kená’an we’ittánu achussát nachalaténu me’éwer lajardén

 на́хну нааво́р халуци́м лифнэ́ адона́й э́рец кена́ан веита́ну ахуза́т нахалатэ́ну меэ́вер лаярдэ́н

32. Wir werden in den vordersten Reihen der Krieger vor dem HERRN in das Land Kanaan ziehen, bei uns aber wird unser Erbteil jenseits des Jordan bleiben.

32. Мы пойдём в первых рядах воинов перед Господом в страну Кнаан, а с нами останется наш надел за Иорданом.

Jenseits des Jordan – das ist im Verhältnis zum Land Kanaan gesagt. Und nachdem sie einen solchen Vertrag vor dem Angesicht aller Häupter Israels geschlossen haben, vor Mosche, vor Elasar, nachdem alle Bedingungen ausgehandelt und öffentlich bekanntgemacht sind, erfüllt Mosche ihre Bitte.

За Иорданом – это по отношению к стране Кнаан. И после того, как они заключили такой договор перед лицом всех глав Израиля, перед Моше, перед Эльазаром, после того, как все условия оговорены и обнародованы, Моше удовлетворяет их просьбу.

וַיִּתֵּן לָהֶם מֹשֶׁה לִבְנֵי־גָד וְלִבְנֵי רְאוּבֵן וְלַחֲצִי שֵׁבֶט מְנַשֶּׁה בֶן־יוֹסֵף אֶת־מַמְלֶכֶת סִיחֹן מֶלֶךְ הָאֱמֹרִי וְאֶת־מַמְלֶכֶת עוֹג מֶלֶךְ הַבָּשָׁן הָאָרֶץ לְעָרֶיהָ בִּגְבֻלֹת עָרֵי הָאָרֶץ סָבִיב׃

wajittén lahém mosché liwne-gád weliwné re’uwén welachazí schéwet menasché wen-josséf et-mamléchet sichón mélech ha’emorí we’et-mamléchet og mélech habbaschán ha’árez le’aréha bigwulót aré ha’árez sawíw

вайитэ́н лаѓе́м моше́ ливне-га́д веливнэ́ реувэ́н велахаци́ ше́вет менаше́ вен-ёсэ́ф эт-мамле́хет сихо́н мэ́лех ѓаэмори́ веэт-мамле́хет ог мэ́лех ѓабаша́н ѓаа́рец леарэ́ѓа бигвуло́т арэ́ ѓаа́рец сави́в

33. Und Mosche gab ihnen, den Söhnen Gads und den Söhnen Re’uwens und der Hälfte des Stammes Menasche, dem Sohn Josefs, er gab ihnen die Ländereien des Königreichs Sichons, des Königs der Amoriter, und das Königreich Ogs, des Königs von Baschan, das ganze Land nach seinen Grenzen, die Städte und die an sie angrenzenden Landstücke.

33. И дал им Моше, сыновьям Гада, и сыновьям Реувена, и половине колена Менаше, сыну Йосефа, дал им земли царства Сихона, царя эмореев, и царство Ога, царя башанского, всю страну по границам её, города и прилегающие к ним участки.

Es stellt sich die Frage: Woher ist in dieser Aufzählung unerwartet die Hälfte des Stammes Menasche aufgetaucht? Es gibt Kommentatoren, die sagen: Als man sah, dass diese Ländereien einfach riesig sind und es vielleicht zu viele für Gad und Re’uwen sein würden, da wollte sich auch ein Teil des Stammes Menasche, nicht genau die Hälfte, sondern irgendein Teil aus dem Stamm Menasche, ebenfalls dort ansiedeln. Andere sagen: Die eigentliche Natur des Stammes Menasche ist das Gedächtnis, denn als Josef dem Sohn den Namen Menasche gab, sagte er: „Vergessen ließ mich der HERR.“ Und seit jener Zeit ist das Gedächtnis, das Gedenken an das Land, an das Zuhause, an Israel, ein Teil der Natur des Stammes Menasche. Und deshalb bleibt der Stamm Menasche bei ihnen, um ein geistlicher Mittler zwischen ihnen und dem Land Israel zu sein.

Возникает вопрос: откуда в этом списке неожиданно появилась половина колена Менаше? Есть комментаторы, которые говорят: когда увидели, что эти земли просто огромные и, может быть, их будет слишком много для Гада и Реувена, то и часть колена Менаше, не ровно половина, а какая-то часть из колена Менаше тоже захотела там поселиться. Другие говорят: сама природа колена Менаше – это память, потому что, когда Йосеф давал сыну имя Менаше, он говорил: «Дал забыть мне Господь». И с той поры память, памятование о земле, о доме, об Израиле – это часть природы колена Менаше. И поэтому колено Менаше остаётся с ними для того, чтобы быть духовным проводником между ними и страной Израиля.

וַיִּבְנוּ בְנֵי־גָד אֶת־דִּיבֹן וְאֶת־עֲטָרֹת וְאֵת עֲרֹעֵר׃

wajiwnú wene-gád et-diwón we’et-atarót we’ét aro’ér

вайивну́ вене-га́д эт-диво́н веэт-атаро́т веэ́т ароэ́р

34. Die Söhne Gads erbauten Diwon und Atarot und Aro’er,

34. Отстроили сыны Гада Дивон, и Атарот, и Ароэр,

וְאֶת־עַטְרֹת שׁוֹפָן וְאֶת־יַעְזֵר וְיָגְבֳּהָה׃

we’et-atrót schofán we’et-ja׳sér wejogbehá

веэт-атро́т шофа́н веэт-я׳зэ́р веёгбеѓа́

35. und Atrot-Schofan und Jaser und Jagbehu,

35. И Атрот-Шофан, и Язер, и Ягбеѓу,

וְאֶת־בֵּית נִמְרָה וְאֶת־בֵּית הָרָן עָרֵי מִבְצָר וְגִדְרֹת צֹאן׃

 we’et-bét nimrá we’et-bét harán aré miwzár wegidrót zon

 веэт-бэ́т нимра́ веэт-бэ́т ѓара́н арэ́ мивца́р вегидро́т цон

36. und Bejt-Nimra und Bejt-Haran – befestigte Städte mit Pferchen für das Vieh.

36. И Бейт-Нимру и Бейт-Ѓаран – укреплённые города с загонами для скота.

In diesem Fall muss man das Wort erbauten als befestigten verstehen, das heißt, sie verwandelten diese Städte aus offenen in befestigte, in irgendwelche Festungen, um die herum es Mauern gibt. Und sie bauten Pferche für das Vieh. Das ist das, was den Söhnen Gads zufiel.

В данном случае слово отстроили нужно понимать как укрепили, то есть превратили эти города из открытых в укреплённые, в какие-то крепости, вокруг которых есть стены. И построили загоны для скота. Это то, что досталось сыновьям Гада.

וּבְנֵי רְאוּבֵן בָּנוּ אֶת־חֶשְׁבּוֹן וְאֶת־אֶלְעָלֵא וְאֵת קִרְיָתָיִם׃

uwné re’uwén banú et-cheschbón we’et-el’alé we’ét kirjatajim

увнэ́ реувэ́н бану́ эт-хешбо́н веэт-элъале́ веэ́т киръятайим

37. Und die Söhne Re’uwens erbauten Cheschbon und El’ale und Kirjatajim,

37. А сыновья Реувена отстроили Хешбон, и Эльале, и Кирьятаим,

וְאֶת־נְבוֹ וְאֶת־בַּעַל מְעוֹן מוּסַבֹּת שֵׁם וְאֶת־שִׂבְמָה וַיִּקְרְאוּ בְשֵׁמֹת אֶת־שְׁמוֹת הֶעָרִים אֲשֶׁר בָּנוּ׃

we’et-newó we’et-bá’al me’ón mussabbót schem we’et-siwmá wajikre’ú weschemót et-schemót he’arím aschér banú

веэт-нево́ веэт-ба́аль мео́н мусабо́т шем веэт-сивма́ вайикреу́ вешемо́т эт-шемо́т ѓеари́м аше́р бану́

38. und Newo und Ba’al-Me’on, nachdem sie die Namen geändert hatten, und Siwma, und sie belegten die Namen der Städte, die sie erbaut hatten, mit neuen Namen.

38. И Нево, и Бааль-Меон, поменяв имена, и Сивму, и нарекли новыми именами названия городов, которые отстроили.

Damit die Städte nicht die Namen heidnischer Götter trugen, wurden die Namen Newo (der Name eines babylonischen Gottes) und Ba’al-Me’on (der Name eines örtlichen Gottes) ersetzt.

Чтобы города не носили имена языческих богов, названия Нево (имя вавилонского бога) и Бааль-Меон (имя местного бога) были заменены.

וַיֵּלְכוּ בְּנֵי מָכִיר בֶּן־מְנַשֶּׁה גִּלְעָדָה וַיִּלְכְּדֻהָ וַיּוֹרֶשׁ אֶת־הָאֱמֹרִי אֲשֶׁר־בָּהּ׃

wajelechú bené machír ben-menasché gil’áda wajilkedúha wajoresch et-ha’emorí ascher-bá

ваелеху́ бенэ́ махи́р бен-менаше́ гилъа́да вайилькеду́ѓа ваёреш эт-ѓаэмори́ ашер-ба́

39. Und die Söhne Machirs, des Sohnes Menasches, kamen nach Gil’ad und eroberten es und vertrieben die Amoriter, die dort lebten (und erweiterten noch die Gebiete).

39. И сыновья Махира, сына Менаше, пришли в Гильад и захватили его, и выгнали эмореев, которые там жили (ещё и расширили территории).

וַיִּתֵּן מֹשֶׁה אֶת־הַגִּלְעָד לְמָכִיר בֶּן־מְנַשֶּׁה וַיֵּשֶׁב בָּהּ׃

wajittén mosché et-haggil’ád lemachír ben-menasché wajéschew ba

вайитэ́н моше́ эт-ѓагилъа́д лемахи́р бен-менаше́ вае́шев ба

40. Danach gab Mosche Machir, dem Sohn Menasches (seinen Kindern), Gil’ad, damit sie dort lebten.

40. После этого Моше дал Махиру, сыну Менаше (его детям) Гильад, чтобы они там жили.

וְיָאִיר בֶּן־מְנַשֶּׁה הָלַךְ וַיִּלְכֹּד אֶת־חַוֹּתֵיהֶם וַיִּקְרָא אֶתְהֶן חַוֹּת יָאִיר׃

weja’ír ben-menasché halách wajilkód et-chawwotehém wajikrá ethén chawwót ja’ír

веяи́р бен-менаше́ ѓала́х вайилько́д эт-хавотеѓе́м вайикра́ этѓе́н хаво́т яи́р

41. Und Ja’ir ben Menasche ging hin und eroberte seine Dörfer und nannte sie Chawot-Ja’ir (Dörfer Ja’irs).

41. А Яир бен Менаше пошёл и завоевал селения его, и назвал их Хавот-Яир (селениями Яира).

וְנֹבַח הָלַךְ וַיִּלְכֹּד אֶת־קְנָת וְאֶת־בְּנֹתֶיהָ וַיִּקְרָא לָה נֹבַח בִּשְׁמוֹ׃

wenówach halách wajilkód et-kenát we’et-benotéha wajikrá la nówach bischmó

вено́вах ѓала́х вайилько́д эт-кена́т веэт-бенотэ́ѓа вайикра́ ла но́вах бишмо́

42. Und Nowach ging hin und eroberte Knat und seine Vororte und nannte sie Nowach, nach seinem Namen.

42. А Новах пошёл и завоевал Кнат и его пригороды, и нарёк их Новах, именем своим.

So entstanden die Siedlungen des Volkes Israel außerhalb des Landes Kanaan.

Так образовались поселения народа Израиля за пределами страны Кнаан.

Schätze dein Wort

Цени своё слово

In unserem Wochenabschnitt Matot, in Vers 3 von Kapitel 30, lesen wir: „Wenn jemand dem HERRN ein Gelübde ablegt oder mit einem Schwur schwört und damit seiner Seele eine Bindung auferlegt, so soll er sein Wort nicht brechen: Alles, wie es aus seinem Mund hervorgegangen ist, soll er tun.“ Der einfache Sinn des Gesagten ist scheinbar sehr verständlich. Wenn ein Mensch dem Höchsten einen Schwur geleistet hat, dann muss er diesen Schwur erfüllen, und man darf ihn nicht brechen, man darf seinen Schwur nicht geringschätzen und sagen: „Na, ich habe geschworen, ich war erschrocken, müde, ich habe geschworen, ohne nachzudenken.“ Obwohl man unter bestimmten Bedingungen einen Schwur aufheben kann, muss man einen Schwur vor Gott doch erfüllen. Das ist der einfache Sinn.

В нашей недельной главе Матот, в 3 стихе 30 главы, мы читаем: «Если кто даст обет Господу или поклянётся клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего: всё, как вышло из уст его, должен он сделать». Простой смысл сказанного вроде бы очень понятен. Если человек дал клятву Всевышнему, то эту клятву он должен исполнить и нельзя нарушать, нельзя пренебречь своей клятвой и сказать: «Ну поклялся, был напуган, устал, не подумав поклялся». Хотя при определённых условиях клятву можно отменить, но клятву перед Богом надо выполнять. Это простой смысл.

Rabbi Jehuda-Arje-Leib Alter, auch bekannt als Sfat Emet, versucht, ein wenig tiefer als der einfache Sinn zu blicken, und spricht über Folgendes. Den Satz lo jachél dewaró, der übersetzt wird mit er soll sein Wort nicht brechen, kann man verstehen als er wird sein Wort nicht entwerten, er wird sein Wort nicht geringschätzen, es nicht billig machen. Und man kann das nicht nur auf diesen konkreten Schwur beziehen, sondern auch auf jeden Schwur überhaupt. Wenn ein Mensch mit seinem Mund irgendeinen Schwur sagt, ausspricht, irgendeine Verpflichtung eingeht, etwas verspricht und es dann nicht erfüllt, dann wird sein Wort, seine ganze Rede entwertet. Auch das Wort, das er sagt, wenn er versucht, die Tora zu lernen, und sein Gebet als sein Wort vor dem Höchsten wird ebenfalls entwertet, und das kann ein Hindernis im Gebet sein. Wenn ich es mit irgendeinem Menschen zu tun habe, der ständig sein Wort bricht, aber dabei sagt: „Ich gebe dir mein Wort, ich verspreche es dir, hier hast du mein Wort“, dann entwertet er sein Wort. Und nicht nur jene Versprechen, jenes Wort, das er gebrochen hat, sondern überhaupt seine ganze Rede wird entwertet – die Rede, die ein sehr wichtiges Werkzeug im Leben des Menschen und im Weltgefüge insgesamt ist. Man darf nicht vergessen, dass der Höchste durch das Wort erschaffen hat, und das Licht ist nur deshalb erschienen, weil das Wort Licht erklungen ist. Das Wort ist wichtig in unserem Leben, und wenn wir unsere Schwüre brechen, unsere Verpflichtungen brechen – sei es vor dem Höchsten, sei es vor einem Menschen –, entwerten wir unser Wort. Und was werden dann unsere anderen Worte bedeuten, die wir sagen, unsere Gedanken, unsere Gebete, denn wir denken und beten ja auch in Worten. Unser ganzer Umgang, unsere ganze Rede als Werkzeug wird entwertet sein.

Раби Йеуда-Арье-Лейб Алтер, известный также как Сфат Эмет, пытается заглянуть чуть глубже простого смысла и говорит вот о чём. Фразу ло яхэ́ль деваро́, которая переводится как не должен он нарушать своего слова, можно понять как не будет обесценивать своё слово, не будет пренебрегать своим словом, делать его дешёвым. И можно отнести это не только к данной конкретной клятве, но и к любой клятве вообще. Если человек говорит, произносит устами своими какую-то клятву, берёт какое-то обязательство, что-то обещает и потом не выполняет, то его слово, вся его речь обесценивается. И то слово, которое он говорит, когда пытается изучать Тору, и молитва его как слово его перед Всевышним тоже обесценивается, и это может быть препятствием в молитве. Если я имею дело с каким-то человеком, который постоянно нарушает своё слово, но при этом говорит: «Я тебе слово даю, я тебе обещаю, вот тебе моё слово», то он обесценивает своё слово. И не только те обещания, то слово, которое он нарушил, но и вообще вся его речь обесценивается – речь, которая является очень важным инструментом в жизни человека и в мироздании в целом. Не надо забывать, что Всевышний творил Словом, и свет появился только потому, что прозвучало Слово свет. Слово важно в нашей жизни, и если мы нарушаем свои клятвы, нарушаем свои обязательства – перед Всевышним ли, перед человеком ли, – мы своё слово обесцениваем. И что тогда будут значить другие наши слова, которые мы говорим, наши мысли, наши молитвы, ведь мы мыслим и молимся тоже словами. Всё наше общение, вся наша речь, как инструмент, будет обесценена.

Die jüdischen Weisen geben folgende Definition: „Ein Weiser ist der, der einen Schwur sogar ohne ein Buch der Tora leisten kann. Er muss nicht die Hand auf die Schrift legen, die Hand auf irgendetwas legen, um die Wahrheit zu sagen. Er schätzt sein Wort. Und wenn er über irgendeinen Fund sagt: ‚Das ist meins‘, dann vertraut man ihm, denn für keine Schätze der Welt wird dieser Mensch sein Wort brechen. Nur ein solcher Mensch gilt als weise.“ Deshalb ist es sehr wichtig, seine Rede nicht zu entwerten, indem man leere Versprechen oder falsche Zeugnisse gibt, und das zu sagen, worüber du nicht genau Bescheid weißt.

Еврейские мудрецы дают такое определение: «Мудрец – это тот, кто может давать клятву даже без книги Торы. Ему не надо класть руку на Писание, класть руку на что-либо, чтобы говорить правду. Он ценит своё слово. И когда он о какой-то находке говорит: «Это моё», ему доверяют, потому что ни за какие сокровища в мире этот человек не нарушит своё слово. Только такой человек считается мудрым». Поэтому очень важно не обесценивать свою речь, давая пустые обещания или ложные свидетельства, и говорить то, о чём ты не знаешь точно.

Im Talmud wird ein Ausspruch von Rabbi Schmu’el angeführt, dass ein weiser Mensch nur in drei Fällen seinem Wort untreu werden darf (das ist selbstverständlich ein Rat, nicht alle werden dem zustimmen). Folgendes sagt er: „Seinem Wort untreu werden darf man in drei Situationen. Die erste ist die Bescheidenheit: Wenn man versucht, den Stand deines Wissens zu prüfen, darf man aus Bescheidenheit nicht alles offenlegen, was du weißt. Die zweite Situation betrifft das intime Leben: Wenn man dich plötzlich in irgendeiner Situation zwingt, darüber zu erzählen, sag: ‚Nein, war nicht, weiß ich nicht.‘ Die dritte Situation betrifft die Gastfreundschaft, den Aufenthalt in einem fremden Haus. Wie man so sagt: Wenn du in ein fremdes Haus hineingehst, schließ die Augen, wenn du hinausgehst, schließ den Mund. War es gut in jenem Haus? Ja, alles gut. Hat man dich gut aufgenommen? Ja, alles gut, wunderbare Gastgeber, wunderbare Hausherrin, sehr leckeres Essen.“ Das heißt, ein weiser Mensch kann aus Weisheit von der Wahrheit abweichen, in den übrigen Situationen aber ist es besser zu schweigen, als die Unwahrheit zu sagen.

В Талмуде приводится высказывание раби Шмуэля о том, что мудрый человек только в трёх случаях может изменить своему слову (это, разумеется, совет, не все с этим согласятся). Вот что он говорит: «Изменить своему слову можно в трёх ситуациях. Первая – скромность: когда пытаются проверить твой уровень знаний, можно из скромности не приоткрывать всё, что ты знаешь. Вторая ситуация касается интимной жизни: если тебя принуждают вдруг в какой-то ситуации о ней рассказывать, говори: «Нет, не было, не знаю». Третья ситуация касается гостеприимства, пребывания в чужом доме. Как это говорится: когда ты входишь в чужой дом, закрой глаза, когда выходишь, закрой рот. Хорошо ли в том доме? Да, всё хорошо. Хорошо ли тебя приняли? Да, всё хорошо, замечательные хозяева, замечательная хозяйка, очень вкусная еда». То есть мудрый человек по мудрости может отступить от истины, а в остальных ситуациях лучше промолчать, чем сказать неправду.

Selbstverständlich kann man jede dieser Situationen, die Rabbi Schmu’el beschrieben hat, weiter fassen. Besser ist es, einen Vorbehalt zu machen: „Ich werde das tun, ich werde mich bemühen, das zu tun, aber ein Gelübde lege ich nicht ab.“ Deshalb kann man bei gläubigen Juden so oft den Ausdruck bli néder (ohne Schwur) antreffen, das heißt: Ich werde mich ohne Gelübde bemühen, ich leiste keinen Schwur, ich werde mich einfach bemühen, das zu tun. Man muss vorsichtig sein mit seiner Rede, damit sie nicht billig wird in den Augen des Höchsten, in den Augen anderer Menschen, damit unsere Gebete nicht die Kraft verlieren, damit unser Lernen nicht seine Kraft verliert. Das ist so ein kurzer, aber meiner Meinung nach sehr wichtiger Gedanke zu unserem Wochenabschnitt.

Разумеется, каждую из этих ситуаций, описанных раби Шмуэлем, можно понять более широко. Лучше оговориться: «Я сделаю это, я постараюсь сделать это, но обета я не даю». Поэтому так часто у верующих евреев можно встретить выражение бли нэ́дер (без клятвы), то есть: я без обета постараюсь, я не даю клятвы, я просто постараюсь это сделать. Надо быть осторожным со своей речью, чтобы она не подешевела в глазах Всевышнего, в глазах других людей, чтобы наши молитвы не потеряли силу, чтобы свою силу не потеряло наше учение. Вот такая короткая, но, на мой взгляд, очень важная мысль по поводу нашей недельной главы.

Matot: das Studium fortsetzen

Матот: продолжить изучение

Lest auch den Wochenabschnitt Pinchas, den Wochenabschnitt Nasso über das Nasiräertum, den Wochenabschnitt Bechukotaj und die Wochenabschnitte der Tora.

Читайте также главу Пинхас, главу Насо о назорействе, главу Бехукотай и недельные главы Торы.

Russisches Original:Оригинал: alexblend.com
Diese Übersetzung wurde mit Unterstützung von KI erstellt und bedarf einer weiteren sprachlichen Bearbeitung und Korrektur durch Muttersprachler.