Насо — служение, назорейство и благословение, Алекс Бленд

i markiert Stellen, an denen die deutsche Übersetzung bewusst vom russischen Original abweicht. Antippen oder darüberfahren zeigt den Hinweis.

Nasso ist der Wochenabschnitt über den Dienst der Leviten, die Reinheit der Gemeinde, das Nasiräertum und den Segen der Kohanim. Im Stenogramm von Alex Blend werden der Reihe nach die Aufträge an die levitischen Familien, das Thema der Eifersucht, die freiwillige Weihe und die Gaben der Häupter der Stämme betrachtet. Der Text der Tora auf Hebräisch wird von einer Transliteration, einer ÜbersetzungiIm Original ist hier von einer russischen Übersetzung die Rede. Da diese Seite eine deutsche Fassung ist, steht hier neutral „einer Übersetzung“. und der Auslegung des Autors begleitet.

Насо — недельная глава о служении левитов, чистоте общины, назорействе и благословении коѓенов. В стенограмме Алекса Бленда последовательно рассматриваются поручения левитским семьям, тема ревности, добровольное посвящение и дары глав колен. Текст Торы на иврите сопровождается транслитерацией, русским переводом и авторским толкованием.

Eine Berufung für jeden (4,21–46)

Призвание для каждого (4:21-46)

Mit Gottes Hilfe beginnen wir, ihr und ich, den Wochenabschnitt Nasso zu studieren, und werden ab Vers 21 von Kapitel 4 lesen. Der Höchste gibt Mosche und Aharon weiterhin Anweisungen darüber, was jede Familie der Leviten tun soll, und auch besondere Aufträge an jede von ihnen für den Dienst.

С Божьей помощью мы с вами начинаем изучать недельную главу Насо и будем читать с 21 стиха 4 главы. Всевышний продолжает давать Моше и Аѓарону инструкции о том, что должна делать каждая семья Левитов, а также особые поручения каждой из них для служения.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

21. Und der HERR redete mit Mosche und sprach:

21. И говорил Господь с Моше, говоря:

נָשֹׂא אֶת־רֹאשׁ בְּנֵי גֵרְשׁוֹן גַּם־הֵם לְבֵית אֲבֹתָם לְמִשְׁפְּחֹתָם׃

nassó et-rósch benéj gereschón gam-hém lewéjt awotám lemischpechotám

насо́ эт-ро́ш бенэ́ герешо́н гам-ѓе́м левэ́т авота́м лемишпехота́м

22. Erfasse (zähle) alle Söhne Gerschons, auch sie, nach den Häusern ihrer Väter, nach ihren Familien,

22. Учти (сочти) всех сыновей Гершона, их тоже по домам отцов их, по семьям их,

מִבֶּן שְׁלֹשִׁים שָׁנָה וָמַעְלָה עַד בֶּן־חֲמִשִּׁים שָׁנָה תִּפְקֹד אוֹתָם כָּל־הַבָּא לִצְבֹא צָבָא לַעֲבֹד עֲבֹדָה בְּאֹהֶל מוֹעֵד׃

mibbén scheloschím schaná wamá’la ad ben-chamischím schaná tifkód otám kol-habbá lizwó zawá la’awód awodá be’óhel mo’éd

мибе́н шелоши́м шана́ вама́’ла ад бен-хамиши́м шана́ тифко́д ота́м коль-ѓаба́ лицво́ цава́ лааво́д авода́ бео́ѓель моэ́д

23. Von dreißig Jahren und darüber bis zum Alter von fünfzig Jahren bestimme sie, jeden, der in das Heer (die Heerschar) der Diener kommt, für die Arbeit im Zelt der Begegnung.

23. От тридцати лет и выше до возраста пятидесяти лет назначь их, всякого, приходящего в воинство (рать) служителей, для работы в Шатре откровения.

זֹאת עֲבֹדַת מִשְׁפְּחֹת הַגֵּרְשֻׁנִּי לַעֲבֹד וּלְמַשָּׂא׃

sot awodát mischpechót haggereschunní la’awód ulmassá

зот авода́т мишпехо́т ѓагерешуни́ лааво́д ульмаса́

24. Dies hier ist der Dienst der Familie Gerschons für die Arbeit und für das Tragen (den Transport des Mischkan):

24. Вот это служение семьи Гершона для работы и для ношения (переноски Мишкана):

וְנָשְׂאוּ אֶת־יְרִיעֹת הַמִּשְׁכָּן וְאֶת־אֹהֶל מוֹעֵד מִכְסֵהוּ וּמִכְסֵה הַתַּחַשׁ אֲשֶׁר־עָלָיו מִלְמָעְלָה וְאֶת־מָסַךְ פֶּתַח אֹהֶל מוֹעֵד׃

wenasse’ú et-jeri’ót hammischkán we’et-óhel mo’éd michséhu umichsé hattáchasch ascher-aláw milmá’la we’et-massách pétach óhel mo’éd

венасеу́ эт-ерио́т ѓамишка́н веэт-о́ѓель моэ́д михсэ́ѓу умихсэ́ ѓата́хаш ашер-ала́в мильма́’ла веэт-маса́х пэ́тах о́ѓель моэ́д

25. Sie werden die Decken (die Stoffe) des Mischkan und des Zeltes der Begegnung tragen, seine Bedeckung und die Bedeckung aus dem Leder des Tachasch, die oben darauf ist, und den Behang des Eingangs zum Zelt der Begegnung.

25. Они будут носить покрывала (ткани) Мишкана и Шатра откровения, покрытие его, и покрытие из кожи тахаша, которое на нём сверху, и полог входа в Шатёр откровения.

וְאֵת קַלְעֵי הֶחָצֵר וְאֶת־מָסַךְ פֶּתַח שַׁעַר הֶחָצֵר אֲשֶׁר עַל־הַמִּשְׁכָּן וְעַל־הַמִּזְבֵּחַ סָבִיב וְאֵת מֵיתְרֵיהֶם וְאֶת־כָּל־כְּלֵי עֲבֹדָתָם וְאֵת כָּל־אֲשֶׁר יֵעָשֶׂה לָהֶם וְעָבָדוּ׃

we’ét kal’éj hechazér we’et-massách pétach schá’ar hechazér aschér al-hammischkán we’al-hammisbéjach sawíw we’ét meterehém we’et-kol-keléj awodatám we’ét kol-aschér je’assé lahém we’awádu

веэ́т калъэ́ ѓехацэ́р веэт-маса́х пэ́тах ша́ар ѓехацэ́р аше́р аль-ѓамишка́н веаль-ѓамизбэ́ях сави́в веэ́т метереѓе́м веэт-коль-келе́ аводата́м веэ́т коль-аше́р еасэ́ лаѓе́м веава́ду

26. Und die Vorhänge des Hofes und den Behang des Eingangs zum Hof, der rings um den Mischkan und den Altar ist, und alle ihre Spannseile und alle Geräte der Arbeit mit ihnen, und alles, was damit zusammenhängt, was gebraucht wird, werden sie machen.

26. И завесы двора, и полог входа во двор, который вокруг Мишкана и жертвенника, и все растяжки их, и все принадлежности работы с ними, и всё, что с этим связано, что понадобится, они будут делать.

עַל־פִּי אַהֲרֹן וּבָנָיו תִּהְיֶה כָּל־עֲבֹדַת בְּנֵי הַגֵּרְשֻׁנִּי לְכָל־מַשָּׂאָם וּלְכֹל עֲבֹדָתָם וּפְקַדְתֶּם עֲלֵהֶם בְּמִשְׁמֶרֶת אֵת כָּל־מַשָּׂאָם׃

al-pí aharón uwanáw tihjé kol-awodát benéj haggereschunní lechól-massa’ám ulchól awodatám ufkadtém alehém bemischméret et kol-massa’ám

аль-пи́ аѓаро́н увана́в тиѓйе́ коль-авода́т бенэ́ ѓагерешуни́ лехо́ль-масаа́м ульхо́ль аводата́м уфкадтэ́м алеѓе́м бемишмэ́рет эт коль-масаа́м

27. Nach dem Mund Aharons und seiner Söhne soll der Dienst der Söhne Gerschons sein, bei all ihren Transporten, bei all ihren Arbeiten. Und bestimmt sie als verantwortlich für den ganzen Transport.

27. По устам Аѓарона и сыновей его будет служение сыновей Гершона, во всех переносках их, во всяких работах их. И назначьте их ответственными за всю переноску.

זֹאת עֲבֹדַת מִשְׁפְּחֹת בְּנֵי הַגֵּרְשֻׁנִּי בְּאֹהֶל מוֹעֵד וּמִשְׁמַרְתָּם בְּיַד אִיתָמָר בֶּן־אַהֲרֹן הַכֹּהֵן׃

sot awodát mischpechót benéj haggereschunní be’óhel mo’éd umischmartám bejád itamár ben-aharón hakkohén

зот авода́т мишпехо́т бенэ́ ѓагерешуни́ бео́ѓель моэ́д умишмарта́м бея́д итама́р бен-аѓаро́н ѓакоѓе́н

28. Dies ist der Dienst der Familie Gerschons im Zelt der Begegnung, sie stehen unter der Verantwortung (zur Verfügung) Itamars, des Sohnes Aharons, des Kohen.

28. Это служение семьи Гершона в Шатре Откровения, они находятся под ответственностью (в распоряжении) Итамара, сына Аѓарона-коѓена.

Das waren die Aufträge des Höchsten in Bezug auf die Familie Gerschons, und der Höchste geht zu einer anderen levitischen Familie über.

Это были поручения Всевышнего в отношении семейства Гершона, и Всевышний переходит к другому левитскому семейству.

בְּנֵי מְרָרִי לְמִשְׁפְּחֹתָם לְבֵית־אֲבֹתָם תִּפְקֹד אֹתָם׃

benéj merarí lemischpechotám lewejt-awotám tifkód otám

бенэ́ мерари́ лемишпехота́м левет-авота́м тифко́д ота́м

29. Und die Söhne Meraris nach ihren Familien, nach dem Haus ihrer Väter, zähle sie,

29. И сыновей Мрари по семьям их, по дому отцов их, посчитай их,

מִבֶּן שְׁלֹשִׁים שָׁנָה וָמַעְלָה וְעַד בֶּן־חֲמִשִּׁים שָׁנָה תִּפְקְדֵם כָּל־הַבָּא לַצָּבָא לַעֲבֹד אֶת־עֲבֹדַת אֹהֶל מוֹעֵד׃

mibbén scheloschím schaná wamá’la we’ád ben-chamischím schaná tifkedém kol-habbá lazzawá la’awód et-awodát óhel mo’éd

мибэ́н шелоши́м шана́ вама́’ла веа́д бен-хамиши́м шана́ тифкедэ́м коль-ѓаба́ лацава́ лааво́д эт-авода́т о́ѓель моэ́д

30. Von dreißig Jahren und älter bis zum Alter von fünfzig Jahren zähle jeden, der in das Heer der Diener kommt, für die Arbeit im Zelt der Begegnung.

30. От тридцати лет и старше до пятидесятилетнего возраста посчитай всякого, приходящего в воинство служителей, для работы в Шатре откровения.

וְזֹאת מִשְׁמֶרֶת מַשָּׂאָם לְכָל־עֲבֹדָתָם בְּאֹהֶל מוֹעֵד קַרְשֵׁי הַמִּשְׁכָּן וּבְרִיחָיו וְעַמּוּדָיו וַאֲדָנָיו׃

wesót mischméret massa’ám lechól-awodatám be’óhel mo’éd karschéj hammischkán uwricháw we’ammudáw wa’adanáw

везо́т мишмэ́рет масаа́м лехо́ль-аводата́м бео́ѓель моэ́д карше́ ѓамишка́н увриха́в веамуда́в ваадана́в

31. Dies ist das, was ihre Verantwortung für den Transport bei allen Arbeiten im Zelt der Begegnung sein wird: die Bretter des Mischkan und seine Riegel und die Säulen und die Untersätze unter den Säulen,

31. Вот то, что будет их ответственностью для переноски во всех работах в Шатре Откровения: доски Мишкана, и засовы его, и столбы, и подставки под столбы,

וְעַמּוּדֵי הֶחָצֵר סָבִיב וְאַדְנֵיהֶם וִיתֵדֹתָם וּמֵיתְרֵיהֶם לְכָל־כְּלֵיהֶם וּלְכֹל עֲבֹדָתָם וּבְשֵׁמֹת תִּפְקְדוּ אֶת־כְּלֵי מִשְׁמֶרֶת מַשָּׂאָם׃

we’ammudéj hechazér sawíw we’adnehém witedotám umeterehém lechol-kelehém ulchól awodatám uwschemót tifkedú et-keléj mischméret massa’ám

веамуде́ ѓехацэ́р сави́в веаднеѓе́м витедота́м уметереѓе́м лехоль-келеѓе́м ульхо́ль аводата́м увшемо́т тифкеду́ эт-келе́ мишмэ́рет масаа́м

32. Und die Säulen des Hofes ringsum und ihre Untersätze und ihre Pflöcke und ihre Spannseile mit all ihren Geräten und nach all ihrer Arbeit; und erfasst nach Namen alle Gegenstände, die sie tragen sollen.

32. И столбы двора вокруг, и подставки их, и колышки их, и растяжки их со всеми принадлежностями их и по всей работе их; и учтите по именам все предметы, которые они должны носить.

So kommt es vor, dass auf einen Einzelnen viel Arbeit fällt: Einer allein trägt fünf Säulen, und ein anderer trägt keine einzige. Da es viele Familienmitglieder gibt, aber wenige Geräte, bekommt vielleicht nicht jeder Arbeit. Und jeder wird für irgendein eigenes konkretes Teil verantwortlich sein, für irgendein eigenes konkretes Element, bei jedem konkreten Zug des Volkes Israel von Ort zu Ort. Aber in dieser namentlichen Aufzählung der Gegenstände, die der Höchste hier gebietet, kann man auch etwas anderes sehen. Jede Säule muss streng an ihrem Platz stehen. Die fünfte Säule kann nicht zur sechsten werden, und die sechste Säule kann nicht zur vierten werden: Trotz aller Ähnlichkeit und Gleichheit der Elemente und Teile ist es durchaus möglich, dass sie nicht austauschbar sind. Und ist eine Säule einmal die vierte geworden, so bleibt sie auch die ganze Zeit die vierte. Wenn man vergleichsweise von Menschen anderer Rassen spricht, die uns gleich vorkommen können, einer wie der andere, dann könnte man meinen, dass sie auch für den Schöpfer einfach eine graue Masse sind. Aber so ist es nicht: Wir alle, so verschieden und so gleich, sind für den Höchsten nicht einer wie der andere, nicht austauschbar, keine gesichtslosen Rädchen in Seinem riesigen Weltgebäude.

Так бывает, что на кого-то одного ложится много работы: кто-то один понесёт пять столбов, а кто-то не понесёт ни одного. Поскольку членов семьи много, а принадлежностей мало, может, и не всем достанется работа. И каждый будет отвечать за какую-то свою конкретную деталь, за какой-то свой конкретный элемент, в каждом конкретном переходе народа Израиля с места на место. Но в этом поимённом перечислении предметов, о котором Всевышний здесь даёт повеление, можно увидеть и нечто другое. Каждый столб должен стоять строго на своем месте. Пятый столб не может стать шестым, а шестой столб не может стать четвёртым: несмотря на всю похожесть и одинаковость элементов и деталей, вполне возможно, что они не взаимозаменяемы. И один раз став четвёртым, столб и будет оставаться всё время четвёртым. Если по аналогии говорить про людей других рас, которые могут нам казаться одинаковыми, на одно лицо, то можно подумать, что и для Творца это просто серая масса. Но это не так: мы все, такие разные и такие одинаковые, для Всевышнего не на одно лицо, не взаимозаменяемые, не безликие винтики в Его огромном мироздании.

זֹאת עֲבֹדַת מִשְׁפְּחֹת בְּנֵי מְרָרִי לְכָל־עֲבֹדָתָם בְּאֹהֶל מוֹעֵד בְּיַד אִיתָמָר בֶּן־אַהֲרֹן הַכֹּהֵן׃

sot awodát mischpechót benéj merarí lechol-awodatám be’óhel mo’éd bejád itamár ben-aharón hakkohén

зот авода́т мишпехо́т бенэ́ мерари́ лехоль-аводата́м бео́ѓель моэ́д бея́д итама́р бен-аѓаро́н ѓакоѓе́н

33. Dies ist der Dienst der Familie Meraris bei all ihrer Arbeit im Zelt der Begegnung, unter der Verfügung Itamars, des Sohnes Aharons, des Kohen.

33. Это служение семьи Мрари по всей работе их в Шатре откровения в распоряжении Итамара, сына Аѓарона-коѓена.

Der Höchste hat also die Ordnung festgelegt, nach der alle Pflichten im levitischen Dienst verteilt werden. Jeder ist ein Spezialist für ein enges Gebiet: Einer trägt die heiligen Gefäße, einer trägt nur die Vorhänge, einer nur die Säulen. Und es scheint, als könnte der Dienst des einen wichtiger erscheinen, weil der Mensch das Heiligste berührt, und der Dienst des anderen weniger wichtig, weil er irgendwelche Seile, Spannseile und Säulen trägt. Aber nur all das zusammen bildet ein einheitliches Ganzes. Ohne eine Säule ist der Hof schon nicht mehr der Hof, und der Mischkan ist nicht der Mischkan. All das ist Teil eines einzigen Dienstes, nur alles zusammen kann funktionieren, deshalb kann es bei einer Familie keine Geringschätzung gegenüber einer anderen geben. So kann ein Lehrer in der Synagoge nicht mit Geringschätzung auf den herabsehen, der die Gäste empfängt, oder auf den, der die Stühle aufstellt, wenn es für das Lernen nötig ist, die Blätter verteilt und so weiter. Ohne das ist es unmöglich zu lernen, ohne das ist es unmöglich zu arbeiten, all das ist Teil eines einzigen Mechanismus. Genauso kann das Gehirn die Nieren nicht geringschätzen, die Nieren können das Herz nicht geringschätzen, und das Gehirn können sie auch nicht geringschätzen. Der Höchste setzt alles zusammen in Gang, wie einen einheitlichen, aufeinander abgestimmten Organismus. Einerseits gibt es hier keine Alleskönner, genauso wie im Organismus des Menschen, hier sind alle Spezialisten für ein enges Gebiet. Andererseits ist ohne die enge Spezialisierung auch nur eines der Spezialisten keinerlei Arbeit möglich.

Итак, Всевышний обозначил порядок, по которому распределяются все обязанности в левитском служении. Каждый является узким специалистом: кто-то носит святые сосуды, кто-то носит только завесы, кто-то – только столбы. И, казалось бы, чьё-то служение может показаться важнее, потому что человек прикасается к самому святому, а чьё-то – менее важным, потому что он несёт какие-то веревки, растяжки и столбы. Но только всё это вместе образует единое целое. Без одного столба двор уже будет не двор, и Мишкан будет не Мишкан. Всё это часть одного служения, только всё вместе может работать, поэтому у одной семьи не может быть пренебрежения к другой. Так, учитель в синагоге не может с пренебрежением относиться к тому, кто встречает гостей, или к тому, кто расставляет стулья, когда это нужно для учёбы, раздает листочки и так далее. Без этого невозможно заниматься, без этого невозможно работать, всё это – часть одного механизма. Так же и мозг не может пренебрегать почками, почки не могут пренебрегать сердцем, и мозгом тоже не могут пренебрегать. Всевышний запускает всё вместе, как единый слаженный организм. С одной стороны, здесь нет мастеров на все руки, так же, как и в организме человека, здесь все узкие специалисты. С другой стороны, без узкой специализации хотя бы одного из специалистов невозможна никакая работа.

וַיִּפְקֹד מֹשֶׁה וְאַהֲרֹן וּנְשִׂיאֵי הָעֵדָה אֶת־בְּנֵי הַקְּהָתִי לְמִשְׁפְּחֹתָם וּלְבֵית אֲבֹתָם׃

wajifkód mosché we’aharón unsi’éj ha’edáiDie russische Umschrift hat hier „ba'edá“ (in der Gemeinde), der hebräische Text aber „ha'edá“ (die Gemeinde). Die deutsche Umschrift folgt dem Hebräischen. et-benéj hakkehatí lemischpechotám ulwéjt awotám

вайифко́д моше́ веаѓаро́н унсиэ́ баэда́ эт-бенэ́ ѓакеѓати́ лемишпехота́м ульвэ́т авота́м

34. Und es zählten Mosche und Aharon und die Häupter der Gemeinden die Söhne Kehats nach ihren Familien, nach dem Haus ihres Vaters,

34. И сосчитали Моше, и Аѓарон, и главы общин сыновей Кеѓата по семьям их, по дому отца их,

מִבֶּן שְׁלֹשִׁים שָׁנָה וָמַעְלָה וְעַד בֶּן־חֲמִשִּׁים שָׁנָה כָּל־הַבָּא לַצָּבָא לַעֲבֹדָה בְּאֹהֶל מוֹעֵד׃

mibbén scheloschím schaná wamá’la we’ád ben-chamischím schaná kol-habbá lazzawá la’awodá be’óhel mo’éd

мибэ́н шелоши́м шана́ вама́’ла веа́д бен-хамиши́м шана́ коль-ѓаба́ лацава́ лаавода́ бео́ѓель моэ́д

35. Von dreißig Jahren bis fünfzig Jahren, alle, die in die Heere kommen, für den Dienst im Zelt der Begegnung.

35. От тридцати лет до пятидесяти лет, всех, приходящих в воинства для служения в Шатре откровения.

וַיִּהְיוּ פְקֻדֵיהֶם לְמִשְׁפְּחֹתָם אַלְפַּיִם שְׁבַע מֵאוֹת וַחֲמִשִּׁים׃

wajihjú fekudehém lemischpechotám alpájim schewá me’ót wachamischím

вайиѓйю́ фекудеѓе́м лемишпехота́м альпа́йим шева́ мео́т вахамиши́м

36. Und die Zahl der Erfassten nach ihren Familien war – zweitausendsiebenhundertfünfzig.

36. И было количество учтённых по семьям их – две тысячи семьсот пятьдесят.

אֵלֶּה פְקוּדֵי מִשְׁפְּחֹת הַקְּהָתִי כָּל־הָעֹבֵד בְּאֹהֶל מוֹעֵד אֲשֶׁר פָּקַד מֹשֶׁה וְאַהֲרֹן עַל־פִּי יְהוָה בְּיַד־מֹשֶׁה׃

élle fekudéj mischpechót hakkehatí kol-ha’owéd be’óhel mo’éd aschér pakád mosché we’aharón al-pí adonáj bejad-mosché

э́ле фекудэ́ мишпехо́т ѓакеѓати́ коль-ѓаовэ́д бео́ѓель моэ́д аше́р пака́д моше́ веаѓаро́н аль-пи́ адона́й беяд-моше́

37. Und dies sind die Gezählten aus der Familie Kehats, alle zum Dienst Tauglichen im Zelt der Begegnung, die Mosche und Aharon erfassten nach dem Mund des HERRN durch die Hand Mosches.

37. И это исчисленные из семьи Кеѓата, все годные к служению в Шатре Откровения, которых учли Моше и Аѓарон по устам Господа рукою Моше.

Selbstverständlich tragen sie nicht alle zugleich die Geräte des Mischkan, denn er ist nicht so groß, dass es für alle genug Gegenstände gäbe. Aber sie alle befinden sich im Zustand eines Pioniers, der „allzeit bereit“ ist, im Zustand völliger Bereitschaft, diese ihre enge Spezialisierung auszuführen. Keiner von ihnen wird sagen: „Entschuldigung, hier ist der levitische Platz besetzt, ich gehe mal an einem anderen Ort dienen, beschäftige mich mit etwas anderem, wo ich vielleicht mehr gebraucht werde.“ Selbstverständlich leben sie und tun irgendeine andere Arbeit, aber ihr Dienst für den Höchsten kann in diesem Fall nur im Potenzial bestehen: „Hier bin ich bereit, die heiligen Geräte des Mischkan zu tragen, hier seine Säulen und Bretter. Und diese Bereitschaft, sie ist mein ganzes Leben lang bei mir.“ Und so für jede der Familien der Leviten. Deshalb zählt der Höchste auf, zählt eintönig alle Familien einzeln auf, mit Angabe der Anzahl. Jeder ist gezählt, jeder ist erfasst. Und sie alle hat der Höchste genau für den jeweils eigenen Dienst bestimmt. Vielleicht deshalb, weil schon die innere Bereitschaft zu diesem Dienst und die Fähigkeit, ihn auszuführen, den Menschen formt und verändert, den Leviten formt und verändert.

Разумеется, не все сразу они несут принадлежности Мишкана, потому что он не настолько большой, чтобы всем хватило предметов. Но все они находятся в состоянии пионера, который «всегда готов», в состоянии полной готовности выполнить эту свою узкую специализацию. Никто из них не скажет: «Извините, тут место левитское занято, пойду-ка я служить в другое место, займусь чем-нибудь другим, где, может быть, я буду более востребован». Разумеется, они живут и делают какую-то другую работу, но их служение Всевышнему может заключаться в данном случае только в потенциале: «Вот здесь я готов нести святые принадлежности Мишкана, здесь – его столбы и доски. И эта готовность, она со мной на всю жизнь». И так для каждой из семей левитов. Поэтому Всевышний перечисляет, перечисляет монотонно все семьи в отдельности с указанием количества. Каждый подсчитан, каждый учтён. И всех их Всевышний предназначил именно к своему служению. Возможно потому, что сама внутренняя готовность к этому служению и умение его выполнять уже формирует и меняет человека, формирует и меняет левита.

In der heutigen Welt sagen gläubige Menschen oft zu mir: „Wir erfüllen unsere Bestimmung nicht, ich fühle, dass ich dem Höchsten überhaupt nicht diene.“ Die Tora sagt: „Wacht, seid bereit dafür, dass jederzeit der Dienst an eure Tür klopfen kann, in Gestalt eines Armen, in Gestalt eines Kranken, in Gestalt eines Menschen, mit dem man reden muss, dem man zulächeln muss, in Gestalt irgendeiner Arbeit, die getan werden muss; das Wachen ist ein Teil des Dienstes. Wenn du wachst, wenn du zu dieser Arbeit bereit bist, jederzeit zu diesem Dienst bereit, dann dienst du schon. Es ist klar, dass von vielen Tausend Leviten nicht alle die Möglichkeit haben werden, die Gefäße des Tempels auch nur irgendwann einmal zu berühren. Aber der levitische Dienst selbst war möglich dank ihrer Bereitschaft, diesen Dienst jederzeit auszuführen, dank ihrer beruflichen Ausbildung. Man bereitete sie auf diesen Dienst vor, den sie vielleicht niemals vollziehen würden. Und auch uns ruft der Höchste und sagt: Seid bereit, seid bereit zum Dienst in jedem Moment. Die Bereitschaft ist schon an sich Dienst. Sofern wir uns natürlich nicht mit unserer Bereitschaft selbst betrügen.

В современном мире верующие люди часто мне говорят: «Мы не выполняем свое предназначение, я чувствую, что я никак не служу Всевышнему». Тора говорит: «Бодрствуйте, будьте готовы к тому, что в любой момент в вашу дверь может постучаться служение в виде нищего, в виде больного, в виде человека, с которым надо поговорить, которому надо улыбнуться, в виде какой-то работы, которую нужно сделать; бодрствование – это часть служения. Если ты бодрствуешь, если ты готов к этой работе, готов к этому служению в любой момент, то ты уже служишь. Ясно, что из многих тысяч левитов не все будут иметь возможность даже прикоснуться когда-нибудь к сосудам Храма. Но само левитское служение было возможно благодаря их готовности в любой момент это служение выполнить, благодаря их профессиональной подготовке. Их готовили к этому служению, которое, может быть, они никогда и не совершат. И нас тоже призывает Всевышний и говорит: будьте готовы, будьте готовы к служению в любой момент. Готовность – это уже само по себе служение. Если мы, конечно, не обманываем себя своей готовностью.

וּפְקוּדֵי בְּנֵי גֵרְשׁוֹן לְמִשְׁפְּחוֹתָם וּלְבֵית אֲבֹתָם׃

ufkudéj benéj gereschón lemischpechotám ulwéjt awotám

уфкудэ́ бенэ́ герешо́н лемишпехота́м ульвэ́т авота́м

38. Und die Erfassten aus den Familien Gerschons nach ihren Familien und nach dem Haus ihres Vaters,

38. А учтённых из семей Гершона по семьям их и по дому отца их,

מִבֶּן שְׁלֹשִׁים שָׁנָה וָמַעְלָה וְעַד בֶּן־חֲמִשִּׁים שָׁנָה כָּל־הַבָּא לַצָּבָא לַעֲבֹדָה בְּאֹהֶל מוֹעֵד׃

mibbén scheloschím schaná wamá’la we’ád ben-chamischím schaná kol-habbá lazzawá la’awodá be’óhel mo’éd

мибэ́н шелоши́м шана́ вама́’ла веа́д бен-хамиши́м шана́ коль-ѓаба́ лацава́ лаавода́ бео́ѓель моэ́д

39. Von dreißig Jahren und älter bis fünfzig Jahren, jeden, der in das Heer der Diener kommt, für die Arbeit im Zelt der Begegnung,

39. От тридцати лет и старше до пятидесяти лет, всякого, приходящего в воинство служителей, для работы в Шатре откровения,

וַיִּהְיוּ פְּקֻדֵיהֶם לְמִשְׁפְּחֹתָם לְבֵית אֲבֹתָם אַלְפַּיִם וְשֵׁשׁ מֵאוֹת וּשְׁלֹשִׁים׃

wajihjú pekudehém lemischpechotám lewéjt awotám alpájim weschésch me’ót uschloschím

вайиѓйю́ пекудеѓе́м лемишпехота́м левэ́т авота́м альпа́йим веше́ш мео́т ушлоши́м

40. Und es wurden gezählt nach ihren Familien und nach dem Haus ihres Vaters – zweitausendsechshundertdreißig.

40. И было исчислено по семьям их и по дому отца их – две тысячи шестьсот тридцать.

אֵלֶּה פְקוּדֵי מִשְׁפְּחֹת בְּנֵי גֵרְשׁוֹן כָּל־הָעֹבֵד בְּאֹהֶל מוֹעֵד אֲשֶׁר פָּקַד מֹשֶׁה וְאַהֲרֹן עַל־פִּי יְהוָה׃

élle fekudéj mischpechót benéj gereschón kol-ha’owéd be’óhel mo’éd aschér pakád mosché we’aharón al-pí adonáj

э́ле фекудэ́ мишпехо́т бенэ́ герешо́н коль-ѓаовэ́д бео́ѓель моэ́д аше́р пака́д моше́ веаѓаро́н аль-пи́ адона́й

41. Dies ist die gezählte Familie Gerschons, alle Diener des Zeltes der Begegnung, wie Mosche und Aharon sie zählten nach dem Wort des HERRN.

41. Это перечислено семейство Гершона, все служители Шатра откровения, как посчитали Моше и Аѓарон по слову Господа.

Das heißt, sie alle werden Diener des Zeltes der Begegnung genannt, diese ganze nicht geringe Zahl von Menschen: „Wer bist du? Ich bin Soldat. Und warum habt ihr so wenige Sturmgewehre? So hat es der Höchste entschieden.“ Sie alle gehen in das Heer, nicht alle mit Waffen, aber alle sind bereit. Und in gewissem Sinn werden all diese zweitausendsechshundertdreißig Menschen das tragen, was der Familie Gerschons zu tragen bestimmt ist.

То есть все они названы служителями Шатра откровения, всё это немалое количество человек: «Ты кто? Я солдат. А почему у вас автоматов мало? Так Всевышний решил». Все они идут в воинство, не все с оружием, но все готовы. И в каком-то смысле все эти две тысячи шестьсот тридцать человек будут носить то, что определено носить семейству Гершона.

וּפְקוּדֵי מִשְׁפְּחֹת בְּנֵי מְרָרִי לְמִשְׁפְּחֹתָם לְבֵית אֲבֹתָם׃

ufkudéj mischpechót benéj merarí lemischpechotám lewéjt awotám

уфкудэ́ мишпехо́т бенэ́ мерари́ лемишпехота́м левэ́т авота́м

42. Und die Gezählten aus der Familie der Söhne Meraris nach ihren Familien, nach dem Haus ihres Vaters,

42. А исчисленных из семьи сыновей Мрари по семьям их, по дому отца их,

מִבֶּן שְׁלֹשִׁים שָׁנָה וָמַעְלָה וְעַד בֶּן־חֲמִשִּׁים שָׁנָה כָּל־הַבָּא לַצָּבָא לַעֲבֹדָה בְּאֹהֶל מוֹעֵד׃

mibbén scheloschím schaná wamá’la we’ád ben-chamischím schaná kol-habbá lazzawá la’awodá be’óhel mo’éd

мибэ́н шелоши́м шана́ вама́’ла веа́д бен-хамиши́м шана́ коль-ѓаба́ лацава́ лаавода́ бео́ѓель моэ́д

43. Von dreißig Jahren und darüber bis zum Alter von fünfzig Jahren jeden, der in das Heer der Diener kommt, für die Arbeit im Zelt der Begegnung,

43. От тридцати лет и выше до возраста пятьдесят лет всякого, приходящего в воинство служителей, для работы в Шатре откровения,

וַיִּהְיוּ פְקֻדֵיהֶם לְמִשְׁפְּחֹתָם שְׁלֹשֶׁת אֲלָפִים וּמָאתָיִם׃

wajihjú fekudehém lemischpechotám schelóschet alafím umatajim

вайиѓйю́ фекудеѓе́м лемишпехота́м шело́шет алафи́м уматайим

44. Und es wurden gezählt nach ihren Familien dreitausendzweihundert.

44. И было исчислено по семьям их три тысячи двести.

אֵלֶּה פְקוּדֵי מִשְׁפְּחֹת בְּנֵי מְרָרִי אֲשֶׁר פָּקַד מֹשֶׁה וְאַהֲרֹן עַל־פִּי יְהוָה בְּיַד־מֹשֶׁה׃

élle fekudéj mischpechót benéj merarí aschér pakád mosché we’aharón al-pí adonáj bejad-mosché

э́ле фекудэ́ мишпехо́т бенэ́ мерари́ аше́р пака́д моше́ веаѓаро́н аль-пи́ адона́й беяд-моше́

45. Das ist die Zählung der Familie der Söhne Meraris, wie Mosche und Aharon sie zählten nach dem Wort des HERRN durch die Hand Mosches.

45. Вот исчисление семьи сыновей Мрари, как исчислили их Моше и Аѓарон по слову Господню рукой Моше.

Und nachdem sie die Zählung aller Familien der Leviten abgeschlossen hat, geht die Tora zur Spalte „Insgesamt“ über.

И, завершив подсчёт всех семей левитов, Тора переходит к графе «Итого».

כָּל־הַפְּקֻדִים אֲשֶׁר פָּקַד מֹשֶׁה וְאַהֲרֹן וּנְשִׂיאֵי יִשְׂרָאֵל אֶת־הַלְוִיִּם לְמִשְׁפְּחֹתָם וּלְבֵית אֲבֹתָם׃

kol-happekudím aschér pakád mosché we’aharón unsi’éj jisraél et-halwijím lemischpechotám ulwéjt awotám

коль-ѓапекуди́м аше́р пака́д моше́ веаѓаро́н унсиэ́ йисраэ́ль эт-ѓальвийи́м лемишпехота́м ульвэ́т авота́м

46. Und alle Gezählten, die Mosche und Aharon und die Häupter der Gemeinde Israels zählten, die Leviten nach ihren Familien und nach dem Haus ihres Vaters,

46. И всех исчисленных, которых исчислили Моше, и Аѓарон, и главы общины Израиля, левитов по семьям их и по дому отца их,

מִבֶּן שְׁלֹשִׁים שָׁנָה וָמַעְלָה וְעַד בֶּן־חֲמִשִּׁים שָׁנָה כָּל־הַבָּא לַעֲבֹד עֲבֹדַת עֲבֹדָה וַעֲבֹדַת מַשָּׂא בְּאֹהֶל מוֹעֵד׃

mibbén scheloschím schaná wamá’la we’ád ben-chamischím schaná kol-habbá la’awód awodát awodá wa’awodát massá be’óhel mo’éd

мибэ́н шелоши́м шана́ вама́’ла веа́д бен-хамиши́м шана́ коль-ѓаба́ лааво́д авода́т авода́ ваавода́т маса́ бео́ѓель моэ́д

47. Von dreißig Jahren und bis fünfzig Jahren, jeden, der kommt, um mit dem Dienen des Dienstes zu dienen im Zelt der Begegnung,

47. От тридцати лет и до пятидесяти лет, всякого, кто приходит служить служением службы в Шатре откровения,

וַיִּהְיוּ פְּקֻדֵיהֶם שְׁמֹנַת אֲלָפִים וַחֲמֵשׁ מֵאוֹת וּשְׁמֹנִים׃

wajihjú pekudehém schemonát alafím wachamésch me’ót uschmoním

вайиѓйю́ пекудеѓе́м шемона́т алафи́м вахамэ́ш мео́т ушмони́м

48. Und es waren ihrer Gezählten insgesamt achttausendfünfhundertachtzig.

48. И было всего исчисленных их восемь тысяч пятьсот восемьдесят.

עַל־פִּי יְהוָה פָּקַד אוֹתָם בְּיַד־מֹשֶׁה אִישׁ אִישׁ עַל־עֲבֹדָתוֹ וְעַל־מַשָּׂאוֹ וּפְקֻדָיו אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה אֶת־מֹשֶׁה׃

al-pí adonáj pakád otám bejad-mosché isch isch al-awodató we’al-massaó ufkudáw ascher-ziwwá adonáj et-mosché

аль-пи́ адона́й пака́д ота́м беяд-моше́ иш иш аль-аводато́ веаль-масао́ уфкуда́в ашер-цива́ адона́й эт-моше́

49. Nach dem Wort des HERRN wurden sie erfasst durch die Hand Mosches, jeder Mensch nach seiner Arbeit und nach seiner Bestimmung zum Tragen; und jeder ist gezählt, wie der HERR Mosche geboten hatte.

49. По слову Господнему они были учтены рукой Моше, каждый человек по работе своей и по предназначению своему к ношению; и каждый исчислен, как повелел Господь Моше.

Eifersucht zerstört das Herz (5,1–31)

Ревность губит сердце (5:1-31)

Mit Gottes Hilfe setzen wir, ihr und ich, das Studium des Wochenabschnitts Nasso fort und werden ab Vers 1 von Kapitel 5 lesen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучать недельную главу Насо и будем читать с 1 стиха 5 главы.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

1. Und der HERR redete mit Mosche und sprach:

1. И говорил Господь с Моше, говоря:

צַו אֶת־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וִישַׁלְּחוּ מִן־הַמַּחֲנֶה כָּל־צָרוּעַ וְכָל־זָב וְכֹל טָמֵא לָנָפֶשׁ׃

zaw et-benéj jisraél wischallechú min-hammachané kol-zarúa wechol-sáw wechól tamé lanáfesch

цав эт-бенэ́ йисраэ́ль вишалеху́ мин-ѓамаханэ́ коль-цару́а вехоль-за́в вехо́ль тамэ́ лана́феш

2. Gebiete den Söhnen Israels, und sie sollen aus dem Lager hinausschicken (wegschicken) jeden, der von Zara’at befallen ist, und jeden, der an Ausflüssen leidet, und jeden, der sich verunreinigt hat.

2. Повели сынам Израиля, и вышлют (отошлют) они из стана всякого поражённого цара́ат, и всякого страдающего истечениями, и всякого осквернившегося.

Wir haben im Buch Wajikra ausführlich über diese Arten der Verunreinigung gesprochen und darüber, dass solche Verunreinigten sich außerhalb des Lagers reinigen müssen. Manchmal können wir irgendeine Unreinheit in uns nicht verarbeiten, indem wir auf irgendeine laute Party gehen, in eine Menschenmenge, zu einem Tora-Unterricht oder indem wir irgendwie anders versuchen, uns abzulenken. Es gibt Fälle, in denen unsere Reinigung, unsere innere Arbeit außerhalb des Lagers geschehen muss. Das ist nicht immer ein schlechter Zustand. Vielleicht hat der Mensch hier ein Gebot erfüllt und einen Toten gewaschen, ihn für das Begräbnis vorbereitet. Und dennoch macht ihn das unrein und ruft ihn zu einer bestimmten Arbeit außerhalb der Gemeinde. Ich wiederhole noch einmal, dass das nicht schlecht ist, es ist einfach eine besondere Art von Arbeit.

Мы говорили в книге Ваикра подробно об этих видах осквернения и о том, что такие осквернившиеся должны очищаться за пределами стана. Иногда какую-то нечистоту в нас мы не можем переработать, пойдя на какую-то шумную вечеринку, в толпу людей, на урок Торы или как-то ещё пытаясь развеяться. Бывают случаи, когда наше очищение, наша внутренняя работа должны совершаться за станом. Это не всегда плохое состояние. Возможно, здесь человек выполнял заповедь и омывал мёртвого, подготавливал его к погребению. И тем не менее это делает его нечистым и призывает к определённой работе вне общины. Снова повторю, что это не плохо, это просто особый вид работы.

מִזָּכָר עַד־נְקֵבָה תְּשַׁלֵּחוּ אֶל־מִחוּץ לַמַּחֲנֶה תְּשַׁלְּחוּם וְלֹא יְטַמְּאוּ אֶת־מַחֲנֵיהֶם אֲשֶׁר אֲנִי שֹׁכֵן בְּתוֹכָם׃

missachár ad-nekewá teschalléchu el-michúz lammachané teschallechúm weló jetammeú et-machanehém aschér aní schochén betochám

мизаха́р ад-некева́ тешале́ху эль-миху́ц ламаханэ́ тешалеху́м вело́ етамеу́ эт-маханеѓе́м аше́р ани́ шохэ́н бетоха́м

3. Von Mann und Frau schickt hinaus, über die Grenzen des Lagers schickt sie hinaus, und sie sollen euer Lager nicht verunreinigen, wenn Ich in eurer Mitte weile.“

3.От мужчины и женщины вышлите, за пределы стана вышлите их, и не осквернят они ваш лагерь, когда Я пребываю среди вас».

Unabhängig vom Geschlecht wird ein Mensch, der an Zara’at leidet, oder an Ausflüssen, oder der sich verunreinigt hat, aus dem Lager hinausgeschickt. Er lebt dort nicht in einer Schlucht, übernachtet dort nicht zwischen Felsen. Dort gibt es irgendwelche eingerichteten Plätze, es gibt die Möglichkeit, dort zu existieren. Aber das ist eine Art Quarantäne, in die der Mensch zur Reinigung gebracht wird.

Независимо от пола человек, который страдает цара́ат, или истечениями, или он осквернился, высылается за пределы стана. Он не живет там в овраге, не ночует там между скал. Там есть какие-то обустроенные места, есть возможность там существовать. Но это своего рода карантин, куда человек помещается для очищения.

Wir wissen, dass es das Lager der Leviten gibt. Dort ist das Heilige, und dorthin muss man nach besonderer Vorbereitung, in einem besonderen Zustand eintreten. Aber auch einfach, um sich im Lager Israels aufzuhalten, wenn der Höchste in Israel gegenwärtig ist, braucht es einen besonderen Zustand, braucht es Reinheit. Wenn ein Mensch tame (unrein) wird und es ein Hindernis dafür gibt, dass das göttliche Licht in ihn eindringt, geht er aus dem Lager hinaus.

Мы знаем, что есть лагерь левитов. Там есть святыня, и туда нужно входить после особой подготовки, в особом состоянии. Но и просто чтобы находиться в лагере Израиля, когда в Израиле присутствует Всевышний, нужно особое состояние, нужна чистота. Когда человек становится таме́ (нечист), и есть препятствие для того, чтобы в него проникал Божественный свет, он выходит за пределы лагеря.

וַיַּעֲשׂוּ־כֵן בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וַיְשַׁלְּחוּ אוֹתָם אֶל־מִחוּץ לַמַּחֲנֶה כַּאֲשֶׁר דִּבֶּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה כֵּן עָשׂוּ בְּנֵי יִשְׂרָאֵל׃

waja’asu-chén benéj jisraél wajschallechú otám el-michúz lammachané ka’aschér dibbér adonáj el-mosché ken asú benéj jisraél

ваяасу-хэ́н бенэ́ йисраэ́ль вайшалеху́ ота́м эль-миху́ц ламаханэ́ кааше́р дибэ́р адона́й эль-моше́ кэн асу́ бенэ́ йисраэ́ль

4. Und so taten die Söhne Israels und schickten sie hinaus außerhalb des Lagers; wie der HERR zu Mosche geredet hatte, so taten die Söhne Israels.

4. И сделали так сыны Израиля, и отослали их за пределы лагеря; как говорил Господь Моше, так и сделали сыновья Израиля.

Was früher ein theoretisches Gesetz war, tritt von diesem Moment an in Kraft, von dem Moment an, in dem die Bewegung beginnt, in dem das Volk sich auf den Weg macht. Und Israel schickt die Unreinen aus dem Lager hinaus.

То, что раньше было теоретическим законом, вступает в силу с этого момента, с момента, когда начинается движение, когда народ отправляется в путь. И Израиль высылает нечистых за пределы лагеря.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

5. Und der HERR sagte zu Mosche und sprach:

5. И сказал Господь Моше, говоря:

דַּבֵּר אֶל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל אִישׁ אוֹ־אִשָּׁה כִּי יַעֲשׂוּ מִכָּל־חַטֹּאת הָאָדָם לִמְעֹל מַעַל בַּיהוָה וְאָשְׁמָה הַנֶּפֶשׁ הַהִוא׃

dabbér el-benéj jisraél isch o-ischá ki ja’asú mikkol-chattót ha’adám lim’ól má’al badonáj we’aschemá hannéfesch hahí

дабе́р эль-бенэ́ йисраэ́ль иш о-иша́ ки яасу́ миколь-хато́т ѓаада́м лимъо́ль ма́аль бадона́й веашема́ ѓанэ́феш ѓаѓи́

6. „Rede mit den Söhnen Israels: Mann oder Frau, wenn sie nach irgendeiner Sünde des Menschen handeln, um mit dem Vertrauen des Höchsten zu betrügen (das Vertrauen zu verraten), und jene Seele schuldig wird,

6. «Говори с сынами Израиля: мужчина или женщина, если поступят по всякому греху человеческому, чтобы мошенничать с доверием (предавать доверие) Всевышнего, и будет виновна та душа,

Es geht hier darum, dass ein Mensch einen Raub begangen hat. Raub heißt nicht unbedingt, jemandem etwas wegzunehmen, indem man ihm ein Messer an die Kehle setzt. Raub kann zum Beispiel sein, dass ein Mensch ein Pfand genommen hat und es nicht zurückgibt, oder jemandem den zustehenden Lohn nicht auszahlt, oder geliehenes Geld nicht zurückgibt. Und dann kann er entweder auf frischer Tat ertappt werden, oder es können irgendwelche Zeugen seiner Tat auftauchen, oder es hat ihn selbst in der Seele gejuckt, und er hat beschlossen, sich zu stellen und sein Gewissen zu reinigen. Genau um diese Situation geht es. Aber warum wird das zu einer Sünde vor dem Höchsten? Weil der Mensch beim Namen des Höchsten schwört und also den Höchsten anruft, Zeuge dafür zu sein, dass er dieses Pfand nicht genommen hat, oder es schon zurückgegeben hat, oder den Lohn bezahlt hat, oder den Menschen nicht angestellt hat – kurz, er schwört beim Namen des Höchsten in einer solchen Situation, um aus ihr herauszukommen.

Речь здесь идёт о том, что человек совершил грабёж. Грабёж – это не обязательно забрать у кого-то что-то, приставив нож к горлу. Грабежом может быть то, например, что человек взял залог и не отдаёт его, или не выплачивает кому-то положенную зарплату, или не отдаёт взятые взаймы деньги. И затем он либо может быть пойман с поличным, либо могут появиться какие-то свидетели его поступка, либо у него самого засвербело в душе, и он решил сдаться и очистить свою совесть. Вот об этой ситуации идёт речь. Но почему это становится грехом перед Всевышним? Потому что человек клянётся именем Всевышнего, а значит, призывает Всевышнего быть свидетелем того, что он не брал этот залог, или уже вернул, или заплатил зарплату, или не нанимал человека – словом, клянётся именем Всевышнего в подобной ситуации, чтобы из неё выйти.

וְהִתְוַדּוּ אֶת־חַטָּאתָם אֲשֶׁר עָשׂוּ וְהֵשִׁיב אֶת־אֲשָׁמוֹ בְּרֹאשׁוֹ וַחֲמִישִׁתוֹ יֹסֵף עָלָיו וְנָתַן לַאֲשֶׁר אָשַׁם לוֹ׃

wehitwaddú et-chattatám aschér asú weheschíw et-aschamó beroschó wachamischitó josséf aláw wenatán la’aschér aschám lo

веѓитваду́ эт-хатата́м аше́р асу́ веѓеши́в эт-ашамо́ берошо́ вахамишито́ ёсэ́ф ала́в вената́н лааше́р аша́м ло

7. Und sie sollen ihre Sünde bekennen, die sie getan haben (sie eingestehen), und jeder soll das zurückgeben, worin er schuldig geworden ist, und den fünften Teil dazu hinzufügen, und es dem geben, gegen den er sich verschuldet hat.

7. И исповедают они грех свой, который они сделали (признаются в нём), и вернёт каждый то, в чём стал виновен, и пятую часть прибавит к этому, и даст тому, против кого провинился.

Zum Beispiel habe ich jemandem absichtlich etwas weggenommen, gebe es nicht zurück und bin auf frischer Tat ertappt worden oder habe es mir anders überlegt. In diesem Fall muss ich zurückgeben, was ich genommen habe, und den fünften Teil dazu hinzufügen. Wir haben mehrmals darüber gesprochen, dass der fünfte Teil 20 % bedeuten kann, wenn 100 % in fünf Teile geteilt werden, oder 25 %, wenn 100 % in 4 Teile geteilt werden, also 120 % oder 125 % des Wertes. So oder so bin ich verpflichtet, den fünften Teil als Ausgleich für das hinzuzufügen, worin ich schuldig bin.

Например, я у кого-то что-то намеренно взял, не отдаю и пойман с поличным или передумал. В таком случае я должен вернуть то, что взял, и прибавить к этому пятую часть. Мы говорили несколько раз о том, что пятая часть может означать 20%, если 100% делится на пять частей, или 25%, когда 100% делится на 4 части, то есть 120% или 125% стоимости. Так или иначе, я обязан добавить пятую часть в качестве компенсации того, в чём виновен.

וְאִם־אֵין לָאִישׁ גֹּאֵל לְהָשִׁיב הָאָשָׁם אֵלָיו הָאָשָׁם הַמּוּשָׁב לַיהוָה לַכֹּהֵן מִלְּבַד אֵיל הַכִּפֻּרִים אֲשֶׁר יְכַפֶּר־בּוֹ עָלָיו׃

we’im-éjn la’ísch go’él lehaschíw ha’aschám eláw ha’aschám hammuscháw ladonáj lakkohén millewád ejl hakkippurím aschér jechapper-bó aláw

веим-э́н лаи́ш гоэ́ль леѓаши́в ѓааша́м эла́в ѓааша́м ѓамуша́в ладона́й лакоѓе́н милева́д эль ѓакипури́м аше́р ехапер-бо́ ала́в

8. Und wenn der Mensch keinen Verwandten hat, es niemanden gibt, dem man zurückgeben kann, was ich genommen habe, dann wird es dem HERRN zurückgegeben, dem Kohen gehört es, und das außer dem Lamm der Sühne, mit dem er für sich Sühne erwirken wird.

8. А если у человека нет родственника, некому вернуть то, что я взял, тогда это будет возвращено Господу, коѓену оно, и это кроме агнца искупления, которым он себя будет искупать.

Es hat sich so ergeben, dass der Mensch, vor dem ich schuldig bin, keine Familie hat, keine Verwandten, und er selbst ist nicht mehr am Leben, so etwas kommt vor. Am wahrscheinlichsten ist, dass hier von einem Proselyten die Rede ist. Die Kinder eines Proselyten, der stirbt, beerben ihn nicht, wie wir wissen. Er ist wie ein trockener Baum, so sagen es die Propheten, und es gibt niemanden, dem man zurückgeben kann, was ihm gestohlen wurde.

Так получилось, что у человека, перед которым я виноват, нет семьи, нет родственников, и его самого уже нет в живых, так бывает. Наиболее вероятно, что речь здесь идёт о прозелите. Дети прозелита, который умирает, ему не наследуют, как мы знаем. Он как сухое дерево, так говорят пророки, и некому вернуть то, что у него украдено.

Lasst uns versuchen zu verstehen, worum es geht. Angenommen, ein Ger, ein Proselyt, ist Opfer eines Raubes geworden, und es gibt niemanden mehr, dem man das Geraubte zurückgeben kann, er hat keine Erben. In diesem Fall wird das Geraubte dem Kohen zurückgegeben. Warum so? Weil der Ger ihm in gewisser Weise verwandt ist. Wie der Kohen kein Erbteil im Land Israel hat, so hat auch der Proselyt kein Erbteil im Land Israel. In gewissem Maße ist er im Lager Israels ein Fremdling in physischer Hinsicht, während er ihm in geistlicher Hinsicht angehört. Und auch das macht den Proselyten dem Kohen nahe. Er hat sich Israel nicht wegen Blutsverwandtschaft angeschlossen, wegen physischer Verwandtschaft. Er befindet sich in Israel aus ausschließlich geistlichen Gründen. Deshalb ist die Ehrerbietung und die Achtung gegenüber dem Ger größer als die Achtung gegenüber einem Juden: Die Liebe zum Ger ist ein eigenes Gebot. Deshalb wird das, was ihm zurückzugeben ist, dem Kohen zurückgegeben. Und der Mensch, der gesündigt hat, gibt ihm, außer dass er dem Kohen einen Widder zur Sühne seiner Sünde bringt, den Wert dessen zurück, was dem Proselyten gestohlen wurde, plus den fünften Teil dieses Wertes.

Давайте попробуем разобраться, о чём идёт речь. Допустим, жертвой грабежа стал гер, прозелит и награбленное возвращать уже некому, наследников у него нет. В этом случае награбленное возвращается коѓену. Почему так? Потому что гер чем-то ему сродни. Как у коѓена нет надела в стране Израиля, так же и у прозелита нет надела в стране Израиля. В какой-то степени он является в лагере Израиля пришельцем в физическом плане, принадлежа ему в плане духовном. И это тоже делает прозелита близким коѓену. Он не присоединился к Израилю из-за родства по крови, из-за физического родства. Он находится в Израиле по причинам исключительно духовным. Поэтому почтение и уважение к геру больше, чем уважение к еврею: любовь к геру – это отдельная заповедь. Поэтому то, что до́лжно вернуть ему, возвращается коѓену. И человек, который согрешил, помимо того, что он приносит овна коѓену в искупление своего греха, возвращает ему стоимость украденного у прозелита плюс пятую часть этой стоимости.

וְכָל־תְּרוּמָה לְכָל־קָדְשֵׁי בְנֵי־יִשְׂרָאֵל אֲשֶׁר־יַקְרִיבוּ לַכֹּהֵן לוֹ יִהְיֶה׃

wechol-terumá lechol-kodschéj wenej-jisraél ascher-jakríwu lakkohén lo jihjé

вехоль-терума́ лехоль-кодше́ вене-йисраэ́ль ашер-якри́ву лакоѓе́н ло йиѓйе́

9. Jede Erhebung, die die Söhne Israels dem HERRN durch den Kohen darbringen, wird ihm gehören.

9. Всякое возношение, которое сыновья Израиля приносят Господу через коѓена, ему будет.

Wenn wir beschlossen haben, dem HERRN etwas zu weihen, von einem Eimer Äpfel bis zu einem Kanten Brot, wie können wir es Ihm dann geben? Der Höchste sagt: „Wollt ihr Mir etwas geben – gebt es den Kohanim, gebt es meinen Dienern auf der Erde.“

Если мы решили посвятить Господу что-то, от ведра яблок до краюхи хлеба, то как мы можем дать это Ему? Всевышний говорит: «Хотите дать Мне – дайте коѓенам, дайте моим служителям на земле».

וְאִישׁ אֶת־קֳדָשָׁיו לוֹ יִהְיוּ אִישׁ אֲשֶׁר־יִתֵּן לַכֹּהֵן לוֹ יִהְיֶה׃

we’ísch et-kodascháw lo jihjú isch ascher-jittén lakkohén lo jihjé

веи́ш эт-кодаша́в ло йиѓйю́ иш ашер-йитэ́н лакоѓе́н ло йиѓйе́

10. Und jeder Mensch soll sein Geweihtes dem Kohen geben, und es wird ihm gehören.“

10. И каждый человек своё посвященное даст коѓену, и это будет ему принадлежать».

Wollt ihr dem Höchsten etwas geben – gebt es Seinem Diener. Der Höchste selbst braucht selbstverständlich weder Äpfel noch Brot noch Lämmer. Ihm gehört alles, was auf der Erde ist, was es auch sei.

Хотите дать Всевышнему – дайте Его служителю. Сам Всевышний, разумеется, не нуждается ни в яблоках, ни в хлебе, ни в агнцах. Ему принадлежит всё, что на земле, что бы это ни было.

Mit Vers 11 beginnt ein neues Thema, ein erstaunliches Thema.

С 11 стиха начинается новая тема, тема удивительная.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

11. Und der HERR sagte zu Mosche und sprach:

11. И сказал Господь Моше, говоря:

דַּבֵּר אֶל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וְאָמַרְתָּ אֲלֵהֶם אִישׁ אִישׁ כִּי־תִשְׂטֶה אִשְׁתּוֹ וּמָעֲלָה בוֹ מָעַל׃

dabbér el-benéj jisraél we’amartá alehém isch isch ki-tisté ischtó uma’alá wo má’al

дабэ́р эль-бенэ́ йисраэ́ль веамарта́ алеѓе́м иш иш ки-тистэ́ ишто́ умаала́ во ма́аль

12. „Sprich zu den Söhnen Israels, und du sollst sagen: Jeder Mensch, wenn ihm seine Frau untreu wird und ihn mit Betrug betrügt,

12. «Скажи сынам Израиля, и скажешь: каждый человек, если изменит ему жена и обманет обманом его,

וְשָׁכַב אִישׁ אֹתָהּ שִׁכְבַת־זֶרַע וְנֶעְלַם מֵעֵינֵי אִישָׁהּ וְנִסְתְּרָה וְהִיא נִטְמָאָה וְעֵד אֵין בָּהּ וְהִוא לֹא נִתְפָּשָׂה׃

weschacháw isch otá schichwat-séra wene’lám me’ejnéj ischá wenisterá wehí nitmá’a we’éd ejn ba wehí lo nitpássa

вешаха́в иш ота́ шихват-зэ́ра вене’ла́м меэнэ́ иша́ венистера́ веѓи́ нитма́а веэ́д эн ба веѓи́ ло нитпа́са

13. Und ein fremder Mann liegt bei ihr mit Samenerguss, und es bleibt dem Ehemann verborgen, und wenn sie sich mit jemandem versteckt hat, und es keinen Zeugen gegen sie gibt, und sie nicht mit Gewalt genommen wurde,

13. И возляжет с ней чужой мужчина с излиянием семени, и сокроется это от мужа, и если она укрылась с кем-то, и свидетеля против неё нет, и не была она взята силой,

וְעָבַר עָלָיו רוּחַ־קִנְאָה וְקִנֵּא אֶת־אִשְׁתּוֹ וְהִוא נִטְמָאָה אוֹ־עָבַר עָלָיו רוּחַ־קִנְאָה וְקִנֵּא אֶת־אִשְׁתּוֹ וְהִיא לֹא נִטְמָאָה׃

we’awár aláw ruach-kin’á wekinné et-ischtó wehí nitmá’a o-awár aláw ruach-kin’á wekinné et-ischtó wehí lo nitmá’a

веава́р ала́в руах-кинъа́ векинэ́ эт-ишто́ веѓи́ нитма́а о-ава́р ала́в руах-кинъа́ векинэ́ эт-ишто́ веѓи́ ло нитма́а

14. Und es kam über ihn (ging über ihn hin) der Geist der Eifersucht, und er wurde eifersüchtig auf seine Frau, und sie ist tatsächlich verunreinigt, oder es kam über ihn der Geist der Eifersucht, und er wurde eifersüchtig auf seine Frau, sie aber hat sich nicht verunreinigt,

14. И нашёл на него (прошёлся по нему) дух ревности, и он возревновал к жене своей, и она действительно осквернена, или нашёл на него дух ревности, и он возревновал к жене своей, а она не осквернилась,

Es gibt Fälle, in denen eine Frau sich irgendwo mit einem anderen Mann zurückgezogen hat, der nicht ihr Mann ist. Und obwohl wir dabei nicht wissen können, ob zwischen ihnen etwas geschehen ist, ist schon das Alleinsein an sich nicht gut, und es gibt einen Anlass zur Eifersucht. Und dennoch können wir nicht wissen, ob es zwischen ihnen irgendeine engere Beziehung gab. Der Mann kann zu der Frau sagen: „Ich bin eifersüchtig auf dich wegen dieses Menschen, es gefällt mir nicht, dass du dich mit genau diesem Menschen zurückziehst.“ Die Frau erhält von diesem Moment an gleichsam eine Warnung. Wenn sie sich aber ein zweites Mal mit diesem Menschen zurückzieht, dann wird alles nach einem anderen Szenario geschehen, das weiter unten beschrieben wird.

Есть случаи, когда женщина уединилась где-то с другим мужчиной, который ей не муж. И хотя при этом мы не можем знать, произошло ли между ними что-то, само уединение – это уже нехорошо, и есть повод для ревности. И тем не менее мы не можем знать, были ли между ними какие-то более близкие отношения. Муж может сказать женщине: «Я ревную тебя к этому человеку, мне не нравится, что ты уединяешься вот с этим человеком». Женщина с этого момента словно получает предупреждение. Если же второй раз она с этим человеком уединится, тогда всё случится по другому сценарию, который будет описан дальше.

Oder es kam wiederum über ihn der Geist der Eifersucht, und er ist eifersüchtig auf seine Frau, aber sie war ihm nicht untreu. Wie soll man das erfahren? Eifersucht ist ein schreckliches Gefühl, Eifersucht frisst die Menschen auf, sie lässt den Menschen keine Ruhe, sie wird oft zum Grund für Streit, wird sogar zum Grund für die Zerstörung der Familie. Ein eifersüchtiger Mann oder eine eifersüchtige Frau zerbrechen jegliches Vertrauen in der Familie. Eifersucht kann sehr zerstörerisch sein, mit Grund oder ohne Grund.

Или опять-таки нашёл на него дух ревности, и он ревнует свою жену, но она не изменяла ему. Как узнать? Ревность – страшное чувство, ревность съедает людей, она не даёт людям покоя, часто становится причиной ссор, даже становится причиной разрушения семьи. Ревнивый муж или ревнивая жена ломают всяческое доверие в семье. Ревность может быть очень разрушительной, с причиной или без причины.

Was geschieht dann also weiter?

Что же тогда происходит дальше?

וְהֵבִיא הָאִישׁ אֶת־אִשְׁתּוֹ אֶל־הַכֹּהֵן וְהֵבִיא אֶת־קָרְבָּנָהּ עָלֶיהָ עֲשִׂירִת הָאֵיפָה קֶמַח שְׂעֹרִים לֹא־יִצֹק עָלָיו שֶׁמֶן וְלֹא־יִתֵּן עָלָיו לְבֹנָה כִּי־מִנְחַת קְנָאֹת הוּא מִנְחַת זִכָּרוֹן מַזְכֶּרֶת עָוֹן׃

wehewí ha’ísch et-ischtó el-hakkohén wehewí et-korbaná aléha assirít ha’efá kémach se’orím lo-jizók aláw schémen welo-jittén aláw lewoná ki-minchát kena’ót hu minchát sikkarón maskéret awón

веѓеви́ ѓаи́ш эт-ишто́ эль-ѓакоѓе́н веѓеви́ эт-корбана́ але́ѓа асири́т ѓаэфа́ кэ́мах сеори́м ло-йицо́к ала́в ше́мен вело-йитэ́н ала́в левона́ ки-минха́т кенао́т ѓу минха́т зикаро́н мазкэ́рет аво́н

15. Der Mann wird seine Frau zum Kohen bringen und wird für sie ein Opfer darbringen: den zehnten Teil eines Maßes Gerstenmehl, ohne jedes Öl und ohne jeden Weihrauch, denn das ist ein Opfer der Eifersucht, das ist eine Erinnerung an die Sünde.

15. Приведёт муж свою жену к коѓену, и принесёт за неё жертву: десятую часть меры ячменной муки без всякого масла и без всякого ладана, потому что это жертвоприношение ревности, это напоминание о грехе.

Es ist nichts Edles an ihm, an diesem Opfer. Schon der Zustand von Mann und Frau ist ein Zustand, der für beide geistlich und seelisch ungesund ist. Genau das ist für sie beide der Grund, zum Kohen zu gehen, selbst wenn die Frau nicht untreu war und der Mann ohne Grund eifersüchtig ist. Das ist nicht einfach für ein Ehepaar: Es ist nicht einfach für die Frau, die dessen beschuldigt wird, was sie nicht getan hat; es ist auch nicht einfach für den Mann, den die Eifersucht geradezu auffrisst und der seiner Frau ständig mit Misstrauen begegnet. Also haben beide einen Anlass, zum Kohen zu gehen, mit dem Kohen reden zu gehen. Und der Kohen wird hier unter anderem auch psychologische Hilfe leisten.

Нет в нём никакого благородства, в этом жертвоприношении. Само состояние мужа и жены – состояние духовно и душевно нездоровое для обоих. Именно это и является причиной им обоим пойти к коѓену, даже если жена не изменяла, и муж ревнует без причины. Это не просто для семейной пары: это не просто для жены, обвиняемой в том, чего она не совершала; это не просто и для мужа, которого ревность просто съедает, и он постоянно относится к жене с подозрением. Значит, повод пойти к коѓену, пойти поговорить с коѓеном есть у обоих. И коѓен здесь будет оказывать и психологическую помощь в том числе.

וְהִקְרִיב אֹתָהּ הַכֹּהֵן וְהֶעֱמִדָהּ לִפְנֵי יְהוָה׃

wehikríw otá hakkohén wehe’emidá lifné adonáj

веѓикри́в ота́ ѓакоѓе́н веѓеэмида́ лифнэ́ адона́й

16. Und der Kohen wird sie herführen und wird sie vor den HERRN stellen.

16. И проведёт её коѓен, и поставит её перед Господом.

Selbstverständlich spricht der Kohen zuerst mit dem Mann, spricht mit der Frau, fragt, was geschehen ist und wie. Wie viel Geduld, Fürsorge und Liebe muss ein Kohen haben, um die Fähigkeit zu besitzen, sich jedes Mal in irgendein neues Problem hineinzudenken, sich jedes Mal in eine neue Situation hineinzuversetzen. Und wie viel Fürsorge hat der Höchste für den Menschen! Der Höchste hat nicht zum Mann gesagt: „Du bist eifersüchtig – überwinde es, tritt deiner Eifersucht auf die Kehle, hör auf, eifersüchtig zu sein, und wenn du es nicht kannst, wenn es dir nicht gefällt – lass dich scheiden.“ Sondern der Höchste sorgt sich nicht nur um den Erhalt des Ehepaares, sondern auch um die Wiederherstellung des Friedens im Herzen des Menschen, über den ein nicht ganz reiner Geist der Eifersucht kommt. Wir sehen das nicht im Text der Tora, im Text der MischnaiDieser Satz ist im Original genauso gebaut: Es bleibt offen, ob die Mischna dem Text der Tora gegenübergestellt oder mit ihm zusammen genannt wird. Er ist deshalb wörtlich übersetzt., die beschreibt, wie alles ablief, insbesondere im Zweiten Tempel. Beschrieben wird eine ganze Reihe erniedrigender Prozeduren, bei denen diese Frau in nicht ganz bedecktem Zustand am Nikanor-Tor zur Schau gestellt wird. Und alle, die vorbeigehen, schauen sie an, wie sie in diesem unansehnlichen Zustand und in dieser unansehnlichen Lage dasteht. Und sie durchläuft eine ganze Reihe unangenehmer, völlig erniedrigender, würde ich sagen, Prozeduren, auf deren Einzelheiten ich hier nicht eingehen will. Nach dem Gesetz, wie es galt, wie die Weisen es festgelegt hatten, konnte die Frau zu ihrem Mann sagen: „Ich gehe mich nicht prüfen lassen.“ Von diesem Moment an galt sie als unschuldig, die Ehe wurde beendet, aber sie bekam das Geld aus ihrer Ktuba (dem Ehevertrag) nicht, sie ging vom Mann weg, so wie sie war.

Разумеется, сначала коѓен разговаривает с мужем, разговаривает с женой, спрашивает, что и как произошло. Сколько терпения, заботы и любви должно быть у коѓена, чтобы обладать способностью разбираться каждый раз в какой-то новой проблеме, вникать каждый раз в новую ситуацию. И сколько заботы у Всевышнего о человеке! Всевышний не сказал мужу: «Ты ревнуешь – преодолей, наступи на горло своей ревности, прекрати ревновать, а не можешь, не нравится – разводись». Но Всевышний проявляет заботу не только о сохранении семейной пары, но и о восстановлении мира в сердце человека, на которого находит не очень чистый дух ревности. Мы не видим этого в тексте Торы, в тексте Мишны, которая описывает, как всё происходило, в частности во Втором Храме. Описывается целый ряд унизительных процедур, когда эта женщина в не совсем прикрытом виде выставляется напоказ у Ворот Никанора. И все проходящие мимо смотрят на неё, стоящую в этом неприглядном виде и в этом неприглядном положении. И она проходит целый ряд неприятных, совершенно унизительных, я бы сказал, процедур, в подробности которых я здесь не хочу вдаваться. По закону, как он действовал, как его установили мудрецы, женщина могла сказать мужу: «Я проверяться не пойду». С этого момента она считалась невиновной, брак прекращался, но она не получала деньги по своей ктубе (брачному договору), она выходила от мужа, как есть.

Ich erkläre es für diejenigen, die es nicht wissen. Nach den jüdischen Gesetzen verspricht der Bräutigam, der künftige Ehemann, wenn man ein Mädchen vor Zeugen zur Frau nimmt, dass er sie unter würdigen Bedingungen versorgen und die Kinder ernähren wird. Sie und die Kinder werden ein Dach über dem Kopf, Kleidung, Nahrung haben, und all das wird würdig sein. Und wenn er plötzlich beschließt, sie wegzuschicken, das heißt, sich von ihr scheiden zu lassen, dann wird er ihr die und die Geldsumme geben. Er gibt ihr das Versprechen, dass er sie nicht einfach so verlässt, dass sie nicht mit nichts dasteht. Aber wenn es irgendwelche Gründe gibt, die an ihrer „oblico morale“ zweifeln lassen, oder ihr eigener Wunsch, in einer solchen beschriebenen Situation zu gehen, wenn sie sagte: „Mit so einem Eifersüchtigen wie dir werde ich nicht leben“, dann ging sie ohne dieses Scheidungsgeld. Wenn sie aber ihre Bereitschaft erklärte, die Prüfung beim Kohen zu durchlaufen, wenn sie sich darauf einließ, dann bedeutet das, dass sie die Familie erhalten wollte, ihrem Mann erlaubt sein wollte, wollte, dass ihre Ehe zulässig ist. Und wieder ein, wahrscheinlich sehr wichtiger, Vorbehalt: Wenn ihr Mann eifersüchtig auf sie ist, wenn sie in einem solchen Streit, in einer solchen Situation sind, dann ist ihnen natürlich die intime Nähe verboten. Im Moment eines Streits, wenn die Eheleute geistlich entzweit sind, ist ihnen körperliche Nähe immer verboten. Es ist verboten, mit der Frau intim zu sein, die du nicht besänftigt hast, mit der du dich nicht versöhnt hast. Und Eifersucht ist eines dieser Hindernisse. Genau in diesem Zustand kamen Mann und Frau zum Kohen.

Поясню для тех, кто не знает. По еврейским законам, когда берут девушку в жёны перед свидетелями, то жених, будущий муж, обещает, что он будет её содержать в достойных условиях и кормить детей. У неё и у детей будет кров, одежда, пища, и всё это будет достойным. А если вдруг он решит её отослать, то есть развестись с ней, то он даст ей такую-то и такую-то сумму денег. Он даёт ей обещание, что не бросит её просто так, что она не останется ни с чем. Но если имеются какие-то причины, заставляющие сомневаться в её «облико морале», или её собственное желание уйти вот при такой описанной ситуации, если она говорила: «С таким ревнивцем, как ты, я не буду жить», то она уходила без этих разводных денег. А если она заявляла о своей готовности пройти проверку у коѓена, если она шла на это, значит, она хотела сохранить семью, хотела быть разрешённой своему мужу, хотела, чтобы их брак был дозволен. И снова очень, наверное, важная оговорка: если муж её ревнует, если они в такой ссоре, в такой ситуации, то, естественно, им запрещена интимная близость. В момент ссоры, когда супруги находятся в духовном разладе, им всегда запрещена физическая близость. Запрещено быть близким с женой, которую ты не умилостивил, с которой ты не примирился. И ревность – одна из таких преград. Вот в этом состоянии муж и жена приходили к коѓену.

Der Kohen stellt also die Frau vor den Höchsten.

Итак, коѓен ставит женщину перед Всевышним.

וְלָקַח הַכֹּהֵן מַיִם קְדֹשִׁים בִּכְלִי־חָרֶשׂ וּמִן־הֶעָפָר אֲשֶׁר יִהְיֶה בְּקַרְקַע הַמִּשְׁכָּן יִקַּח הַכֹּהֵן וְנָתַן אֶל־הַמָּיִם׃

welakách hakkohén májim kedoschím bichli-cháres umin-he’afár aschér jihjé bekarká hammischkán jikkách hakkohén wenatán el-hammájim

велака́х ѓакоѓе́н ма́йим кедоши́м бихли-ха́рес умин-ѓеафа́р аше́р йиѓйе́ бекарка́ ѓамишка́н йика́х ѓакоѓе́н вената́н эль-ѓама́йим

17. Und der Kohen nahm heiliges Wasser (Wasser aus einer Quelle) in einem Tongefäß, und vom Staub, der auf dem Boden des Mischkan ist, wird der Kohen nehmen und diesen Staub ins Wasser werfen (eine Art Erschaffung des Menschen aus Staub, nur durch die Hände des Kohen).

17. И взял коѓен священной воды (воды из источника) в глиняном сосуде, и от праха, который на земле Мишкана, возьмет коѓен и бросит этот прах в воду (своего рода сотворение человека из праха, только руками коѓена).

וְהֶעֱמִיד הַכֹּהֵן אֶת־הָאִשָּׁה לִפְנֵי יְהוָה וּפָרַע אֶת־רֹאשׁ הָאִשָּׁה וְנָתַן עַל־כַּפֶּיהָ אֵת מִנְחַת הַזִּכָּרוֹן מִנְחַת קְנָאֹת הִוא וּבְיַד הַכֹּהֵן יִהְיוּ מֵי הַמָּרִים הַמְאָרֲרִים׃

wehe’emíd hakkohén et-ha’ischá lifné adonáj ufará et-rósch ha’ischá wenatán al-kappéha et minchát hassikkarón minchát kena’ót hi uwjád hakkohén jihjú me hammarím ham’ararím

веѓеэми́д ѓакоѓе́н эт-ѓаиша́ лифнэ́ адона́й уфара́ эт-ро́ш ѓаиша́ вената́н аль-капэ́ѓа эт минха́т ѓазикаро́н минха́т кенао́т ѓи увъя́д ѓакоѓе́н йиѓйю́ мэ ѓамари́м ѓамъарери́м

18. Und der Kohen wird diese Frau vor den HERRN stellen, und er wird den Kopf der Frau zerzausen, und in ihren Handflächen wird die Gedenkgabe sein, die Darbringung der Eifersucht, und in der Hand des Kohen werden die bitteren Wasser sein, die verfluchenden (die Flüche bringen).

18. И поставит коѓен эту женщину перед Господом, и растреплет голову женщины, и будет у неё в ладонях памятное жертвование, приношение ревности, а в руке коѓена будут горькие воды проклинающие (наводящие проклятия).

Gerade aus dieser Stelle der Tora lehrt man, dass eine Frau ihren Kopf bedecken muss, entweder mit etwas oder mit einem Flechten der Haare. Bei den orientalischen Juden war es üblich, dass verheiratete Frauen ihre Haare zu Zöpfchen binden, die Zöpfchen fest am Kopf festbinden und dabei Bändchen in die Zöpfe einflechten. So oder so geht die Frau mit bedeckten oder geflochtenen (nicht mit offenen) Haaren. Und im Moment der Prüfung zerzaust der Kohen ihre Haare.

Именно из этого места Торы учат, что женщина должна покрывать свою голову либо чем-то, либо плетением волос. У восточных евреев было принято, что замужние женщины связывают волосы в косички, плотно завязывают косички на голове, вплетая в косы ленточки. Так или иначе женщина ходит с прикрытыми или заплетенными (не с распущенными) волосами. И в момент проверки коѓен растрёпывает её волосы.

וְהִשְׁבִּיעַ אֹתָהּ הַכֹּהֵן וְאָמַר אֶל־הָאִשָּׁה אִם־לֹא שָׁכַב אִישׁ אֹתָךְ וְאִם־לֹא שָׂטִית טֻמְאָה תַּחַת אִישֵׁךְ הִנָּקִי מִמֵּי הַמָּרִים הַמְאָרֲרִים הָאֵלֶּה׃

wehischbíja otá hakkohén we’amár el-ha’ischá im-ló schacháw isch otách we’im-ló satít tum’á táchat ischéch hinnakí mimmé hammarím ham’ararím ha’élle

веѓишби́я ота́ ѓакоѓе́н веама́р эль-ѓаиша́ им-ло́ шаха́в иш ота́х веим-ло́ сати́т тумъа́ та́хат ише́х ѓинаки́ мимэ́ ѓамари́м ѓамъарери́м ѓаэ́ле

19. Und der Kohen wird sie beschwören und wird zu der Frau sagen: „Wenn kein fremder Mann bei dir gelegen hat, wenn du nicht unrein Unzucht getrieben hast vor deinem Mann, so wirst du rein sein von diesen bitteren, verfluchenden Wassern.

19. И заклянёт её коѓен, и скажет женщине: «Если не возлежал с тобой чужой мужчина, если ты не блудила нечисто перед мужем своим, то ты будешь чиста от этих горьких, проклинающих вод.

וְאַתְּ כִּי שָׂטִית תַּחַת אִישֵׁךְ וְכִי נִטְמֵאת וַיִּתֵּן אִישׁ בָּךְ אֶת־שְׁכָבְתּוֹ מִבַּלְעֲדֵי אִישֵׁךְ׃

we’át ki satít táchat ischéch wechí nitmét wajittén isch bach et-schechowtó mibbal’adé ischéch

веа́т ки сати́т та́хат ише́х вехи́ нитмэ́т вайитэ́н иш бах эт-шеховто́ мибалъадэ́ ише́х

20. Wenn du aber Unzucht getrieben hast, weg von deinem Mann, und dich verunreinigt hast, und irgendein Mann außer deinem Mann bei dir gelegen hat.“

20. Но если ты блудила от мужа своего, и осквернилась, и какой-то мужчина, кроме твоего мужа, возлежал с тобой».

וְהִשְׁבִּיעַ הַכֹּהֵן אֶת־הָאִשָּׁה בִּשְׁבֻעַת הָאָלָה וְאָמַר הַכֹּהֵן לָאִשָּׁה יִתֵּן יְהוָה אוֹתָךְ לְאָלָה וְלִשְׁבֻעָה בְּתוֹךְ עַמֵּךְ בְּתֵת יְהוָה אֶת־יְרֵכֵךְ נֹפֶלֶת וְאֶת־בִּטְנֵךְ צָבָה׃

wehischbíja hakkohén et-ha’ischá bischwu’át ha’alá we’amár hakkohén la’ischá jittén adonáj otách le’alá welischwu’á betóch amméch betét adonáj et-jerechéch nofélet we’et-bitnéch zawá

веѓишби́я ѓакоѓе́н эт-ѓаиша́ бишвуа́т ѓаала́ веама́р ѓакоѓе́н лаиша́ йитэ́н адона́й ота́х леала́ велишвуа́ бето́х амэ́х бетэ́т адона́й эт-ерехэ́х нофэ́лет веэт-битнэ́х цава́

21. Und der Kohen wird die Frau mit dem Schwur des Fluches beschwören, und der Kohen wird zu der Frau sagen: „Der HERR wird dich zum Fluch und zum Schwur in deinem Volk machen, denn der HERR wird deine Hüfte verrenken (abfallen lassen), und dein Bauch wird anschwellen.

21. И заклянёт коѓен женщину клятвою проклятия, и скажет коѓен жене: «Сделает тебя Господь проклятием и клятвой в народе твоём, ибо Господь вывернет (отвалит) бедро твоё, и вздуется живот твой.

Das betrifft die Organe, mit denen die Frau gesündigt hat: Ihre Beckenknochen werden sich verrenken und ihr Leib wird anschwellen, wenn diese Wasser als verfluchende Wasser wirken.

Это затрагивает органы, которыми жена согрешила: вывернутся кости таза её и раздуется её утроба, если эти воды сработают как воды проклинающие.

וּבָאוּ הַמַּיִם הַמְאָרְרִים הָאֵלֶּה בְּמֵעַיִךְ לַצְבּוֹת בֶּטֶן וְלַנְפִּל יָרֵךְ וְאָמְרָה הָאִשָּׁה אָמֵן אָמֵן׃

uwáu hammájim ham’ararím ha’élle beme’ájich lazbót béten welanpíl jaréch we’amerá ha’ischá amén amén

ува́у ѓама́йим ѓамъарери́м ѓаэ́ле бемеа́йих лацбо́т бэ́тен веланпи́ль ярэ́х веамера́ ѓаиша́ амэ́н амэ́н

22. Und diese verfluchenden Wasser werden in deinen Gedärmen sein, damit der Bauch anschwillt und damit die Hüfte herausfällt, sich verrenkt.“ Und die Frau wird sagen: „Amen, amen!“

22. И будут эти проклинающие воды в кишках твоих, чтобы раздулся живот и чтобы выпадало, выворачивалось бедро». И скажет женщина: «Амэн, амэн!»

Und hier sagt der Talmud, wenn er dieses Thema bespricht, dass genau dieser Bauch hier, der hier erwähnt wird, nicht der Bauch der Frau ist, nicht dein Bauch, sondern der Bauch überhaupt. Das heißt, das ist ein Hinweis darauf, dass auch der Mann, wenn er in etwas Ungutes verwickelt ist, ebenfalls der Prüfung unterliegt, und auch sein Bauch anschwellen kann. Obwohl nur die Frau das Wasser trinkt, durchläuft auch ihr Mann die Prüfung. Und wieder: Es heißt nicht deine Hüfte, sondern einfach Hüfte, und auch hier sieht man wiederum einen Hinweis darauf, dass nicht nur die Frau geprüft wird.

И здесь Талмуд, обсуждая эту тему, говорит, что вот этот вот живот, который упоминается здесь, – это не живот женщины, не твой живот, а живот вообще. То есть это указание на то, что и муж, если он в чём-то недобром замешан, тоже подлежит проверке, и его живот тоже может вздуться. Хотя пьёт воду только женщина, её муж тоже проходит испытание. И снова: не сказано твое бедро, а просто бедро, и здесь опять-таки видят намёк на то, что не только жена проверяется.

וְכָתַב אֶת־הָאָלֹת הָאֵלֶּה הַכֹּהֵן בַּסֵּפֶר וּמָחָה אֶל־מֵי הַמָּרִים׃

wechatáw et-ha’alót ha’élle hakkohén basséfer umachá el-mé hammarím

вехата́в эт-ѓаало́т ѓаэ́ле ѓакоѓе́н басэ́фер умаха́ эль-мэ́ ѓамари́м

23. Und der Kohen wird diese Flüche in ein Buch schreiben und wird sie in den bitteren Wassern auslöschen.

23. И запишет эти проклятия коѓен в книге, и сотрёт их в горьких водах.

Das heißt, der Kohen nimmt ein Stückchen Pergament, schreibt darauf diese Flüche mit dem Namen des Höchsten, und spült ab, löscht dieses Pergament in den verfluchenden Wassern aus, sodass auch der Name des Höchsten ausgelöscht wird. Die Kommentatoren sagen, dass die Fürsorge des Höchsten für den Frieden in der Familie so groß ist, dass Er es auf Sich nimmt, dass Sein Name ausgelöscht wird – um den Frieden in der Familie herzustellen, um Mann und Frau zu versöhnen, damit dieser Geist der Eifersucht sich beruhigt.

То есть коѓен берёт кусочек пергамента, пишет на нём эти проклятия с именем Всевышнего, и смывает, стирает этот пергамент в водах проклинающих, так что имя Всевышнего тоже стирается. Комментаторы говорят, что так велика забота Всевышнего о мире в семье, что Он идёт на то, чтобы Его имя стёрлось, – ради установления мира в семье, ради примирения мужа и жены, ради того, чтобы угомонился этот дух ревности.

וְהִשְׁקָה אֶת־הָאִשָּׁה אֶת־מֵי הַמָּרִים הַמְאָרֲרִים וּבָאוּ בָהּ הַמַּיִם הַמְאָרֲרִים לְמָרִים׃

wehischká et-ha’ischá et-mé hammarím ham’ararím uwáu wa hammájim ham’ararím lemarím

веѓишка́ эт-ѓаиша́ эт-мэ́ ѓамари́м ѓамъарери́м ува́у ва ѓама́йим ѓамъарери́м лемари́м

24. Und er wird die Frau die bitteren, verfluchenden Wasser trinken lassen, und die verfluchenden Wasser werden in ihr bitter werden.

24. И напоит он женщину горькими проклинающими водами, и сделаются проклинающие воды горькими в ней.

Weiter beginnt die Tora zu beschreiben, wie der Kohen ihr dieses Wasser geben wird.

Дальше Тора начинает описывать, как коѓен будет давать ей эту воду.

וְלָקַח הַכֹּהֵן מִיַּד הָאִשָּׁה אֵת מִנְחַת הַקְּנָאֹת וְהֵנִיף אֶת־הַמִּנְחָה לִפְנֵי יְהוָה וְהִקְרִיב אֹתָהּ אֶל־הַמִּזְבֵּחַ׃

welakách hakkohén mijád ha’ischa et minchát hakkena’ót weheníf et-hamminchá lifné adonáj wehikríw otá el-hammisbéjach

велака́х ѓакоѓе́н мия́д ѓаиша эт минха́т ѓакенао́т веѓени́ф эт-ѓаминха́ лифнэ́ адона́й веѓикри́в ота́ эль-ѓамизбэ́ях

25. Zuerst nimmt er aus den Händen der Frau die Darbringung der Eifersucht, wird sie vor dem HERRN erheben und wird sie auf dem Altar darbringen.

25. Сначала он берёт из рук женщины приношение ревности, вознесёт его перед Господом и принесёт его на жертвеннике.

Wir erinnern uns, wie Speiseopfer dargebracht werden. Die Tora wiederholt es hier noch einmal.

Мы помним, как приносятся хлебные приношения. Тора повторяет здесь ещё раз.

וְקָמַץ הַכֹּהֵן מִן־הַמִּנְחָה אֶת־אַזְכָּרָתָהּ וְהִקְטִיר הַמִּזְבֵּחָה וְאַחַר יַשְׁקֶה אֶת־הָאִשָּׁה אֶת־הַמָּיִם׃

wekamáz hakkohén min-hamminchá et-askaratá wehiktír hammisbécha we’achár jaschké et-ha’ischá et-hammájim

векама́ц ѓакоѓе́н мин-ѓаминха́ эт-азкарата́ веѓикти́р ѓамизбэ́ха веаха́р яшкэ́ эт-ѓаиша́ эт-ѓама́йим

26. Der Kohen nahm eine kleine Handvoll von dieser Darbringung zum Gedenken und wird sie auf dem Altar räuchern, und danach wird er die Frau das Wasser trinken lassen.

26. Взял коѓен небольшую горсточку от этого приношения в памятование и воскурит её на жертвеннике, а после этого напоит женщину водой.

Das heißt, die Frau hält das Gefäß mit Wasser, während der Kohen das Opfer darbringt, worauf der Kohen ihr dieses Wasser zu trinken gibt, das schon bitter geworden ist.

То есть женщина держит сосуд с водой, пока коѓен приносит жертву, после чего коѓен поит её этой водой, которая уже стала горькой.

וְהִשְׁקָהּ אֶת־הַמַּיִם וְהָיְתָה אִם־נִטְמְאָה וַתִּמְעֹל מַעַל בְּאִישָׁהּ וּבָאוּ בָהּ הַמַּיִם הַמְאָרֲרִים לְמָרִים וְצָבְתָה בִטְנָהּ וְנָפְלָה יְרֵכָהּ וְהָיְתָה הָאִשָּׁה לְאָלָה בְּקֶרֶב עַמָּהּ׃

wehischká et-hammájim wehajetá im-nitme’á wattim’ól má’al be’ischá uwá’u wa hammájim ham’arerím lemarím wezawetá witná wenafelá jerechá wehajetá ha’ischá le’alá bekérew ammá

веѓишка́ эт-ѓама́йим веѓаета́ им-нитмеа́ ватимъо́ль ма́аль беиша́ ува́у ва ѓама́йим ѓамъарери́м лемари́м вецавета́ витна́ венафела́ ереха́ веѓаета́ ѓаиша́ леала́ бекэ́рев ама́

27. Und er wird ihr Wasser zu trinken geben; wenn sie sich verunreinigt und ihren Mann betrogen hat, und die fluchbringenden Wasser in ihr bitter geworden sind, dann schwoll ihr Bauch an, blähte sich auf, und ihre Hüfte fiel ab, und die Frau wurde zum Fluch inmitten ihres Volkes.

27. И напоит её водой; если она осквернилась и обманула мужа своего, и сделались в ней воды проклинающие горькими, то раздулся, разбух живот её и выпало бедро её, и стала женщина проклятием среди народа своего.

Hier wird zum zweiten Mal wiederholt: und er wird ihr Wasser zu trinken geben. Manche Kommentatoren sehen darin ein solches Element, dass von diesem Moment an, wenn die Frau sagt: „Ich will nicht trinken, ich habe Angst, ich werde nicht trinken!“, man zu ihr sagt: „Trink!“, und man ihr gewaltsam zu trinken gibt, selbst wenn sie schon nicht mehr trinken will.

Здесь второй раз повторяется и напоит её водой. Некоторые комментаторы видят в этом такой элемент, что с этого момента, если женщина скажет: «Я не хочу пить, я боюсь, я не буду пить!», ей говорят: «Пей!» и поят её насильно, даже если она уже не хочет пить.

וְאִם־לֹא נִטְמְאָה הָאִשָּׁה וּטְהֹרָה הִוא וְנִקְּתָה וְנִזְרְעָה זָרַע׃

we’im-ló nitme’á ha’ischá uthorá hi wenikketá wenisre’á sára

веим-ло́ нитмеа́ ѓаиша́ утѓора́ ѓи веникета́ венизреа́ за́ра

28. Und wenn sie sich nicht verunreinigt hat und rein ist, wird sie gereinigt werden und fruchtbar werden.

28. А если она не осквернилась и чиста, она очистится и станет плодородной.

Das heißt, Kinder zu gebären wird ihr leichter werden, und wenn sie irgendwelche Probleme hatte, die ihr nicht erlaubten, schwanger zu werden, dann werden sie verschwinden. Kurz gesagt, ihre mütterlichen Kräfte werden dadurch zunehmen.

То есть рожать детей ей станет легче, а если она имела какие-то проблемы, которые не позволяли ей забеременеть, то они исчезнут. Словом, её материнские силы от этого увеличатся.

Ein schwieriges und für uns wenig verständliches Verfahren. Es ist unverständlich, wie dieser Mann und diese Frau weiterleben werden nach den Prüfungen, durch die die Frau gegangen ist, die zu Unrecht beschuldigt wurde. Und hier kommt der Mann nicht mit einem Blümchen davon. Andererseits kann man einen Menschen, der eifersüchtig ist, fragen: „Willst du wirklich all das zusammen mit deiner Frau durchmachen?“ Denn es gibt das, womit ich eigentlich begonnen habe: Geht zum Kohen, redet mit dem Kohen. Wenn in einer Familie solche Probleme wie Eifersucht entstehen, dann liegt ein möglicher Grund darin, dass die Familie lange nicht mit dem Kohen gesprochen hat, dass die Familie in irgendwelche anderen Probleme versunken ist und den Kohen lange nicht gesehen hat.

Сложная и малопонятная нам процедура. Непонятно, как будут жить дальше эти муж и жена после тех испытаний, через которые прошла женщина, обвинённая напрасно. И тут мужу не отделаться цветочком. С другой стороны, человека, который ревнует, можно спросить: «Ты действительно хочешь пройти всё это вместе со своей женой?» Ведь есть то, с чего я, собственно, начал: придите к коѓену, поговорите с коѓеном. Если в семье возникают такие проблемы, как ревность, то возможная причина в том, что семья давно не разговаривала с коѓеном, что семья погружена в какие-то другие проблемы и коѓена давно не видела.

Die Überlieferung erzählt viele verschiedene Geschichten darüber, wie Frauen versuchten, ihre Männer zu betrügen. Zum Beispiel gibt es eine Erzählung über Zwillingsschwestern. Als der Mann die eine der Schwestern zur Prüfung bringen wollte, kam sie zu ihrer Zwillingsschwester und bat: „Geh du an meiner Stelle durch die Prüfung.“ Und die Zwillingsschwester war einverstanden (es war ja doch die Schwester), an ihrer Stelle zu gehen. Und als sie von dieser Prüfung zurückkam, wartete die Schwester bei ihr zu Hause auf sie, sie umarmten sich und küssten sich. Und als sie sich küssten, gelangte ein klein wenig Wasser, das vielleicht noch auf den Lippen der Schwester geblieben war, die die Prüfung durchlaufen hatte, auf die sündige Zwillingsschwester, und diese starb, und was geschehen sollte, das geschah auch.

Традиция рассказывает много разных историй о том, как женщины пытались обмануть мужей. Например, есть рассказ о сёстрах-близнецах. Когда одну из сестёр муж хотел привести на испытание, она пришла к своей близняшке и попросила: «Пройди испытание вместо меня». И близняшка согласилась (всё-таки сестра) пойти вместо неё. И когда она вернулась с этого испытания, сестра ждала её у неё дома, обнялись они и поцеловались. И когда они целовались, чуть-чуть воды, которая, может быть, оставалась на губах у прошедшей испытание сестры, попала на грешную близняшку, и та умерла, и, что должно было случиться, то и случилось.

Es gibt noch viele Erzählungen aus der modernen Geschichte, die auf die eine oder andere Weise mit der Prüfung der Frau verbunden sind. Aber im Ganzen sehen die Weisen darin ein Zugeständnis an die menschliche Schwäche, ein Zugeständnis an die menschliche Hartherzigkeit. Die Weisung des Höchsten ist: zum Kohen gehen, mit dem Kohen über seine Probleme reden (selbstverständlich, wenn der Kohen wirklich ein Kohen ist). Und ich habe es schon gesagt und wiederhole noch einmal eine sehr wichtige Ergänzung, von der die Weisen sprechen: Diese bitteren Wasser prüfen nicht nur die Frau, sie prüfen auch den Mann, obwohl nur die Frau diese Wasser trinkt. Aber wenn sich herausstellt, dass der Mann schuldig ist, dass auch er irgendwelche unwürdigen Verbindungen hatte, dann wird auch der Mann derselben Strafe unterworfen wie die Frau. Es kann so kommen, dass die Frau sich als unschuldig erweist und der Mann Schaden nimmt, auch so etwas kommt vor.

Есть ещё много рассказов из современной истории, которые так или иначе связаны с проверкой женщины. Но в целом мудрецы видят в этом уступку человеческой слабости, уступку человеческому жестокосердию. Повеление Всевышнего – идти к коѓену, говорить о своих проблемах с коѓеном (разумеется, когда коѓен – это действительно коѓен). И я уже сказал и ещё раз повторю очень важное дополнение, о котором говорят мудрецы: воды эти горькие проверяют не только женщину, они проверяют и мужчину, хотя только женщина пьёт эти воды. Но если мужчина оказывается виноват в том, что и у него были какие-то недостойные связи, то мужчина тоже подвергается такому же наказанию, как и женщина. Может случиться так, что женщина окажется невиновной, а мужчина пострадает, и такое тоже бывает.

Als in Israel Ehebrüche nicht mehr etwas ganz Außergewöhnliches waren, sondern zu einer Erscheinung wurden, die zwar nicht verbreitet, aber alltäglich war, verfügte Rabban Jochanan ben Sakkai (das Haupt der Weisen in der Zeit nach der Zerstörung des Zweiten Tempels), dass die Wasser nicht mehr wirken können. Diese Vorsicht, die die Weisen gegenüber diesem Gesetz zeigten, indem sie dieses Verfahren beendeten, hängt damit zusammen, dass diesem Gesetz ein Wunder zugrunde liegt. Wir wenden uns an den Höchsten, die Familie wendet sich an den Höchsten und bittet um ein Wunder, bittet um etwas Übernatürliches. Das ist wohl das einzige Gesetz in der Tora, das auf einem Wunder beruht. Und um sich mit der Bitte um ein solches Wunder zu wenden, ist es nötig, dass die Situation selbst ungewöhnlich ist, dass etwas ganz Außergewöhnliches geschehen ist und der Mann aufgehört hat, seiner Frau zu vertrauen, Gott bewahre. Als die Situation selbst etwas Einzigartiges war, ein Wunder, da war auch die Antwort darauf ein Wunder. Als aber diese Situation zum Alltag wurde, befanden die Weisen, dass ein Wunder nicht alltäglich sein kann. Und als sich die Unzucht im Volk Israel vermehrte, hörten die Wasser der untreuen Frau auf zu wirken. Sie hörten auf, heilsam zu sein, und wurden einfach so etwas wie ein Privatdetektiv, der Beweise sammelt, um sie vor Gericht vorzulegen, um zum Grund für Scheidungen zu werden, für Streit, für den Nachweis der Schuld und für die Zerstörung der Familie. Das geistliche Niveau des Volkes hatte sich verändert, und die Weisen beschlossen, diese Art der Prüfung nicht mehr zu verwenden.

Когда в Израиле измены стали не чем-то из ряда вон выходящим, а стали явлением хоть и не распространённым, но повседневным, рабан Йоханан бен Заккай (глава мудрецов в период после разрушения Второго Храма) постановил, что воды больше не могут действовать. Такая осторожность, которую проявили мудрецы по отношению к этому закону и прекратили эту процедуру, связана с тем, что в основе этого закона лежит чудо. Мы обращаемся ко Всевышнему, семья обращается ко Всевышнему и просит чуда, просит чего-то сверхъестественного. Это, пожалуй, единственный закон в Торе, который основывается на чуде. И для того, чтобы обращаться за таким чудом, нужно, чтобы сама ситуация была неординарна, чтобы случилось что-то из ряда вон выходящее и муж перестал доверять жене, упаси Бог. Когда сама ситуация была чем-то уникальным, чудом, то и ответ на неё был чудом. Когда же эта ситуация стала повседневностью, то мудрецы сочли, что чудо повседневным быть не может. И когда умножился разврат в народе Израиля, то прекратили действовать воды жены изменяющей. Они перестали быть целебными и стали просто вроде частного сыщика, который собирает доказательства, чтобы представить их в суде, стать причиной для разводов, для ссор, для доказательства вины и для разрушения семьи. Духовный уровень народа изменился, и мудрецы решили перестать пользоваться этим способом проверки.

זֹאת תּוֹרַת הַקְּנָאֹת אֲשֶׁר תִּשְׂטֶה אִשָּׁה תַּחַת אִישָׁהּ וְנִטְמָאָה׃

sot torát hakkena’ót aschér tisté ischá táchat ischá wenitmá’a

зот тора́т ѓакенао́т аше́р тистэ́ иша́ та́хат иша́ венитма́а

29. Dies ist die Lehre über die menschliche Eifersucht, wenn eine Frau bei ihrem Mann abirrt und sich verunreinigt

29. Вот учение о ревности человеческой, когда совратится женщина при своём муже и осквернится

אוֹ אִישׁ אֲשֶׁר תַּעֲבֹר עָלָיו רוּחַ קִנְאָה וְקִנֵּא אֶת־אִשְׁתּוֹ וְהֶעֱמִיד אֶת־הָאִשָּׁה לִפְנֵי יְהוָה וְעָשָׂה לָהּ הַכֹּהֵן אֵת כָּל־הַתּוֹרָה הַזֹּאת׃

o isch aschér ta’awór aláw rúach kin’á wekinné et-ischtó wehe’emíd et-ha’ischá lifné adonáj we’ássa la hakkohén et kol-hattorá hassót

о иш аше́р тааво́р ала́в ру́ах кинъа́ векинэ́ эт-ишто́ веѓеэми́д эт-ѓаиша́ лифнэ́ адона́й веа́са ла ѓакоѓе́н эт коль-ѓатора́ ѓазо́т

30. Oder wenn über einen Menschen ein Geist der Eifersucht herfällt, ihn anfällt, und er auf seine Frau eifersüchtig wird, und er seine Frau vor den HERRN stellt, und der Kohen mit ihr nach dieser ganzen Lehre verfährt.

30. Или если налетит, нападёт на человека дух ревности и будет ревновать жену свою, и поставит жену свою перед Господом, и сделает с ней коѓен по всему учению этому.

Wenn das Misstrauen doch die Oberhand gewonnen hat, dann muss man vor den HERRN treten. Aber man muss daran denken, dass, wenn ein Mensch versucht, seine Frau vor den HERRN zu stellen, auch er vor den HERRN tritt.

Если всё-таки недоверие пересилило, значит, надо вставать перед Господом. Но нужно помнить, что, когда человек пытается свою жену перед Господом поставить, он тоже перед Господом предстаёт.

וְנִקָּה הָאִישׁ מֵעָוֹן וְהָאִשָּׁה הַהִוא תִּשָּׂא אֶת־עֲוֹנָהּ׃

wenikká ha’ísch me’awón weha’ischá hahí tissá et-awoná

веника́ ѓаи́ш меаво́н веѓаиша́ ѓаѓи́ тиса́ эт-авона́

31. Und wenn der Mann rein von Schuld sein wird, dann wird die Frau ihre Schuld tragen.“

31. И если муж будет чист от вины, то жена понесёт свою вину».

Andererseits, wenn die Frau durch dieses Wasser Schaden nimmt, wenn sie bestraft wird, dann soll der Mensch nicht sagen: „Ich bin schuld, dass ich sie geprüft habe.“ Die Frau steht da und legt schon nicht mehr dem Mann Rechenschaft ab, sondern dem Höchsten; dieses ganze Verfahren ist schon nicht mehr zwischen Mann und Frau, sondern zwischen der Frau und dem Höchsten. Genauso stellt sich auch der Mann vor den Höchsten und legt zusammen mit der Frau Rechenschaft ab über sein Leben, über seine Beziehungen zum anderen Geschlecht. Ist er darin rein oder nicht rein? Und es kann sich herausstellen, dass er mit seiner Eifersucht nicht hätte anfangen sollen.

С другой стороны, если жена пострадает от этой воды, если она будет наказана, то пусть человек не говорит: «Это я виноват, что я её проверил». Жена встаёт и даёт отчёт уже не мужу, а Всевышнему, всё это разбирательство не между мужем и женой уже, а между женой и Всевышним. Точно так же и муж становится перед Всевышним и вместе с женой даёт отчёт за свою жизнь, за свои отношения с противоположным полом. Чист он в этом или не чист? И может оказаться, что не стоило ему затеваться со своей ревностью.

Im Leben gibt es Platz für eine Heldentat (6,1–27)

В жизни есть место подвигу (6:1-27)

Mit Gottes Hilfe setzen wir das Studium des Wochenabschnitts Nasso fort und werden Kapitel 6 des Buches Bemidbar lesen.

С Божьей помощью мы продолжаем изучать недельную главу Насо и будем читать 6 главу книги Бемидбар.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

1. Und der HERR redete mit Mosche und sprach:

1. И говорил Господь с Моше, говоря:

דַּבֵּר אֶל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וְאָמַרְתָּ אֲלֵהֶם אִישׁ אוֹ־אִשָּׁה כִּי יַפְלִא לִנְדֹּר נֶדֶר נָזִיר לְהַזִּיר לַיהוָה׃

dabbér el-bené jisraél we’amartá alehém isch o-ischá ki jaflí lindór néder nasír lehassír ladonáj

дабэ́р эль-бенэ́ йисраэ́ль веамарта́ алеѓе́м иш о-иша́ ки яфли́ линдо́р нэ́дер нази́р леѓази́р ладона́й

2. „Rede mit den Söhnen Israels und sage ihnen: Ein Mann oder eine Frau, die sich entschließt, mit dem Schwur des Nasiräertums zu schwören, um sich um des HERRN willen von der Welt fernzuhalten,

2. «Говори с сынами Израиля и скажи им: мужчина или женщина, которая решится поклясться клятвою назорейства, чтобы отстраняться от мира ради Господа,

Die Wurzelzelle des Wortes nasír (Sajin-Resch) hat die Bedeutung Entfremdung, Entfernung, das Wort sar bedeutet fremd, lehinaser – sich enthalten, sich etwas versagen. Weil in anderen Religionen, bei anderen Völkern mit dem Wort nasír Mönche bezeichnet werden, kann der Eindruck entstehen, dass es auch im Judentum um einen Menschen geht, der außerhalb der Familie lebt, eine Art Einsiedler, aber das ist ganz und gar nicht so. Tatsächlich hält sich der Mensch von bestimmten menschlichen Vergnügungen fern, aber dabei lebt er weiter in seiner Familie. Und die Heiligkeit, durch die er sich absondert, muss er doch in der Welt bewahren, indem er ein reales weltliches Leben lebt. Sich von der Welt absondern und zu Gott streben, ein solches Gelübde auf sich nehmen, eine solche Heldentat vollbringen – und dennoch in der Welt bleiben, ein Bürger sein, ein vollwertiger Bewohner, der an aller weltlichen Tätigkeit teilnimmt. Das Verb lehaflí (jaflí, eine der Bedeutungen ist wird ein Gelübde ablegen) hat die Wurzel Pe-Lámed-Álef, dieselbe Wurzel wie das Wort péle (Wunder). Und man könnte so übersetzen: wenn jemand etwas Wunderliches anstellt und einen Schwur leistet. Aber der Ausdruck etwas Wunderliches anstellen hat so einen nicht sehr guten Beiklang, und richtiger wäre es zu sagen: wenn jemand sich zu einer Heldentat entschließt, wenn jemand sich entschließt, ein kleines Wunder in seiner eigenen inneren Welt zu vollbringen, und ein solches Gelübde ablegt. Das Wort wird nicht nur in Bezug auf das Gelübde des Nasiräertums verwendet, sondern überhaupt bei vielen Gelöbnissen, die ein Mensch dem Höchsten gibt. Eine Art Markierung, die der Mensch auf der Landkarte seines Lebens setzt und damit ein kleines Wunder vollbringt.

Корневая ячейка слова нази́р (заин-рейш) имеет значение отчуждение, удаление, словозар означает чужой, леѓиназер – воздерживаться, лишать себя чего-либо. Из-за того, что в других религиях, в других народахсловом нази́р называют монахов, может сложиться впечатление, что и в иудаизме речь идёт о человеке, который живёт вне семьи, своего рода отшельнике, но это совсем не так. Действительно, человек отстраняется от определённых людских удовольствий, но при этом он продолжает жить в своей семье. И святость, которой он себя отделяет, он всё-таки должен сохранять в миру, живя реальной мирской жизнью. Отделяться от мира и устремляться к Богу, брать на себя такой обет, совершать такой подвиг – и всё же оставаться в миру, быть гражданином, полноценным жителем, участвующим во всей мирской деятельности. Глагол леѓафли́ (яфли́, одно из значений – даст обет) имеет корень пей-ла́мед-а́леф,тот же самый корень, что и слово пе́ле (чудо). И можно было бы перевести так: если кто-то учудит и даст клятву. Но у слова учудить такой не очень хороший оттенок, и правильнее было бы сказать: если кто-то решится на подвиг, кто-то решится на сотворение маленького чуда в собственном внутреннем мире и даст такой обет. Слово используется не только по отношению к обету назорейства, но и вообще ко многим обетованиям, которые человек даёт Всевышнему. Какая-то метка, которую человек ставит на карте своей жизни, тем самым творя маленькое чудо.

Also, ein Mensch, wenn er sich zur Heldentat des Nasiräertums entschließt:

Итак, человек, если решится на подвиг назорейства:

מִיַּיִן וְשֵׁכָר יַזִּיר חֹמֶץ יַיִן וְחֹמֶץ שֵׁכָר לֹא יִשְׁתֶּה וְכָל־מִשְׁרַת עֲנָבִים לֹא יִשְׁתֶּה וַעֲנָבִים לַחִים וִיבֵשִׁים לֹא יֹאכֵל׃

mijájin weschechár jassír chómez jájin wechómez schechár lo jischté wechol-mischrát anawím lo jischté wa’anawím lachím wiweschím lo jochél

мия́йин вешеха́р язи́р хо́мец я́йин вехо́мец шеха́р ло йиштэ́ вехоль-мишра́т анави́м ло йиштэ́ ваанави́м лахи́м вивеши́м ло ёхэ́ль

3. Er wird sich von Wein und Rauschtrank fernhalten, Weinessig und Essig auf Traubengrundlage wird er nicht trinken, und allerlei Aufgüsse, Getränke aus Trauben wird er nicht trinken, und feuchte (frische) Trauben und trockene Trauben wird er nicht essen.

3. Будет удаляться от вина и браги, винный уксус и уксус на виноградной основе не будет пить, и всевозможные настойки, напитки из винограда не будет пить, и влажный (свежий) виноград, и сухой виноград не будет есть.

כֹּל יְמֵי נִזְרוֹ מִכֹּל אֲשֶׁר יֵעָשֶׂה מִגֶּפֶן הַיַּיִן מֵחַרְצַנִּים וְעַד־זָג לֹא יֹאכֵל׃

kol jemé nisró mikkól aschér je’assé miggéfen hajájin mecharzanním we’ad-ság lo jochél

коль емэ́ низро́ мико́ль аше́р еасэ́ мигэ́фен ѓая́йин мехарцани́м веад-за́г ло ёхэ́ль

4. Alle Tage seines Nasiräertums wird er von allem, was aus der Weintraube gemacht ist, von den Kernen bis zur Schale, nicht essen.

4. Во все дни назорейства своего со всего, что сделано из винного винограда, от косточек до шкурки, не будет есть.

Das heißt, nicht einfach nur Wein ist dem Menschen verboten, sondern alles, was mit Trauben zu tun hat. Das sind nicht so sehr Übungen für die Reinheit des Bewusstseins (obwohl auch von der Reinheit des Bewusstseins die Rede ist), als vielmehr Übungen in Disziplin. Trauben, Traubensaft, jedes Erzeugnis aus Trauben – das ist so eine weltliche, alltägliche Fröhlichkeit, eine leibliche Fröhlichkeit, und von ihr beschließt der Mensch sich fernzuhalten. Wenn er es schon so beschließt, dann beschließt er, sich von allem fernzuhalten, das heißt, wir suchen in diesem Fall nicht nach irgendwelchen juristischen Schlupflöchern. Man kann nicht sagen: „Ich habe versprochen, dass ich keine Trauben essen werde – aber das ist Traubensaft. Ich habe versprochen, dass ich keine Trauben essen werde – aber das sind keine Trauben, das sind Rosinen“ oder: „Das ist Tschurtschchela, die aus Traubensaft gemacht wird und Trauben überhaupt nicht ähnlich ist.“ Nein, wenn es ein Verbot gibt – dann ist es ein vollständiges Verbot, das heißt ein ehrlicher, gewissenhafter Verzicht auf alles von der Traube ohne irgendwelche juristischen Kniffe.

То есть не просто вино запрещено человеку, а всё, что связано с виноградом. Это не столько упражнения для чистоты сознания (хотя и о чистоте сознания идёт речь), сколько упражнения в дисциплине. Виноград, виноградный сок, любое производное винограда – это такое мирское, повседневное веселье, телесное веселье, и от него человек решает удаляться. Если уж он так решает, то решает удаляться от всего, то есть мы не ищем в данном случае каких-то юридических лазеек. Нельзя сказать: «Я обещал, что не буду есть виноград – а это виноградный сок. Я обещал, что я не буду есть виноград – а это не виноград, это изюм» или: «Это – чурчхела, которая делается из виноградного сока, и на виноград совсем не похожа». Нет, если есть запрет – это запрет полный, то есть честный, добросовестный отказ от всего виноградного без каких-либо юридических уловок.

כָּל־יְמֵי נֶדֶר נִזְרוֹ תַּעַר לֹא־יַעֲבֹר עַל־רֹאשׁוֹ עַד־מְלֹאת הַיָּמִם אֲשֶׁר־יַזִּיר לַיהוָה קָדֹשׁ יִהְיֶה גַּדֵּל פֶּרַע שְׂעַר רֹאשׁוֹ׃

kol-jeméj néder nisró tá’ar lo-ja’awór al-roschó ad-melót hajamím ascher-jassír ladonáj kadósch jihjé gaddél péra se’ár roschó

коль-емэ́ нэ́дер низро́ та́ар ло-яаво́р аль-рошо́ ад-мело́т ѓаями́м ашер-язи́р ладона́й кадо́ш йиѓйе́ гадэ́ль пэ́ра сеа́р рошо́

5. Alle Tage, solange der Schwur seines Nasiräertums gilt, wird kein Schermesser über seinen Kopf gehen bis zur Erfüllung dieser Tage, an denen er sich dem HERRN geweiht hat, wild, ungezügelt wird das Haar auf seinem Kopf wachsen.

5. Все дни, пока действует клятва его назорейства, бритва не пройдёт по голове его до исполнения этих дней, в которые он посвятил себя Господу, будет расти дико, несдержанно волос на голове его.

„Man kann ein tüchtiger Mensch sein und an die Schönheit der Nägel denken“, bemerkte Puschkin. Aber ein Nasir sein und an die Schönheit der Haare denken, das gelingt nicht ganz. Man muss dort nicht unbedingt Läuse züchten, und man darf sich selbstverständlich kämmen, aber die Haare zu stutzen ist schon nicht mehr erlaubt, der Mensch hat schon nicht mehr das Recht, sich die Haare schneiden zu lassen, seinen Kopf auf diese Weise in Ordnung zu bringen. Die Haare sind ein erstaunliches menschliches Organ. Irgendwie wird seine Natur mit dem Gebot des Höchsten in Verbindung gebracht: „Die Erde lasse Gras hervorsprießen!“, als geschähe ein Durchbruch des Inneren ins Äußere, ein Hervortreten des inneren Potenzials nach außen, des inneren Lichts nach außen. Der Nasir (Nasiräer) hat an allen Tagen seines Nasiräertums nicht das Recht, dieses Potenzial zurückzuhalten. Während seiner Expedition zur Heiligkeit hält der Nasiräer den Durchbruch seiner inneren Kraft nach außen in keiner Weise zurück, er öffnet sich ganz der Welt der Heiligkeit. Danach wird eine völlige Erneuerung dieses Inneren geschehen, und bevor er aus dem Kosmos der Heiligkeit auf die Erde zurückkehrt, fährt der Nasir mit dem Schermesser über seinen Körper und entfernt die Haare vollständig. Eine ähnliche Prozedur vollziehen die Leviten, wenn sie ihre Vorbereitung abschließen und den Dienst antreten: Sie müssen zur Reinigung ihren ganzen Körper scheren. Und auf die gleiche Weise kehrt der geheilte Aussätzige ins Lager zurück, der ebenfalls seinen Körper scheren muss. Das ist wie ein Zurücksetzen auf null, eine Erneuerung der Verbindung des Inneren und des Äußeren, ein Umschalten von einem Modus in einen anderen. Das Wachsenlassen der Haare ist ein sehr wichtiges Element des Nasiräertums, es ist ein Symbol des offenen Dialogs des Inneren mit der äußeren Welt, wenn der Weg in der äußeren Welt in Heiligkeit gehüllt wird, nach der der Nasiräer eigentlich strebt. Im Ganzen sind während dieser Expedition des Menschen zur Heiligkeit die Einschränkungen, die ihm auferlegt werden, wie wir sehen, nicht ganz schrecklich, aber ziemlich streng. Und diese Einschränkungen ist der Mensch verpflichtet einzuhalten.

«Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей», – замечал Пушкин. Но быть назиром и думать о красоте волос получается не совсем. Не обязательно разводить там вшей и можно, разумеется, причёсываться, но подрезать волосы уже не разрешено, человек уже не имеет права постригаться, приводить в порядок свою голову таким образом. Волосы – это удивительный человеческий орган. Чем-то его природа ассоциируется с повелением Всевышнего: «Да произрастит земля траву!», словно происходит прорыв внутреннего во внешнее, выход внутреннего потенциала вовне, внутреннего света вовне. Назир (назорей) во все дни своего назорейства не имеет права этот потенциал сдерживать. Во время своего похода за святостью назорей никак не сдерживает прорыв своей внутренней силы наружу, полностью открывается миру святости. Затем произойдёт полное обновление этого внутреннего, и перед тем, как вернуться на землю из космоса святости, назир проводит бритвой по своему телу и полностью удаляет волосы. Похожую процедуру совершают левиты, завершая свою подготовку и приступая к службе: они должны для очищения обрить всё своё тело. И таким же образом возвращается в стан исцелившийся прокажённый, который тоже должен своё тело обрить. Это словно обнуление, обновление связи внутреннего и внешнего, переключение с одного режима на другой. Отращивание волос – это очень важный элемент назорейства, это символ открытого диалога внутреннего с внешним миром, когда путь во внешнем мире окутывается святостью, к которой, собственно, назорей устремляется. В целом, во время этого похода человека за святостью те ограничения, которые на него налагаются, как мы видим, не совсем страшные, но довольно жёсткие. И эти ограничения человек обязан соблюдать.

כָּל־יְמֵי הַזִּירוֹ לַיהוָה עַל־נֶפֶשׁ מֵת לֹא יָבֹא׃

kol-jeméj hassiró ladonáj al-néfesch met lo jawó

коль-емэ́ ѓазиро́ ладона́й аль-нэ́феш мэт ло яво́

6. An allen Tagen seines Nasiräertums wird er sich keinem Toten nähern,

6. Во все дни назорейства своего не приблизится к мёртвому,

לְאָבִיו וּלְאִמּוֹ לְאָחִיו וּלְאַחֹתוֹ לֹא־יִטַּמָּא לָהֶם בְּמֹתָם כִּי נֵזֶר אֱלֹהָיו עַל־רֹאשׁוֹ׃

le’awíw ul’immó le’achíw ul’achotó lo-jittammá lahém bemotám ki néser eloháw al-roschó

леави́в улъимо́ леахи́в улъахото́ ло-йитама́ лаѓе́м бемота́м ки нэ́зер элоѓа́в аль-рошо́

7. An seinem Vater und seiner Mutter, seiner Schwester und seinem Bruder, er wird sich nicht an ihnen verunreinigen bei ihrem Tod, denn die Krone ist auf seinem Kopf.

7. Отцу своему и матери своей, сестре своей и брату своему, не осквернится ими в смерти их, потому что венец на голове его.

Das heißt, wenn jemand von seinen Verwandten stirbt, dann wird dieser Mensch nicht an der Waschung oder am Tragen des Leichnams des Verstorbenen teilnehmen können. Er kann nichts tun, was ihn wegen der Berührung mit dem Leichnam des Verstorbenen zur Unreinheit führt, mag es auch ein ihm sehr nahestehender Verwandter sein.

То есть если кто-то из родственников его умрёт, то этот человек не сможет участвовать в омовении или в переноске тела умершего. Он не может делать ничего, что приведёт его к нечистоте из-за соприкосновения с телом умершего, пусть даже очень близкого ему родственника.

Die Wörter nasír und néser (Krone) – das sind sehr ähnliche Wörter. Worum geht es? Ein Mensch, der Tote berührt, wird, wie wir wissen, verunreinigt. In diesem Fall ist es dem Nasiräer verboten, sich durch die Berührung von Toten zu verunreinigen, selbst wenn diese Toten ihm nahestehende Menschen sind, näher geht es nicht: Vater, Mutter, Bruder und Schwester, Blutsverwandtschaft. Das ist der Grad der Verwandtschaft, an dem sich sogar ein Kohen verunreinigen darf, aber dem Nasir ist es verboten. Er steigt auf eine ganz andere Stufe der Heiligkeit. Man kann sagen, dass er im Zustand des Nasiräers eine neue Schöpfung ist, und in diesem Zustand hat er keine Verwandten. Er ist ein Außerirdischer.

Слова нази́р и нэ́зер (венец) – это очень похожие слова. О чём идёт речь? Человек, который прикасается к мёртвым, как мы знаем, оскверняется. В данном случае назорею запрещено оскверняться прикосновением к мёртвым, даже если эти мёртвые близкие ему люди, ближе некуда: отец, мать, брат и сестра, кровная родня. Это та степень родства, которой может оскверняться даже коѓен, но назиру это запрещено. Он поднимается на совсем другой уровень святости. Можно сказать, что в состоянии назорея он является новым творением, и у него в этом состоянии нет родственников. Он – инопланетянин.

כֹּל יְמֵי נִזְרוֹ קָדֹשׁ הוּא לַיהוָה׃
kol jeméj nisró kadósch hu ladonáj

כֹּל יְמֵי נִזְרוֹ קָדֹשׁ הוּא לַיהוָה׃
коль емэ́ низро́ кадо́ш ѓу ладона́й

8. Alle Tage seines Nasiräertums ist er heilig dem HERRN.

8. Все дни назорейства своего свят он Господу.

Heiligkeit ist das, was Leben gibt, das ist die Kraft, die allem Lebendigen Leben gibt, gerade die äußere Heiligkeit belebt diese Welt. Wenn ein Mensch mit dem Tod in Berührung kommt, dann ist das das Gegenteil von Heiligkeit, das ist das, was sich mit Heiligkeit in keiner Weise verträgt. Deshalb kann der Nasir, wer auch immer stirbt, den Toten nicht berühren, ohne die Heiligkeit zu verletzen, in seiner Welt gibt es den Tod ja gar nicht. Und sobald er dort auftritt, hört er auf, ein Nasiräer zu sein.

Святость – это то, что даёт жизнь, это сила, дающая жизнь всему живому, именно святость внешняя оживляет этот мир. Если человек соприкасается со смертью, то это противоположность святости, это то, что со святостью никак не уживается. Поэтому, кто бы ни умер, назир не может прикоснуться к мёртвому, не нарушая святости, в его мире и смерти-то не существует. А как только там она возникнет, он прекращает быть назореем.

וְכִי־יָמוּת מֵת עָלָיו בְּפֶתַע פִּתְאֹם וְטִמֵּא רֹאשׁ נִזְרוֹ וְגִלַּח רֹאשׁוֹ בְּיוֹם טָהֳרָתוֹ בַּיּוֹם הַשְּׁבִיעִי יְגַלְּחֶנּוּ׃

wechi-jamút met aláw beféta pit’óm wetimmé rosch nisró wegillách roschó bejom tahorató bajom haschewi’í jegallechénnu

вехи-яму́т мэт ала́в бефэ́та питъо́м ветимэ́ рош низро́ вегила́х рошо́ беём таѓорато́ баём ѓашевии́ егалехэ́ну

9. Und wenn plötzlich, unerwartet jemand in seiner Gegenwart stirbt (in seinen Armen stirbt) und die Krone seines Nasiräertums verunreinigt wurde, soll er seinen Kopf scheren am Tag seiner Reinigung, am siebten Tag soll er ihn scheren.

9. А если вдруг неожиданно кто-то в его присутствии умрёт (умрёт у него на руках) и осквернился венец назорейства его, обреет голову свою в день очищения своего, в седьмой день обреет её.

Wenn der Nasir einen Toten berührt, wird er unrein. Hier gilt, wie bei jedem Menschen, ob er ein Nasir ist oder nicht, ein und dieselbe Regel: Er wird unrein. Die Zeit seiner Reinigung dauert sieben Tage, und nach Abschluss seiner Reinigung muss er am siebten Tag den Kopf scheren.

Когда назир прикасается к мёртвому, он становится нечистым. Здесь, как и с любым человеком, назир это или нет, работает одно и то же правило: он становится нечистым. Период его очищения длится семь дней, и по окончании своего очищения он должен в седьмой день обрить голову.

וּבַיּוֹם הַשְּׁמִינִי יָבִא שְׁתֵּי תֹרִים אוֹ שְׁנֵי בְּנֵי יוֹנָה אֶל־הַכֹּהֵן אֶל־פֶּתַח אֹהֶל מוֹעֵד׃

uwajom hascheminí jawí schetéj torím o schenéj benéj joná el-hakkohén el-pétach óhel mo’éd

уваём ѓашемини́ яви́ шетэ́ тори́м о шенэ́ бенэ́ ёна́ эль-ѓакоѓе́н эль-пэ́тах о́ѓель моэ́д

10. Und am achten Tag soll er zwei Turteltauben oder zwei junge Tauben zum Kohen bringen, zum Eingang des Zeltes der Begegnung.

10. А в восьмой день принесёт двух горлиц или двух молодых голубков коѓену, ко входу в Шатёр откровения.

וְעָשָׂה הַכֹּהֵן אֶחָד לְחַטָּאת וְאֶחָד לְעֹלָה וְכִפֶּר עָלָיו מֵאֲשֶׁר חָטָא עַל־הַנָּפֶשׁ וְקִדַּשׁ אֶת־רֹאשׁוֹ בַּיּוֹם הַהוּא׃

we’assá hakkohén echád lechattát we’echád le’olá wechippér aláw me’aschér chatá al-hannáfesch wekiddásch et-roschó bajom hahú

веаса́ ѓакоѓе́н эха́д лехата́т веэха́д леола́ вехипэ́р ала́в меаше́р хата́ аль-ѓана́феш векида́ш эт-рошо́ баём ѓаѓу́

11. Und der Kohen machte aus der einen ein Reinigungsopfer und aus der einen ein Ganzopfer, und der Kohen wird für ihn sühnen dafür, dass er das Unreine berührt hat, und wird seinen Kopf am selben Tag heiligen.

11. И сделал коѓен из одного очистительную жертву и из одного жертву всесожжения, и искупит его коѓен за то, что он прикоснулся к нечистому, и освятит голову его в тот же день.

Wofür wird der Kohen für ihn sühnen? Es gibt zwei Möglichkeiten, das zu verstehen. Die erste: Der Kohen wird für ihn dafür sühnen, dass er das Unreine berührt hat, sich selbst unrein gemacht hat, obwohl er geheiligt war. Das andere Verständnis: Das ist die Sühne für die Sünde, das Nasiräertum auf sich genommen zu haben. Warum ist das denn eine Sünde, warum erfordert das ein Reinigungsopfer? Weil der Mensch um seines Weges zur Heiligkeit willen vom gemeinsamen Weg alles Lebendigen abweicht, die Welt geringschätzt. Deshalb fordert die Tora von dem Menschen, der das Gelübde des Nasiräertums auf sich genommen hat, ein Reinigungsopfer. Um diese Stufe der Heiligkeit zu praktizieren, hat er geschworen, und er muss sich zurückhalten, sich von dem fernhalten, was es in der Welt gibt. Gerade dafür, dass der Mensch um irgendwelcher eigenen Ziele willen auf die einfachen Freuden der Welt verzichtet, bringt er das Reinigungsopfer dar.

За что искупит его коѓен? Есть два варианта понимания этого. Первый: коѓен искупит его за то, что он прикоснулся к нечистому, сделал себя нечистым, несмотря на то что был освящён. Другое понимание: это искупление за грех принятия на себя назорейства. Почему же это грех, почему это требует очистительной жертвы? Потому что человек ради своего пути к святости отклоняется от общего пути всего живого, пренебрегает миром. Поэтому Тора требует от человека, который принял на себя обет назорейства, очистительную жертву. Для того, чтобы практиковать этот уровень святости, он поклялся, и ему нужно сдерживать себя, отстраняться от того, что есть в мире. Вот за то, что человек ради каких-то своих целей отказывается от простых удовольствий мира, он и приносит очистительную жертву.

וְהִזִּיר לַיהוָה אֶת־יְמֵי נִזְרוֹ וְהֵבִיא כֶּבֶשׂ בֶּן־שְׁנָתוֹ לְאָשָׁם וְהַיָּמִים הָרִאשֹׁנִים יִפְּלוּ כִּי טָמֵא נִזְרוֹ׃

wehissír ladonáj et-jeméj nisró wehewí kéwes ben-schenató le‘aschám wehajamím harischoním jippelú ki tamé nisró

веѓизи́р ладона́й эт-емэ́ низро́ веѓеви́ кэ́вес бен-шенато́ леаша́м веѓаями́м ѓаришони́м йипелу́ ки тамэ́ низро́

12. Und er wird sich wieder dem HERRN weihen für die Anzahl von Tagen, für die er sich geweiht hatte, und wird ein einjähriges Lamm als Schuldopfer bringen; die vorigen Tage aber werden ihm nicht angerechnet, denn er hat sein Nasiräertum verunreinigt.

12. И снова посвятит себя Господу на то количество дней, на которое посвящал себя, и принесёт годовалого барашка в жертву повинности; а предыдущие дни не станут ему учитываться, потому что он осквернил назорейство своё.

Das Lamm wird als Schuldopfer dargebracht dafür, dass der Mensch sein Nasiräertum verunreinigt hat. Er hat schon nicht mehr sich selbst verunreinigt, sondern jenen besonderen Status des Heiligen, den er hatte. Und erst nachdem er ihn durch die vorigen Opfer (chatát und olá) wiederhergestellt hat, kann er nun das Opfer aschám (das Schuldopfer) darbringen: Wenn das Heilige wiederhergestellt ist, erst dann wird das Schuldopfer angenommen; zuerst die Versöhnung und danach – das Opfer.

Барашек приносится в жертву повинности за то, что человек осквернил своё назорейство. Осквернил уже не себя, а тот особый статус святого, который у него был. И, только восстановив его предыдущими жертвами (хата́т и ола́), он теперь может приносить жертву аша́м (жертву повинности): когда святое восстановлено, только тогда принимается жертва повинности; сначала примирение, а потом – жертва.

Und selbst wenn er sich am allerletzten Tag der ganzen Frist verunreinigt hat, die er sich für das Nasiräertum vorgenommen hatte – sagen wir, er hat es für ein Jahr auf sich genommen und sich am dreihundertfünfundsechzigsten Tag, einen Tag vor Ablauf der Frist, verunreinigt –, muss er von Neuem ein ganzes Jahr abzählen. Angenommen wird gerade die ganze Frist als ein einheitliches Ganzes, man kann sie nicht in Teilen anrechnen.

И если даже он осквернился в самый последний день из всего того срока, что он себе наметил для назорейства – скажем, он принял его на год и в триста шестьдесят пятый день, за один день до окончания срока осквернился – он должен заново отсчитать целый год. Принимается именно весь срок как единое целое, его нельзя засчитать по частям.

Der Talmud erzählt von Helena, der Königin von Adiabene, einem Staat im nördlichen Mesopotamien, die zum Judentum übergetreten war. Und eines Tages legte sie dem Höchsten ein Gelübde ab: „Wenn mein Sohn aus dem Krieg zurückkehrt, werde ich sieben Jahre im Nasiräertum sein.“ Und sie verbrachte sieben Jahre im Nasiräertum, und am Ende dieser sieben Jahre machte sie sich auf und zog ins Land Israel. Die Weisen der Schule Hillels sagten, da sie im Nasiräertum in einem fremden Land gewesen sei, müsse sie von Neuem sieben Jahre Nasiräertum abzählen. Sie begann wieder, sieben Jahre Nasiräertum abzuzählen, und im letzten Jahr ihrer zweiten Frist des Nasiräertums verunreinigte sie sich, und sie musste wieder sieben Jahre abzählen. Und auf diese Weise, wie der Talmud erzählt, verbrachte sie einundzwanzig Jahre im Nasiräertum. Auch so etwas kommt vor. Die Rechnung ist hier streng, niemand zwingt den Menschen, den Schwur des Nasiräertums abzulegen, aber wenn du ihn abgelegt hast – halte ihn. Wenn ein Mensch einfach gesagt hat: „Ich werde ein Nasiräer sein“, dann gilt, dass er diesen Schwur für einen Monat abgelegt hat. Wenn er gesagt hat: „Ich werde ein Nasiräer sein bis zum Kommen Christi“, dann wird er ein Nasiräer sein, bis der Maschiach zurückkehrt. Wenn jemand einen Schwur für irgendeine Frist abgelegt hat, dann wird er für diese Frist auch ein Nasiräer sein.

Талмуд рассказывает о Елене, царице Адиабены, государства в северной Месопотамии, которая перешла в иудаизм. И в один из дней она дала обет Всевышнему: «Если мой сын вернётся с войны, я семь лет буду в назорействе». И она провела семь лет в назорействе, а в конце этих семи лет поднялась и переехала в страну Израиля. Мудрецы школы Гилеля сказали, что раз она была в назорействе в стране чужой, она должна заново отсчитать семь лет назорейства. Она снова стала отсчитывать семь лет назорейства и в последний год своего второго срока назорейства осквернилась, и ей снова пришлось отсчитывать семь лет. И таким образом, как рассказывает Талмуд, она двадцать один год провела в назорействе. И такое бывает. Счёт здесь строгий, никто не заставляет человека давать клятву назорейства, но если дал – держи. Если человек просто сказал: «Я буду назореем», то считается, что он дал эту клятву на месяц. Если он сказал: «Я буду назореем до пришествия Христова», то он будет назореем до тех пор, пока не вернётся Машиах. Если кто дал клятву на какой-то срок, то на этот срок он назореем и будет.

Überhaupt haben die Weisen das Nasiräertum nicht sehr gutgeheißen, denn immer, wenn es die Möglichkeit gibt, für sich die Latte stark höher zu legen, besteht die Versuchung, das nicht um des Dienstes für den Höchsten willen zu tun, sondern aus falschem Stolz, aus dem Wunsch, besser zu sein als andere, sich vor dem Hintergrund anderer hervorzuheben, sich selbst gut vorzukommen, und sich von allen möglichen ähnlichen Dingen verführen zu lassen. Deswegen standen die Weisen den Menschen, die das Gelübde des Nasiräertums auf sich nehmen, oft skeptisch gegenüber. Der Talmud erzählt die Geschichte von Schimon dem Gerechten, dem Hohepriester in der Zeit vor dem Auftreten der Tannaim: Er aß als Kohen niemals vom Opfer eines Nasiräers, weil er nicht sicher wusste, ob das Nasiräertum war, und jedes Mal zweifelte, ob das Gelübde des Nasiräertums von dem Menschen wirklich im Namen des Himmels angenommen worden war. Außer in einem Fall, als ein Jüngling zu ihm kam, schön von Gestalt, mit schönen blauen Augen, mit schönen lockigen Haaren. Schimon sagte zu ihm: „Und das willst du vernichten? Wozu?“ Und der Jüngling antwortete ihm: „Ich bin ein Hirte, und einmal hütete ich Schafe, kam an ein Gewässer, schaute hinein, sah mich und ließ mich betören und dachte: ‚Was bin ich doch für ein schöner Mann!‘ Und sofort sagte ich mir: ‚Du schätzt die irdische Schönheit, die danach sowieso zur Speise für die Würmer wird. Ich schwöre beim Tempel, dass ich diese Haare als Opfer darbringen werde!‘ Und so nahm ich das Gelübde des Nasiräertums auf mich.“ Und als der Jüngling das Schimon dem Gerechten erzählte, küsste dieser ihn ab und sagte: „Mögen sich solche wie du in Israel mehren!“

Вообще, мудрецы назорейство не очень одобряли, потому что всегда, когда есть возможность сильно повысить для себя планку, существует соблазн сделать это не ради служения Всевышнему, а из ложной гордости, из желания быть лучше, чем другие, выделяться на фоне других, казаться себе хорошим и всевозможными подобными вещами соблазняться. Из-за этого мудрецы часто скептически относились к людям, которые принимают на себя обет назорейства. Талмуд рассказывает историю про Шимона Праведного, первосвященника во времена, предшествующие появлению танаев: он как коѓен никогда не ел жертвы назорейской, потому что не знал наверняка, назорейство ли это, и всякий раз сомневался, действительно ли во имя Небес принят человеком обет назорейства. Кроме одного случая, когда к нему пришёл юноша прекрасный видом, с прекрасными голубыми глазами, с прекрасными кудрявыми волосами. Шимон ему сказал: «И это ты хочешь уничтожить? Зачем?» И юноша ответил ему: «Я пастух, и однажды я пас овец, вышел к водоёму, посмотрел, увидел себя и прельстился, и подумал: «Какой же я всё-таки красавец!» И тут же сказал себе: «Ты ценишь земную красоту, которая потом всё равно станет пищей для червей. Клянусь Храмом, что я принесу эти волосы в жертву! И так я принял обет назорейства». И, когда юноша рассказал это Шимону Праведному, тот расцеловал его и сказал: «Да умножатся такие как ты в Израиле!»

Manchmal ist es sehr leicht, irgendein übernatürliches Gelübde oder eine Praxis oder einen Status auf sich zu nehmen, irgendwelche übernatürlichen, irgendwelche meine Fähigkeiten übersteigenden Funktionen. Und umgekehrt ist es schwer, einfach Alex zu sein, schwer, ein einfacher Mensch zu sein, der einfach lebt und dient. Und die Weisen warnten die Menschen vor einem solchen Nasiräertum. Möglicherweise wird auch das Sündopfer zum Teil gerade deshalb vom Nasiräer dargebracht. Bei Weitem nicht alle werden wirklich aus dem Wunsch, dem Höchsten zu dienen, zu Nasiräern.

Иногда очень легко бывает принять на себя какой-то сверхъестественный обет или практику, или статус, какие-то сверхъестественные, какие-то превышающие мои способности функции. И, наоборот, трудно быть просто Алексом, трудно быть простым человеком, который просто живёт и служит. И мудрецы предостерегали людей от такого назорейства. Возможно, и жертва за грех тоже отчасти именно поэтому приносится назореем. Далеко не все действительно становятся назореями из желания служить Всевышнему.

וְזֹאת תּוֹרַת הַנָּזִיר בְּיוֹם מְלֹאת יְמֵי נִזְרוֹ יָבִיא אֹתוֹ אֶל־פֶּתַח אֹהֶל מוֹעֵד׃

wesót torát hannasír bejom melót jeméj nisró jawí otó el-pétach óhel mo’éd

везо́т тора́т ѓанази́р беём мело́т емэ́ низро́ яви́ ото́ эль-пэ́тах о́ѓель моэ́д

13. Dies ist die Lehre vom Nasiräer: Am Tag, an dem sich die Tage seines Nasiräertums erfüllen, soll man ihn zum Eingang des Zeltes der Begegnung bringen.

13. Вот учение о назорее: в день, когда исполнятся дни назорейства его, пусть приведут его ко входу в Шатёр откровения.

וְהִקְרִיב אֶת־קָרְבָּנוֹ לַיהוָה כֶּבֶשׂ בֶּן־שְׁנָתוֹ תָמִים אֶחָד לְעֹלָה וְכַבְשָׂה אַחַת בַּת־שְׁנָתָהּ תְּמִימָה לְחַטָּאת וְאַיִל־אֶחָד תָּמִים לִשְׁלָמִים׃

wehikríw et-korbanó ladonáj kéwes ben-schenató tamím echád le’olá wechawsá achát bat-schenatá temimá lechattát we’ajil-echád tamím lischlamím

веѓикри́в эт-корбано́ ладона́й кэ́вес бен-шенато́ тами́м эха́д леола́ вехавса́ аха́т бат-шената́ темима́ лехата́т веайиль-эха́д тами́м лишлами́м

14. Und er wird sein Opfer dem HERRN darbringen: einen einjährigen makellosen Schafbock als Ganzopfer, und ein einjähriges reines Schäfchen, eines, als Reinigungsopfer, und ein makelloses Lamm, eines, als Friedensopfer,

14. И принесёт жертву свою Господу: годовалого барашка непорочного во всесожжение, и годовалую овечку одну чистую в жертву очистительную, и одного агнца непорочного в жертву мирную,

וְסַל מַצּוֹת סֹלֶת חַלֹּת בְּלוּלֹת בַּשֶּׁמֶן וּרְקִיקֵי מַצּוֹת מְשֻׁחִים בַּשָּׁמֶן וּמִנְחָתָם וְנִסְכֵּיהֶם׃

wesál mazzót sólet challót belulót baschémen urkiké mazzót meschuchím baschámen uminchatám weniskehém

веса́ль мацо́т со́лет хало́т белуло́т баше́мен уркикэ́ мацо́т мешухи́м баша́мен уминхата́м венискеѓе́м

15. Und ein Körbchen mit ungesäuerten Broten aus Mehl Solet (von höchster Qualität), mit Öl angerührt, und ungesäuerte Fladen, die mit Öl gesalbt sind, und das Speiseopfer und den Wein für das Trankopfer.

15. И корзинку опресноков из муки со́лет (высшего качества), разбавленной маслом, и пресных лепёшек, которые помазаны елеем, и приношение хлебное, и вино для возлияния.

וְהִקְרִיב הַכֹּהֵן לִפְנֵי יְהוָה וְעָשָׂה אֶת־חַטָּאתוֹ וְאֶת־עֹלָתוֹ׃

wehikríw hakkohén lifné adonáj we’assá et-chattató we’et-olató

веѓикри́в ѓакоѓе́н лифнэ́ адона́й веаса́ эт-хатато́ веэт-олато́

16. Und der Kohen wird dies dem HERRN als Opfer darbringen, und er wird es als sein Reinigungsopfer und als sein Ganzopfer darbringen.

16. И принесёт это в жертву коѓен Господу, и принесёт в жертву очистительную его и в жертву всесожжения его.

וְאֶת־הָאַיִל יַעֲשֶׂה זֶבַח שְׁלָמִים לַיהוָה עַל סַל הַמַּצּוֹת וְעָשָׂה הַכֹּהֵן אֶת־מִנְחָתוֹ וְאֶת־נִסְכּוֹ׃

we’et-ha’ájil ja’assé séwach schelamím ladonáj al sal hammazzót we’assá hakkohén et-mincható we’et-niskó

веэт-ѓаа́йиль яасэ́ зэ́вах шелами́м ладона́й аль саль ѓамацо́т веаса́ ѓакоѓе́н эт-минхато́ веэт-ниско́

17. Und aus dem Lamm wird er ein Friedensopfer für den HERRN machen, auf dem Körbchen mit den ungesäuerten Broten, und er wird das Speiseopfer und das Trankopfer darbringen.

17. А из агнца сделает жертву мирную Господу на корзинке с опресноками, и принесёт хлебное подношение и возлияние.

וְגִלַּח הַנָּזִיר פֶּתַח אֹהֶל מוֹעֵד אֶת־רֹאשׁ נִזְרוֹ וְלָקַח אֶת־שְׂעַר רֹאשׁ נִזְרוֹ וְנָתַן עַל־הָאֵשׁ אֲשֶׁר־תַּחַת זֶבַח הַשְּׁלָמִים׃

wegillách hannasír pétach óhel mo’éd et-rósch nisró welakách et-se’ár rosch nisró wenatán al-ha’ésch ascher-táchat séwach haschelamím

вегила́х ѓанази́р пэ́тах о́ѓель моэ́д эт-ро́ш низро́ велака́х эт-сеа́р рош низро́ вената́н аль-ѓаэ́ш ашер-та́хат зэ́вах ѓашелами́м

18. Und der Nasiräer wird am Eingang zum Zelt der Begegnung seinen Kopf scheren, und nahm das Haar vom Kopf der Zeit seines Nasiräertums und warf es in das Feuer, das unter dem Friedensopfer ist.

18. И обреет назорей у входа в Шатёр откровения голову свою, и взял волосы с головы периода назорейства своего, и бросил в огонь, который под мирной жертвой.

Unter den Topf, in dem sein Friedensopfer gekocht wird, wirft er dieses Haar, es wird zum Brennstoff. Sein Haar, das ist all sein Inneres, das nicht zurückgehalten wurde und nach außen durchbrach. Jetzt aber, da er in diese Welt zurückkehrt und seinen Raumanzug der Heiligkeit ablegt, wird dieses sein inneres Wesen, das durchgebrochen ist, zum Brennstoff für die Zubereitung des Opfers. Zum Teil wird auf diese Weise auch dieses Wesen selbst als Opfer dargebracht. Das ist eine sehr gute Art der Reinigung, wenn der Mensch das Haar an seinem Körper entfernt, abrasiert.

Под котелок, в котором варится его мирная жертва, он бросает эти волосы, они становятся топливом. Его волосы – это всё его внутреннее, что не сдерживалось и прорывалось наружу. Теперь же, когда он возвращается в этот мир и снимает свой скафандр святости, эта внутренняя его сущность, которая прорвалась, становится топливом для приготовления жертвы. Отчасти и сама эта сущность таким образом приносится в жертву. Это очень хороший способ очищения, когда человек убирает, сбривает волосы на своем теле.

וְלָקַח הַכֹּהֵן אֶת־הַזְּרֹעַ בְּשֵׁלָה מִן־הָאַיִל וְחַלַּת מַצָּה אַחַת מִן־הַסַּל וּרְקִיק מַצָּה אֶחָד וְנָתַן עַל־כַּפֵּי הַנָּזִיר אַחַר הִתְגַּלְּחוֹ אֶת־נִזְרוֹ׃

welakách hakkohén et-hasseróa beschelá min-ha’ájil wechallát mazzá achát min-hassál urkík mazzá echád wenatán al-kappé hannasír achár hitgallechó et-nisró

велака́х ѓакоѓе́н эт-ѓазеро́а бешела́ мин-ѓаа́йиль вехала́т маца́ аха́т мин-ѓаса́ль урки́к маца́ эха́д вената́н аль-капэ́ ѓанази́р аха́р ѓитгалехо́ эт-низро́

19. Und der Kohen nahm das gekochte Vorderbein vom Lamm und eines der ungesäuerten Brote aus dem Körbchen und einen bestrichenen Fladen, und er wird es in die Hände des Nasiräers geben, nachdem der Nasir seinen Kopf geschoren hat.

19. И взял коѓен сваренную переднюю ногу от агнца, и один из опресноков из корзинки, и одну лепёшку промазанную, и даст его в руки назорею после того, как назир обрил свою голову.

וְהֵנִיף אוֹתָם הַכֹּהֵן תְּנוּפָה לִפְנֵי יְהוָה קֹדֶשׁ הוּא לַכֹּהֵן עַל חֲזֵה הַתְּנוּפָה וְעַל שׁוֹק הַתְּרוּמָה וְאַחַר יִשְׁתֶּה הַנָּזִיר יָיִן׃

weheníf otám hakkohén tenufá lifné adonáj kódesch hu lakkohén al chasé hattenufá we’ál schok hatterumá we’achár jischté hannasír jájin

веѓени́ф ота́м ѓакоѓе́н тенуфа́ лифнэ́ адона́й ко́деш ѓу лакоѓе́н аль хазэ́ ѓатенуфа́ веа́ль шок ѓатерума́ веаха́р йиштэ́ ѓанази́р я́йин

20. Und der Kohen erhob sie als Erhebung vor dem HERRN, das wird der heilige Anteil des Kohen sein, zusätzlich zum Bruststück und zum Schenkel; danach darf der Nasiräer Wein trinken.

20. И вознёс их коѓен вознесением перед Господом, это будет святой частью коѓена в добавление к грудинке и бедру; после этого назорей может пить вино.

Wir sind schon mehrmals bei dieser Geste stehen geblieben, wenn der Kohen und derjenige, der es darbringt, das Friedensopfer erheben. Gewöhnlich erhält der Kohen den Schenkel und das Bruststück, hier erhält er von diesem Opfer zusätzlich noch das Vorderbein. Darin liegt die Besonderheit des Opfers des Nasiräers.

Мы неоднократно останавливались на этом жесте, когда возносят мирную жертву коѓен и тот, кто её приносит. Обычно коѓен получает бедро и грудинку, здесь он получает от этой жертвы ещё и переднюю ногу. В этом особенность жертвы назорея.

זֹאת תּוֹרַת הַנָּזִיר אֲשֶׁר יִדֹּר קָרְבָּנוֹ לַיהוָה עַל־נִזְרוֹ מִלְּבַד אֲשֶׁר־תַּשִּׂיג יָדוֹ כְּפִי נִדְרוֹ אֲשֶׁר יִדֹּר כֵּן יַעֲשֶׂה עַל תּוֹרַת נִזְרוֹ׃

sot torát hannasír aschér jiddór korbanó ladonáj al-nisró millewád ascher-tassíg jadó kefí nidró aschér jiddór ken ja’assé al torát nisró

зот тора́т ѓанази́р аше́р йидо́р корбано́ ладона́й аль-низро́ милева́д ашер-таси́г ядо́ кефи́ нидро́ аше́р йидо́р кэн яасэ́ аль тора́т низро́

21. Dies ist die Lehre über den Nasiräer, der ein Gelübde ablegt, dem HERRN ein Opfer für sein Nasiräertum darzubringen, über das hinaus, was seine Hand erreicht; wie er schwört, so wird er es tun nach der Lehre über die Nasiräer.“

21. Это учение о назорее, который даст обет принести Господу жертву за свое назорейство сверх того, что достаёт рука его; как поклянётся, так и сделает по учению о назореях».

Außer allen Opfern, die der Nasir darbringen muss, kann er versprechen, dass er nach dem Ende seines Nasiräertums dem Höchsten noch irgendwelche Opfer darbringen wird. Viele Nasiräer sagten: „Und am Ende bringe ich Ihm eine ganze Herde Widder dar, 20–30 Widder“, sie schworen, ein großes, irgendein sehr ernsthaftes Opfer darzubringen. Erinnert euch: Paulus wurde angeboten, das Opfer von Nasiräern zu bezahlen, die jene ihre Opfer nicht bezahlen können, die sie durch ein Gelübde zugesagt hatten. Und Paulus bezahlte diese Opfer (Apostelgeschichte 21,23–26). Das ist genau die Situation, in der ein Mensch zu viel versprochen hat, sein Versprechen aber nicht erfüllen kann. Oder vielleicht reichte diesen armen Leuten das Geld nicht einmal für ein gewöhnliches Opfer. Aber am wahrscheinlichsten ist gerade die erste Variante, dass sie sehr viel versprochen hatten.

Помимо всех жертв, которые назир обязан принести, он может пообещать, что по окончании своего назорейства он принесёт Всевышнему ещё какие-то жертвы. Многие назореи говорили: «А в конце я принесу Ему целое стадо баранов, 20-30 баранов», клялись приносить большую, какую-то очень серьёзную жертву. Помните, Павлу предлагали оплатить жертву назореев, которые не могут оплатить те свои жертвы, которые они дали по обету. И Павел оплатил эти жертвы (Деяния апостолов, 21:23-26). Это та самая ситуация, когда человек слишком много пообещал, но не может выполнить своё обещание. А может быть, у этих бедных людей не хватало денег даже на обычную жертву. Но, скорее всего, вероятен именно первый вариант, что они очень много пообещали.

Ab Vers 22 beginnt ein völlig neues Thema. Da ich selbst Kohen bin und oft das Volk Israel segnen muss, ist das eines meiner Lieblingsthemen in der Tora. Natürlich ist die ganze Tora süß, aber es gibt in ihr etwas, woran man irgendwie besonders hängt.

С 22 стиха начинается совершенно новая тема. Поскольку я сам коѓен, и мне часто приходится благословлять народ Израиля, это одна из моих любимых тем в Торе. Конечно, вся Тора сладкая, но в ней есть то, к чему как-то особенно привязываешься.

וַיְדַבֵּר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajdabbér adonáj el-mosché lemór

вайдабэ́р адона́й эль-моше́ лемо́р

22. Und der HERR redete mit Mosche und sprach:

22. И говорил Господь Моше, говоря:

דַּבֵּר אֶל־אַהֲרֹן וְאֶל־בָּנָיו לֵאמֹר כֹּה תְבָרֲכוּ אֶת־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל אָמוֹר לָהֶם׃

dabbér el-aharón we’el-banáw lemór ko tewarechú et-bené jisraél amór lahém

дабэ́р эль-аѓаро́н веэль-бана́в лемо́р ко тевареху́ эт-бенэ́ йисраэ́ль амо́р лаѓе́м

23. „Sprich zu Aharon und zu seinen Söhnen und sage: So werdet ihr die Söhne Israels segnen:

23. «Скажи Аѓарону и сыновьям его, говоря: так вы будете благословлять сынов Израиля:

יְבָרֶכְךָ יְהוָה וְיִשְׁמְרֶךָ׃

jewarechechá adonáj wejischmerécha

еварехеха́ адона́й вейишмерэ́ха

24. Möge der HERR dich segnen und dich bewahren,

24. Да благословит тебя Господь и сохранит тебя,

יָאֵר יְהוָה פָּנָיו אֵלֶיךָ וִיחֻנֶּךָּ׃

ja’ér adonáj panáw elécha wichunnékka

яэ́р адона́й пана́в эле́ха вихунэ́ка

25. Möge der HERR Sein helles Angesicht dir zuwenden und dir gnädig sein,

25. Да обратит Господь светлое Своё лицо к тебе и помилует тебя,

יִשָּׂא יְהוָה פָּנָיו אֵלֶיךָ וְיָשֵׂם לְךָ שָׁלוֹם׃

jissá adonáj panáw elécha wejassém lechá schalóm

йиса́ адона́й пана́в эле́ха веясэ́м леха́ шало́м

26. Möge der HERR Sein Angesicht dir zuwenden und dir Frieden geben!

26. Да обратит Господь лицо Своё к тебе и даст тебе мир!

Möge der HERR dich segnen und dich bewahren. Das ist ein Segen, der in der materiellen Welt wahrgenommen wird, damit dir nichts fehlt und du dich vor nichts fürchtest. Der allererste Segen ist materiell, denn Wohlergehen, Gesundheit, das Fehlen von Ängsten geben dem Menschen die Möglichkeit, weiterzugehen, sich auf die Tora zu konzentrieren.

Да благословит тебя Господь и сохранит тебя. Это благословение, которое воспринимается в материальном мире, чтобы ты ни в чём не нуждался и ничего не боялся. Самое первое благословение – материальное, потому что благополучие, здоровье, отсутствие страхов дают человеку возможность двигаться дальше, сосредотачиваться на Торе.

Möge der HERR Sein helles Angesicht dir zuwenden und dir gnädig sein. Möge der HERR dir von Seinem Licht geben, vom Licht Seines Angesichts deinem Angesicht, damit dein Angesicht von Seinem Licht leuchtet. Wenn du dich von den materiellen Sorgen befreist und dich der Tora widmest, kannst du so sehr vom Licht durchdrungen werden, dass dein Angesicht leuchten wird wie bei Mosche. Und das ist nicht die Grenze.

Да обратит Господь светлое Своё лицо к тебе и помилует тебя. Пусть тебе Господь даст от Своего света, от света Своего лица твоему лицу, чтобы твоё лицо светилось Его светом. Когда ты освобождаешься от материальных забот и посвящаешь себя Торе, ты можешь настолько проникнуться светом, что твоё лицо будет светиться, как у Моше. И это не предел.

Möge der HERR Sein Angesicht dir zuwenden und dir Frieden geben. Das ist die Verheißung der kommenden WeltiIm Russischen bedeutet dasselbe Wort sowohl „Frieden“ als auch „Welt“. So verbindet der Autor den Frieden aus dem Segen mit der kommenden Welt; dieses Wortspiel lässt sich im Deutschen nicht nachbilden.. Ein Mensch, der zum Leiter des göttlichen Lichts wird, kommt nicht ins Gericht. Er wird dessen gewürdigt, dass Gott Sein Antlitz ihm zuwendet, und er geht schon in diesem Leben in das ewige Leben über, geht in die Welt über, in der Ruhe und Frieden unendlich sind. Seine Ruhe, die im Herzen war, ist die Ruhe der Ewigkeit.

Да обратит Господь лицо Своё к тебе и даст тебе мир. Это обетование мира грядущего. Человек, который становится проводником Божественного света, не приходит на суд. Он удостаивается того, что Бог обращает на него Свой лик, и он переходит в вечную жизнь уже в этой жизни, переходит в мир, в котором покой и мир бесконечны. Его покой, который был в сердце, – это покой вечности.

Der Midrasch erzählt, dass dieser Segen der Kohanim eine Art Schutz ist. Der Höchste wird mit einem König verglichen, dessen Tochter am Tag der Hochzeit starb. Das ist ein Gleichnis über den Fall des Volkes Israel, das während der Gabe der Tora das goldene Kalb machte. Und als der König seine zweite Tochter verheiratete, sorgte er dafür, sie zu segnen und zu schützen. Und während des Baus des Zeltes der Begegnung sagt der Höchste: „Damit keine ähnliche Sünde geschieht, segnet das Volk Israel.“ Es braucht eine besondere Vorsehung für das Volk Israel, und diese besondere Vorsehung verkörpert sich im Segen der Kohanim, der Israel vor der Sünde schützen wird. Dem Segen der Kohanim wird eine sehr große Bedeutung beigemessen. Die Kohanim segnen das Volk in der Synagoge bei jedem Morgengebet, und ich denke, dass das eine sehr freudige Arbeit der Kohanim ist. Obwohl das Segnen des Volkes Israel Aharon anvertraut ist, verheißt der HERR Selbst, dass Er die Söhne Israels nach dem Segen der Kohanim segnen wird.

Мидраш рассказывает, что это благословение коѓенов – своего рода защита. Всевышний уподобляется царю, дочь которого умерла в день свадьбы. Это притча о падении народа Израиля, который сделал золотого тельца во время дарования Торы. И, когда царь выдавал замуж вторую свою дочь, он позаботился о том, чтобы благословить её и защитить. И во время строительства Шатра откровения Всевышний говорит: «Чтобы не случилось подобного греха, благословите народ Израиля». Нужен особый промысел о народе Израиля, и этот особый промысел воплощается в благословении коѓенов, которое защитит Израиль от греха. Очень большое значение придаётся благословению коѓенов. Коѓены благословляют народ в синагоге в каждой утренней молитве, и я думаю, что это очень радостная коѓенская работа. Хотя благословлять народ Израиля вверено Аѓарону, Сам Господь обещает, что благословит сынов Израиля по благословению коѓенов.

Zum Abschluss des Gesprächs über den Segen Aharons möchte ich ein paar wichtige Worte über Übersetzungen im Allgemeinen sagen. Oft kann man in der russischen Sprache bei der Übersetzung dieses oder jenes biblischen Segens, dieses oder jenes biblischen Wunsches solche Wendungen sehen: „Möge … segnen“, „Möge … machen“, „Möge … sein“. Nun, der Höchste hat niemals gesagt: „Möge Licht sein!“ Er sagte: „Sei, Licht!“ oder: „Es wird Licht sein!“ Und auch hier muss man nicht „Möge Er dich segnen“ lesen, sondern einfach „Er wird dich segnen“, kein Wunsch, sondern eine Verheißung: „Er wird segnen, sei gewiss.“ Wir übersetzen das mit dem Wörtchen „möge“iDer Autor spricht hier von einer kleinen Wunschpartikel, die im Russischen vor dem Verb steht. Im Deutschen entspricht ihr die Wunschform mit „möge“, deshalb ist hier von „möge“ die Rede., aber in Wirklichkeit ist es im Text als direkte Verheißung gegeben.

Завершая разговор о благословении Аѓароновом, хочется сказать несколько важных слов о переводах в целом. Часто в русском языке при переводе того или иного библейского благословения, того или иного библейского пожелания можно увидеть такие фразы: «Да благословит…», «Да сделает…», «Да будет…» Так вот, Всевышний никогда не говорил: «Да будет свет!» Он сказал: «Будь, свет!» или: «Будет свет!» И здесь нужно читать не «Да благословит тебя», а просто «Благословит тебя», не пожелание, а обетование: «Благословит, будь уверен». Мы переводим это с частичкой «да», но на самом деле в тексте это даётся как прямое обетование.

Und der letzte Vers unseres Kapitels, die Weisung an die Kohanim:

И последний стих нашей главы, повеление коѓенам:

וְשָׂמוּ אֶת־שְׁמִי עַל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וַאֲנִי אֲבָרֲכֵם׃

wesamú et-schemí al-bené jisraél wa’aní awarechém

весаму́ эт-шеми́ аль-бенэ́ йисраэ́ль ваани́ аварехэ́м

27. Und legt Meinen Namen auf die Söhne Israels, und Ich werde sie segnen.“

27. И положите имя Моё на сынов Израиля, и Я благословлю их».

Manche Forscher, Kommentatoren sagen, dass Israel möglicherweise den Namen des Höchsten mit irgendeiner besonderen Tinte auf sich zeichnete. So oder so erhält das Volk Israel durch diesen Segen die Benennung mit dem Namen des Höchsten. Alle Anweisungen, die dem Kohen und dem Volk gegeben sind, alles, was wir gelesen haben, all das ist mit der Bewahrung der Heiligkeit verbunden, mit der Notwendigkeit, in Heiligkeit zu verweilen, um den Namen des Höchsten auf sich zu tragen und vom Höchsten gesegnet zu werden. Und hier gibt der Höchste eine Verheißung: „Gebt dem Volk Meinen Namen, nennt das Volk mit Meinem Namen, und Ich werde sie segnen.“ Dieser Segen wird auch auf uns alle kommen.

Некоторые исследователи, комментаторы говорят, что, возможно, Израиль чертил на себе имя Всевышнего какими-то особыми чернилами. Так или иначе, через это благословение народ Израиля получает наречение именем Всевышнего. Все инструкции, которые даны коѓену и народу, всё, что мы читали, всё это связано с хранением святости, с необходимостью пребывать в святости для того, чтобы носить на себе имя Всевышнего и благословляться Всевышним. И здесь Всевышний даёт обетование: «Дайте народу Моё имя, назовите народ Моим именем, и Я их благословлю». Придёт это благословение и на всех нас.

Einförmige Vielfalt (7,1–89)

Однообразное многообразие (7:1-89)

Mit Gottes Hilfe setzen wir gemeinsam das Studium des Wochenabschnitts Nasso fort und werden Kapitel 7 lesen, ab Vers 1.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучать недельную главу Насо и будем читать 7 главу, с 1 стиха.

וַיְהִי בְּיוֹם כַּלּוֹת מֹשֶׁה לְהָקִים אֶת־הַמִּשְׁכָּן וַיִּמְשַׁח אֹתוֹ וַיְקַדֵּשׁ אֹתוֹ וְאֶת־כָּל־כֵּלָיו וְאֶת־הַמִּזְבֵּחַ וְאֶת־כָּל־כֵּלָיו וַיִּמְשָׁחֵם וַיְקַדֵּשׁ אֹתָם׃

wajhi bejom kallót mosché lehakím et-hammischkán wajimschách otó wajkaddésch otó we’et-kol-keláw we’et-hammisbéach we’et-kol-keláw wajimschachém wajkaddésch otám

вайѓи беём кало́т моше́ леѓаки́м эт-ѓамишка́н вайимша́х ото́ вайкадэ́ш ото́ веэт-коль-кела́в веэт-ѓамизбэ́ях веэт-коль-кела́в вайимшахэ́м вайкадэ́ш ота́м

1. Und es war an dem Tag, als Mosche den Bau des Mischkans vollendete, und er salbte ihn und heiligte ihn und alle seine Geräte, und den Altar und alle seine Geräte (das heißt des Altars), und er salbte sie und heiligte sie, –

1. И было в день, когда закончил Моше строительство Мишкана, и помазал его, и освятил его и все принадлежности его, и жертвенник и все принадлежности его (то есть жертвенника), и помазал их, и освятил их, –

וַיַּקְרִיבוּ נְשִׂיאֵי יִשְׂרָאֵל רָאשֵׁי בֵּית אֲבֹתָם הֵם נְשִׂיאֵי הַמַּטֹּת הֵם הָעֹמְדִים עַל־הַפְּקֻדִים׃

wajakríwu nessi’é jisraél rasché bet awotám hem nessi’é hammattót hem ha’omedím al-happekudím

ваякри́ву несиэ́ йисраэ́ль раше́ бэт авота́м ѓем несиэ́ ѓамато́т ѓем ѓаомеди́м аль-ѓапекуди́м

2. Und es traten die Anführer Israels heran, die Häupter der Vaterhäuser, sie sind auch die Anführer der Stämme (der Lager), und sie sind Anführer (stehen) über allen Gezählten.

2. И подошли начальники Израиля, главы домов отцов, они же начальники колен (станов), и они начальствуют (стоят) над всеми исчисленными.

וַיָּבִיאוּ אֶת־קָרְבָּנָם לִפְנֵי יְהוָה שֵׁשׁ־עֶגְלֹת צָב וּשְׁנֵי עָשָׂר בָּקָר עֲגָלָה עַל־שְׁנֵי הַנְּשִׂאִים וְשׁוֹר לְאֶחָד וַיַּקְרִיבוּ אוֹתָם לִפְנֵי הַמִּשְׁכָּן׃

wajawíu et-korbanám lifné adonáj schesch-eglót zaw uschne-assár bakár agalá al-schené hannessi’ím weschór le’echád wajakríwu otám lifné hammischkán

ваяви́у эт-корбана́м лифнэ́ адона́й шеш-эгло́т цав ушне-аса́р бака́р агала́ аль-шенэ́ ѓанесии́м вешо́р леэха́д ваякри́ву ота́м лифнэ́ ѓамишка́н

3. Und sie brachten ihr Opfer vor den Höchsten: sechs überdachte Wagen und zwölf Stiere, je einen Wagen von je zwei Anführern (das heißt, die Wagen geben sie gleichsam gemeinsam, indem sie zusammenlegen, zwei – einen Wagen) und je einen Stier von jedem von ihnen, und sie brachten sie nahe (stellten sie hin) vor den Mischkan.

3. И принесли жертву их перед Всевышним: шесть крытых повозок и двенадцать быков, по одной повозке от каждых двух начальников (то есть повозки они как бы дают в складчину, двое – одну повозку) и по быку с каждого из них, и приблизили (поставили) их перед Мишканом.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר׃

wajomer adonáj el-mosché lemór

ваёмер адона́й эль-моше́ лемо́р

4. Und der HERR sprach zu Mosche und sagte:

4. И сказал Господь Моше, говоря:

קַח מֵאִתָּם וְהָיוּ לַעֲבֹד אֶת־עֲבֹדַת אֹהֶל מוֹעֵד וְנָתַתָּה אוֹתָם אֶל־הַלְוִיִּם אִישׁ כְּפִי עֲבֹדָתוֹ׃

kach me’ittám wehajú la’awód et-awodát óhel mo’éd wenatattá otám el-halwijím isch kefí awodató

ках меита́м веѓаю́ лааво́д эт-авода́т о́ѓель моэ́д венатата́ ота́м эль-ѓальвийи́м иш кефи́ аводато́

5. „Nimm dies von ihnen, und es soll für die Arbeit im Zelt der Begegnung sein, und gib (verteile) all das unter die Leviten, jedem nach seiner Arbeit.“

5. «Возьми это у них, и будет оно для работы в Шатре откровения, и дашь (распределишь) всё это между левитами, каждому по труду его».

וַיִּקַּח מֹשֶׁה אֶת־הָעֲגָלֹת וְאֶת־הַבָּקָר וַיִּתֵּן אוֹתָם אֶל־הַלְוִיִּם׃

wajikkách mosché et-ha’agalót we’et-habbakár wajittén otám el-halwijím

вайика́х моше́ эт-ѓаагало́т веэт-ѓабака́р вайитэ́н ота́м эль-ѓальвийи́м

6. Und Mosche nahm die Wagen und die Stiere und gab sie den Leviten.

6. И взял Моше повозки и быков, и дал их левитам.

אֵת שְׁתֵּי הָעֲגָלֹת וְאֵת אַרְבַּעַת הַבָּקָר נָתַן לִבְנֵי גֵרְשׁוֹן כְּפִי עֲבֹדָתָם׃

et scheté ha’agalót we’ét arbá’at habbakár natán liwné gereschón kefí awodatám

эт шетэ́ ѓаагало́т веэ́т арба́ат ѓабака́р ната́н ливнэ́ герешо́н кефи́ аводата́м

7. Zwei Wagen und vier Stiere gab er den Söhnen Gerschons, nach ihrem Dienst,

7. Две повозки и четырёх быков дал сыновьям Гершона, по служению их,

וְאֵת אַרְבַּע הָעֲגָלֹת וְאֵת שְׁמֹנַת הַבָּקָר נָתַן לִבְנֵי מְרָרִי כְּפִי עֲבֹדָתָם בְּיַד אִיתָמָר בֶּן־אַהֲרֹן הַכֹּהֵן׃

we’ét arbá ha’agalót we’ét schemonát habbakár natán liwné merarí kefí awodatám bejád itamár ben-aharón hakkohén

веэ́т арба́ ѓаагало́т веэ́т шемона́т ѓабака́р ната́н ливнэ́ мерари́ кефи́ аводата́м бея́д итама́р бен-аѓаро́н ѓакоѓе́н

8. Und vier Wagen und acht Stiere gab er den Söhnen Meraris, nach ihrem Dienst, unter der Aufsicht Itamars, des Sohnes Aharons, des Kohen.

8. А четыре повозки и восемь быков дал сыновьям Мрари, по служению их, под наблюдением Итамара, сына Аѓарона-коѓена.

Wie viele sind übrig geblieben? Keiner ist übrig geblieben, richtig gerechnet.

Сколько осталось? Нисколько не осталось, правильно посчитали.

וְלִבְנֵי קְהָת לֹא נָתָן כִּי־עֲבֹדַת הַקֹּדֶשׁ עֲלֵהֶם בַּכָּתֵף יִשָּׂאוּ׃

weliwné kehát lo natán ki-awodát hakkódesch alehém bakkatéf jissáu

веливнэ́ кеѓа́т ло ната́н ки-авода́т ѓако́деш алеѓе́м бакатэ́ф йиса́у

9. Den Söhnen Kehats aber gab er nichts, denn sie gehen mit den heiligen Dingen um, und sie müssen sie auf den Schultern tragen.

9. А сыновьям Кеѓата не дал, потому что они обращаются со святынями и они должны носить их на плечах.

Sie brauchen weder Wagen noch Ochsen, sie tragen alles auf sich, das ist die Besonderheit des Dienstes der Söhne Kehats im Zelt der Begegnung. Man könnte meinen, wer dem Heiligen näher ist, der bekommt Spezialfahrzeuge und Regierungsautos, aber weit gefehlt.

Не нужны им ни повозки, ни волы, они носят всё на себе, это особенность служения сыновей Кеѓата в Шатре откровения. Можно было бы подумать, что, кто ближе к святому, тот получит спецтранспорт и правительственные автомобили, но не тут-то было.

וַיַּקְרִיבוּ הַנְּשִׂאִים אֵת חֲנֻכַּת הַמִּזְבֵּחַ בְּיוֹם הִמָּשַׁח אֹתוֹ וַיַּקְרִיבוּ הַנְּשִׂיאִם אֶת־קָרְבָּנָם לִפְנֵי הַמִּזְבֵּחַ׃

wajakríwu hannessi’ím et chanukkát hammisbéach bejom himmaschách otó wajakríwu hannessi’ím et-korbanám lifné hammisbéach

ваякри́ву ѓанесии́м эт ханука́т ѓамизбэ́ях беём ѓимаша́х ото́ ваякри́ву ѓанесии́м эт-корбана́м лифнэ́ ѓамизбэ́ях

10. Und die Anführer brachten die Opfer der Erneuerung des Altars dar an dem Tag, als er gesalbt wurde, und die Anführer brachten ihre Opfer vor dem Altar dar.

10. И начальники принесли жертвы обновления жертвенника в день, когда он был помазан, и принесли начальники жертвы их перед жертвенником.

וַיֹּאמֶר יְהוָה אֶל־מֹשֶׁה נָשִׂיא אֶחָד לַיּוֹם נָשִׂיא אֶחָד לַיּוֹם יַקְרִיבוּ אֶת־קָרְבָּנָם לַחֲנֻכַּת הַמִּזְבֵּחַ׃

wajomer adonáj el-mosché nassí echád lajom nassí echád lajom jakríwu et-korbanám lachanukkát hammisbéach

ваёмер адона́й эль-моше́ наси́ эха́д лаём наси́ эха́д лаём якри́ву эт-корбана́м лаханука́т ѓамизбэ́ях

11. Und der HERR sprach zu Mosche: „Ein Anführer am Tag, ein Anführer am Tag, sollen sie ihre Opfer zur Erneuerung des Altars darbringen.“

11. И сказал Господь Моше: «Начальник один в день, начальник один в день, принесут свои жертвы в обновление жертвенника».

Ein Anführer am Tag, ein Anführer am Tag – diese Wiederholung (ich habe sie schon erklärt) bedeutet: jeden Tag je ein Anführer, der Reihe nach.

Начальник один в день, начальник один в день – это повторение (я его уже объяснял) означает: по одному начальнику каждый день в порядке очереди.

Ab Vers 12 lesen wir einander wiederholende Geschichten darüber, wie der Leiter jedes der Stämme Opfer darbrachte. Nur der Name ändert sich hier. Und natürlich kann der Leser fragen, warum man in der Tora nicht schreibt: „Und jeder der Darbringenden brachte in der und der Reihenfolge die und die Opfer dar“? Wozu das alles zwölfmal wiederholen, wofür ist das nötig? Das ähnelt irgendeinem Familienfoto oder einer Aufnahme, wenn sich Leute als ganze Klasse, als irgendeine ganze Versammlung fotografieren lassen. Das ist nur für diejenigen interessant, die sich innerhalb dieser Gruppe befinden, nur für diejenigen, die sagen können: „Und wir sind aus dem Stamm Re’uwen, da ist er, da ist er, der Absatz über uns!“ – „Und wir sind aus dem Stamm Binjamin, da, da ist er, der Absatz auch über uns!“ Das ist nur für diejenigen, die zu dieser Gruppe gehören, für das Volk, das die Namen wiedererkennen und sagen kann: „Und hier, hier sind auch wir erwähnt! Wieder sind wir nicht in den Listen verloren gegangen! Wir sind nicht Nummer soundso, wir sind hier namentlich erwähnt!“ Und das ist die Herangehensweise der Tora, die Herangehensweise des Höchsten, Seine Fürsorge für das Volk Israel, in dem jeder einen Namen hat.

Начиная с 12 стиха, мы читаем повторяющие друг друга истории о том, как руководитель каждого из колен приносил жертвы. Меняется здесь только имя. И, естественно, может спросить читатель, почему бы в Торе не написать: «И каждый из приносящих в таком-то порядке принёс такие-то жертвы»? Зачем повторять это всё двенадцать раз, для чего это нужно? Это похоже на какую-то семейную фотографию или на снимок, когда люди фотографируются всем классом, всем каким-то собранием. Это интересно только для тех, кто находится внутри этой группы, только для тех, кто может сказать: «А мы из колена Реувена, вот он, вот он абзац про нас!» – «А мы из колена Биньямина, вот, вот он абзац и про нас!» Это только для тех, кто принадлежит к этой группе, для народа, который может узнавать имена и сказать: «А вот здесь, вот здесь и нас упомянули! Снова мы не затерялись в списках! Мы не номер такой-то, мы упомянуты здесь поимённо!» И это подход Торы, подход Всевышнего, Его забота о народе Израиля, где у каждого есть имя.

Deshalb kann es jemandem von außen so vorkommen, als sei das wiederum eine monotone, überflüssige Aufzählung. Aber stellt euch vor, dass ihr zu dieser Familie gehört und ihr das als Familienfoto betrachtet.

Поэтому кому-то со стороны может показаться, что это опять-таки монотонное, излишнее перечисление. Но представьте себе, что вы принадлежите к этой семье, и вы рассматриваете это как семейную фотографию.

וַיְהִי הַמַּקְרִיב בַּיּוֹם הָרִאשׁוֹן אֶת־קָרְבָּנוֹ נַחְשׁוֹן בֶּן־עַמִּינָדָב לְמַטֵּה יְהוּדָה׃

wajhí hammakríw bajom harischón et-korbanó nachschón ben-amminadáw lematté jehudá

вайѓи́ ѓамакри́в баём ѓаришо́н эт-корбано́ нахшо́н бен-аминада́в лематэ́ еѓуда́

12. Und es war: Der am ersten Tag sein Opfer darbrachte – Nachschon ben Amminadaw, aus dem Stamm Jehuda.

12. И было, приносящий в первый день жертву свою – Нахшон бен Аминадав, из колена Йеѓуды.

וְקָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

wekorbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

векорбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

13. Und sein Opfer: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 (hier wird das Maß nicht angegeben, aber gemeint sind Sekel oder Schekel), eine silberne Sprengschale im Gewicht von 70 Schekel, in heiligen Schekeln, und beide (sowohl die Schüssel als auch die Sprengschale) gefüllt mit Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Opfer Mincha;

13. И жертва его: одно серебряное блюдо весом в 130 (здесь не указывается измерение, но имеются в виду сикли, или шекели), одна серебряная кропильница весом в 70 шекелей, в святых шекелях, и оба они (и блюдо, и кропильница) наполнены мукой со́лет, размешанной с маслом, для жертвоприношения минха́;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

14. Eine Schöpfkelle im Gewicht von 10 Schekel, aus Gold, gefüllt mit Räucherwerk;

14. Один черпак весом в 10 шекелей, из золота, наполненный воскурениями;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

15. Ein junger Stier, ein Widder und ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

15. Один бык молодой, один овен и один годовалый баран, во всесожжение;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

16. Und ein Ziegenbock als Reinigungsopfer.

16. И один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתּוּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן נַחְשׁוֹן בֶּן־עַמִּינָדָב׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán nachschón ben-amminadáw

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н нахшо́н бен-аминада́в

17. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, Ziegenböcke ebenfalls fünf, einjährige Lämmer fünf. Das ist das Opfer von Nachschon ben Amminadaw.

17. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, козлов тоже пять, барашков годовалых пять. Это жертва Нахшона бен Аминадава.

Nachschon ben Amminadaw brachte also als Opfer Mincha dar: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel und eine Sprengschale im Gewicht von 70 Schekel, gefüllt mit Mehl Solet mit Öl; eine Schöpfkelle aus Gold im Gewicht von 10 Schekel, gefüllt mit Räucherwerk. Als Ganzopfer brachte er einen jungen Stier, einen Widder, ein Lamm dar. Als Reinigungsopfer – einen Ziegenbock, und als Friedensopfer brachte er fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf Lämmer dar. Das ist seine Darbringung.

Итак, Нахшон бен Аминадав в жертву минха́ принёс: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей и одну кропильницу весом в 70 шекелей, наполненные мукой со́лет с маслом; один черпак из золота весом в 10 шекелей, наполненный воскурениями. Во всесожжение он принёс одного молодого быка, одного овна, одного барашка. В очистительную жертву – одного козла и в жертву мирную он принёс пять овнов, пять козлов, пять барашков. Это его приношение.

Und weiter werden wir sehen, dass sich dieser Absatz wiederholt und wiederholt und wiederholt in Bezug auf alle anderen Stämme.

И дальше мы увидим, что этот абзац повторяется, и повторяется, и повторяется в отношении всех других колен.

בַּיּוֹם הַשֵּׁנִי הִקְרִיב נְתַנְאֵל בֶּן־צוּעָר נְשִׂיא יִשָּׂשכָר׃

bajom haschení hikríw netan’él ben-zu’ár nessí jissachár

баём ѓашени́ ѓикри́в нетанъэ́ль бен-цуа́р неси́ йисаха́р

18. Und am zweiten Tag brachte Netan’el ben Zu’ar Opfer dar, das Haupt des Stammes Jissachar.

18. А во второй день принёс жертвы Нетанъэль бен Цуар, глава колена Исахара.

הִקְרִב אֶת־קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

hikríw et-korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

ѓикри́в эт-корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

19. Er brachte sein Opfer dar: eine Schüssel aus Silber, 130 Schekel ihr Gewicht, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, in heiligen Schekeln, voll Mehl Solet mit Öl, für das Opfer Mincha;

19. Принёс он свою жертву: одно блюдо из серебра, 130 шекелей вес его, одну кропильницу из серебра весом в 70 шекелей, в святых шекелях, полные муки со́лет с маслом, для жертвоприношения минха́;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

20. Eine Schöpfkelle im Gewicht von 10 Schekel, voll Räucherwerk;

20. Один черпак весом в 10 шекелей, полный воскурения;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

21. Einen jungen Stier, einen Widder und einen einjährigen Schafbock zum Ganzopfer;

21. Одного быка молодого, одного овна и одного барана годовалого для всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

22. Einen Ziegenbock zum Reinigungsopfer.

22. Одного козла для жертвы очистительной.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתּוּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן נְתַנְאֵל בֶּן־צוּעָר׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán netan’él ben-zu’ár

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н нетанъэ́ль бен-цуа́р

23. Und zum Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböcke. Das ist das Opfer von Natan’el ben Zu’ar.

23. А для жертвы мирной: два быка, пять овнов, пять козлов, пять баранов годовалых. Это жертва Натанъэля бен Цуара.

בַּיּוֹם הַשְּׁלִישִׁי נָשִׂיא לִבְנֵי זְבוּלֻן אֱלִיאָב בֶּן־חֵלֹן׃

bajom haschelischí nassí liwné sewulún eli’áw ben-chelón

баём ѓашелиши́ наси́ ливнэ́ зевулу́н элиа́в бен-хело́н

24. Am dritten Tag – das Haupt (der Anführer) der Söhne Sewuluns, Eli’aw ben Chelon.

24. В третий день – глава (начальник) сынов Звулуна, Элиав бен Хелон.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

25. Und sein Opfer: eine Schüssel aus Silber, 130 Schekel ihr Gewicht, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, in heiligen Schekeln, voll Mehl Solet mit Öl, für das Opfer Mincha;

25. И его жертва: одно блюдо из серебра, 130 шекелей вес его, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, в святых шекелях, полные муки со́лет с маслом, для жертвоприношения минха́;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

26. Eine goldene Schöpfkelle im Gewicht von 10 Schekel, voll Räucherwerk;

26. Один золотой черпак весом в 10 шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

27. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

27. Один бык молодой, один овен, один баран годовалый, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

28. Ein Ziegenbock als Reinigungsopfer.

28. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֱלִיאָב בֶּן־חֵלֹן׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán eli’áw ben-chelón

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н элиа́в бен-хело́н

29. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke und fünf einjährige Schafböcke. Das ist die Darbringung von Eli’aw ben Chelon.

29. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов и пять годовалых баранов. Это жертвоприношение Элиава бен Хелона.

בַּיּוֹם הָרְבִיעִי נָשִׂיא לִבְנֵי רְאוּבֵן אֱלִיצוּר בֶּן־שְׁדֵיאוּר׃

bajom harewi’í nassí liwné re’uwén elizúr ben-schede’úr

баём ѓаревии́ наси́ ливнэ́ реувэ́н элицу́р бен-шедеу́р

30. Am vierten Tag – das Haupt der Söhne Re’uwens, Elizur ben Schdejur.

30. В четвёртый день – глава сынов Реувена, Элицур бен Шдейур.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

31. Sein Opfer: eine Schüssel aus Silber, 130 Schekel ihr Gewicht, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, in heiligen Schekeln, voll Mehl Solet mit Öl, für das Opfer Mincha;

31. Его жертва: одно блюдо из серебра, 130 шекелей вес его, одну кропильницу из серебра весом в 70 шекелей, в святых шекелях, полные муки со́лет с маслом, для жертвоприношения минха́;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

32. Eine Schöpfkelle aus Gold im Gewicht von 10 Schekel, voll Räucherwerk;

32. Черпак из золота весом в 10 шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

33. Ein junger Stier, ein Widder und ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

33. Один бык молодой, один овен и один годовалый баран, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

34. Ein Ziegenbock als Reinigungsopfer.

34. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֱלִיצוּר בֶּן־שְׁדֵיאוּר׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán elizúr ben-schede’úr

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н элицу́р бен-шедеу́р

35. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf Schafböcke. Das ist das Opfer von Elizur ben Schdejur.

35. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, пять баранов. Это жертва Элицура бен Шдейура.

בַּיּוֹם הַחֲמִישִׁי נָשִׂיא לִבְנֵי שִׁמְעוֹן שְׁלֻמִיאֵל בֶּן־צוּרִישַׁדָּי׃

bajom hachamischí nassí liwné schim’ón schelumi’él ben-zurischaddáj

баём ѓахамиши́ наси́ ливнэ́ шимъо́н шелумиэ́ль бен-цуришада́й

36. Am fünften Tag – das Haupt der Söhne Schimons, Schlemi’el ben Zurischaddaj.

36. В пятый день – глава сынов Шимона, Шлемиэль бен Цуришаддай.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

37. Und seine Darbringung: eine Schüssel aus Silber, 130 Schekel ihr Gewicht, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, in heiligen Schekeln, voll Mehl Solet mit Öl, für das Opfer Mincha;

37. А его жертвоприношение: одно блюдо из серебра, 130 шекелей вес его, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, в святых шекелях, полные муки со́лет с маслом, для жертвоприношения минха́;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

38. Und eine Schöpfkelle im Gewicht von 10 Schekel aus Gold, voll Räucherwerk;

38. И один черпак весом в 10 шекелей из золота, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

39. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

39. Один бык молодой, один овен, один баран годовалый, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

40. Ein Ziegenbock als Reinigungsopfer.

40. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן שְׁלֻמִיאֵל בֶּן־צוּרִישַׁדָּי׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán schelumi’él ben-zurischaddáj

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н шелумиэ́ль бен-цуришада́й

41. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböcke. Das ist das Opfer von Schlemi’el ben Zurischaddaj.

41. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, пять баранов годовалых. Это жертва Шлемиэля бен Цуришаддая.

בַּיּוֹם הַשִּׁשִּׁי נָשִׂיא לִבְנֵי גָד אֶלְיָסָף בֶּן־דְּעוּאֵל׃

bajom haschischí nassí liwné gad eljassáf ben-deu’él

баём ѓашиши́ наси́ ливнэ́ гад эльяса́ф бен-деуэ́ль

42. Am sechsten Tag – das Haupt der Söhne Gads, Eljassaf ben De’u’el.

42. В шестой день – глава сыновей Гада, Эльясаф бен Деуэль.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

43. Und sein Opfer: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine silberne Sprengschale im Gewicht von 70 Schekel, in heiligen Schekeln, beide sind voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer;

43. А жертва его: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна серебряная кропильница весом в 70 шекелей, в святых шекелях, обе они полны муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

44. Und eine Kelle im Gewicht von 10 Schekel, aus Gold gemacht, voll Räucherwerk;

44. И один черпак весом в 10 шекелей, сделанный из золота, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

45. Ein einjähriger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

45. Один годовалый бык, один овен, один годовалый баран, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

46. Ein Ziegenbock als Reinigungsopfer.

46. Один козёл в очистительную жертву.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֶלְיָסָף בֶּן־דְּעוּאֵל׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán eljassáf ben-deu’él

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н эльяса́ф бен-деуэ́ль

47. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböcke. Das ist das Opfer von Eljassaf ben De’u’el.

47. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, пять годовалых баранов. Это жертва Эльясафа бен Деуэля.

בַּיּוֹם הַשְּׁבִיעִי נָשִׂיא לִבְנֵי אֶפְרָיִם אֱלִישָׁמָע בֶּן־עַמִּיהוּד׃

bajom haschewi’í nassí liwné efrájim elischamá ben-ammihúd

баём ѓашевии́ наси́ ливнэ́ эфра́йим элишама́ бен-амиѓу́д

48. Am siebten Tag – das Haupt der Söhne Efrajims, Elischama ben Ammihud.

48. В седьмой день – глава сыновей Эфраима, Элишама бен Амиѓуд.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsefiIn der russischen Umschrift hat das zweite Wort für „Silber“ hier einen überzähligen Buchstaben am Ende. Die deutsche Umschrift folgt dem Hebräischen: késsef. schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сефх шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

49. Und sein Opfer: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, aus heiligen Schekeln, voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer (Mincha);

49. А жертва его: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, из святых шекелей, полные муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного (минха́);

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

50. Und eine Kelle aus Gold im Gewicht von 10 Schekel, voll Räucherwerk;

50. И один черпак из золота весом в 10 шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

51. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

51. Один бык молодой, один овен, один годовалый баран, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

52. Ein Ziegenbock zum Reinigungsopfer.

52. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֱלִישָׁמָע בֶּן־עַמִּיהוּד׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán elischamá ben-ammihúd

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н элишама́ бен-амиѓу́д

53. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböcke. Das ist das Opfer von Elischama ben Ammihud.

53. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, пять годовалых баранов. Это жертва Элишамы бен Амиѓуда.

בַּיּוֹם הַשְּׁמִינִי נָשִׂיא לִבְנֵי מְנַשֶּׁה גַּמְלִיאֵל בֶּן־פְּדָה־צוּר׃

bajom hascheminí nassí liwné menasché gamli’él ben-pedazúr

баём ѓашемини́ наси́ ливнэ́ менаше́ гамлиэ́ль бен-педацу́р

54. Am achten Tag – das Haupt der Söhne Menasches, Gamli’el ben Pedazur.

54. В восьмой день – глава сыновей Менаше, Гамлиэль бен Пдацур.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

55. Und sein Opfer: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, aus heiligen Schekeln, voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer;

55. А жертва его: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, из святых шекелей, полные муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

56. Eine Kelle im Gewicht von 10 goldenen Schekeln, voll Räucherwerk;

56. Один черпак весом в 10 золотых шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

57. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

57. Один бык молодой, один овен, один годовалый баран, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

58. Ein Ziegenbock zum Reinigungsopfer.

58. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן גַּמְלִיאֵל בֶּן־פְּדָהצוּר׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán gamli’él ben-pedazúr

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н гамлиэ́ль бен-педацу́р

59. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, einjährige Schafböcke fünf. Das ist das Opfer von Gamli’el ben Pedazur.

59. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, годовалых баранов пять. Это жертва Гамлиэля бен Пдацура.

בַּיּוֹם הַתְּשִׁיעִי נָשִׂיא לִבְנֵי בִנְיָמִן אֲבִידָן בֶּן־גִּדְעֹנִי׃

bajom hatteschi’í nassí liwné winjamín awidán ben-gid’oní

баём ѓатешии́ наси́ ливнэ́ виньями́н авида́н бен-гидъони́

60. Am neunten Tag – das Haupt der Söhne Binjamins, Awidan ben Gidoni.

60. В девятый день – глава сынов Биньямина, Авидан бен Гидони.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

61. Seine Darbringung: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, aus heiligen Schekeln, voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer (Mincha);

61. Его жертвоприношение: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, из святых шекелей, полные муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного (минха́);

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

62. Eine Kelle im Gewicht von 10 goldenen Schekeln, voll Räucherwerk;

62. Один черпак весом в 10 золотых шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

63. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

63. Один бык молодой, один овен, один годовалый баран, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

64. Ein Ziegenbock zum Reinigungsopfer.

64. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֲבִידָן בֶּן־גִּדְעֹנִי׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán awidán ben-gid’oní

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н авида́н бен-гидъони́

65. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, einjährige Schafböcke fünf. Das ist das Opfer von Awidan ben Gidoni.

65. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, годовалых баранов пять. Это жертва Авидана бен Гидони.

בַּיּוֹם הָעֲשִׂירִי נָשִׂיא לִבְנֵי דָן אֲחִיעֶזֶר בֶּן־עַמִּישַׁדָּי׃

bajom ha’assirí nassí liwné dan achi’éser ben-ammischaddáj

баём ѓаасири́ наси́ ливнэ́ дан ахиэ́зер бен-амишада́й

66. Am zehnten Tag – das Haupt der Söhne Dans, Achi’eser ben Ammischaddaj.

66. В десятый день – глава сыновей Дана, Ахиэзер бен Амишаддай.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

67. Und sein Opfer: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, aus heiligen Schekeln, voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer;

67. А жертва его: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, из святых шекелей, полные муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

68. Eine Kelle im Gewicht von 10 Schekel, aus Gold gemacht, voll Räucherwerk;

68. Один черпак весом в 10 шекелей, сделанный из золота, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

69. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, als Ganzopfer;

69. Один бык молодой, один овен, один годовалый баран, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

70. Ein Ziegenbock zum Reinigungsopfer.

70. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֲחִיעֶזֶר בֶּן־עַמִּישַׁדָּי׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán achi’éser ben-ammischaddáj

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н ахиэ́зер бен-амишада́й

71. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböcke. Das ist das Opfer von Achi’eser ben Ammischaddaj.

71. А в мирную жертву: два быка, пять овнов, пять козлов, пять годовалых баранов. Это жертва Ахиэзера бен Амишаддая.

בְּיוֹם עַשְׁתֵּי עָשָׂר יוֹם נָשִׂיא לִבְנֵי אָשֵׁר פַּגְעִיאֵל בֶּן־עָכְרָן׃

bejom aschté assár jom nassí liwné aschér pag’i’él ben-ochrán

беём аштэ́ аса́р ём наси́ ливнэ́ аше́р пагъиэ́ль бен-охра́н

72. Am elften Tag – das Haupt der Söhne Aschers, Pagi’el ben Achran.

72. В одиннадцатый день – глава сыновей Ашера, Пагиэль бен Ахран.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

73 Und sein Opfer: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, aus heiligen Schekeln, voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer;

73 А жертва его: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, из святых шекелей, полные муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

74. Eine Kelle aus Gold im Gewicht von 10 Schekel, voll Räucherwerk;

74. Один черпак из золота весом в 10 шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

75. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriger Schafbock, zum Ganzopfer;

75. Один бык молодой, один овен, один годовалый баран, во всесожжение;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

76. Ein Ziegenbock zum Reinigungsopfer.

76. Один козёл в жертву очистительную.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן פַּגְעִיאֵל בֶּן־עָכְרָן׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán pag’i’él ben-ochrán

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н пагъиэ́ль бен-охра́н

77. Und als Friedensopfer: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböcke. Das ist das Opfer von Pagi’el ben Achran.

77. А в жертву мирную: два быка, пять овнов, пять козлов, пять годовалых баранов. Это жертва Пагиэля бен Ахрана.

בְּיוֹם שְׁנֵים עָשָׂר יוֹם נָשִׂיא לִבְנֵי נַפְתָּלִי אֲחִירַע בֶּן־עֵינָן׃

bejom scheném assár jom nassí liwné naftalí achirá ben-enán

беём шенэ́м аса́р ём наси́ ливнэ́ нафтали́ ахира́ бен-эна́н

78. Und am zwölften Tag – das Haupt der Söhne Naftalis, Achira ben Ejnan.

78. А в двенадцатый день – глава сыновей Нафтали, Ахира бен Эйнан.

קָרְבָּנוֹ קַעֲרַת־כֶּסֶף אַחַת שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה מִשְׁקָלָהּ מִזְרָק אֶחָד כֶּסֶף שִׁבְעִים שֶׁקֶל בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ שְׁנֵיהֶם מְלֵאִים סֹלֶת בְּלוּלָה בַשֶּׁמֶן לְמִנְחָה׃

korbanó ka’arat-késsef achát scheloschím ume’á mischkalá misrák echád késsef schiw’ím schékel beschékel hakkódesch schenehém mele’ím sólet belulá waschémen leminchá

корбано́ каарат-кэ́сеф аха́т шелоши́м умеа́ мишкала́ мизра́к эха́д кэ́сеф шивъи́м ше́кель беше́кель ѓако́деш шенеѓе́м мелеи́м со́лет белула́ ваше́мен леминха́

79. Und seine Darbringung: eine silberne Schüssel im Gewicht von 130 Schekel, eine Sprengschale aus Silber im Gewicht von 70 Schekel, aus heiligen Schekeln, voll Mehl Solet, mit Öl angerührt, für das Speiseopfer;

79. А его жертвоприношение: одно серебряное блюдо весом в 130 шекелей, одна кропильница из серебра весом в 70 шекелей, из святых шекелей, полные муки со́лет, смешанной с маслом, для приношения хлебного;

כַּף אַחַת עֲשָׂרָה זָהָב מְלֵאָה קְטֹרֶת׃

kaf achát assará saháw mele’á ketóret

каф аха́т асара́ заѓа́в мелеа́ кето́рет

80. Eine Kelle aus Gold im Gewicht von 10 Schekel, voll Räucherwerk;

80. Черпак из золота весом в 10 шекелей, полный воскурений;

פַּר אֶחָד בֶּן־בָּקָר אַיִל אֶחָד כֶּבֶשׂ־אֶחָד בֶּן־שְׁנָתוֹ לְעֹלָה׃

par echád ben-bakár ájil echád kewes-echád ben-schenató le’olá

пар эха́д бен-бака́р а́йиль эха́д кевес-эха́д бен-шенато́ леола́

81. Ein junger Stier, ein Widder, ein einjähriges Schafböckchen, als Ganzopfer;

81. Один бык молодой, один овен, один годовалый барашек, в жертву всесожжения;

שְׂעִיר־עִזִּים אֶחָד לְחַטָּאת׃

se’ir-issím echád lechattát

сеир-изи́м эха́д лехата́т

82. Ein Ziegenbock für das Reinigungsopfer.

82. Один козёл для жертвы очистительной.

וּלְזֶבַח הַשְּׁלָמִים בָּקָר שְׁנַיִם אֵילִם חֲמִשָּׁה עַתֻּדִים חֲמִשָּׁה כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה חֲמִשָּׁה זֶה קָרְבַּן אֲחִירַע בֶּן־עֵינָן׃

ulséwach haschelamím bakár schenájim elím chamischá attudím chamischá kewassím bene-schaná chamischá se korbán achirá ben-enán

ульзэ́вах ѓашелами́м бака́р шена́йим эли́м хамиша́ атуди́м хамиша́ кеваси́м бене-шана́ хамиша́ зэ корба́н ахира́ бен-эна́н

83. Und als Friedensdarbringung: zwei Stiere, fünf Widder, fünf Ziegenböcke, fünf einjährige Schafböckchen. Das ist das Opfer von Achira ben Ejnan.

83. А в жертвоприношение мирное: два быка, пять овнов, пять козлов, пять годовалых барашков. Это жертва Ахиры бен Эйнана.

Damit beendet die Tora die Aufzählung aller Opfer, die von allen Häuptern der zwölf Stämme dargebracht wurden, eine Aufzählung, die eintönig erscheinen mag. Und man könnte diesen ganzen Text überspringen und nur den folgenden Absatz stehen lassen, in dem die Gesamtmenge dessen aufgezählt wird, was jeder von ihnen gebracht hat. Aber stellt euch vor, dass in eurer Gemeinde oder in irgendeiner Gruppe von Menschen jeder irgendeinen Betrag beisteuert: je 10 Dollar, je 500 Rubel, egal. Und in diesem Fall unterscheiden sich die 500 Rubel, die ihr bringt, von den 500 Rubeln, die euer Nachbar gebracht hat. Sie sind verschieden, sie haben eine verschiedene Geschichte. Und deshalb zählt die Tora jeden Stamm mit seiner Darbringung einzeln auf. Nichts verschmilzt zu einer grauen Masse: weder die Spenden noch die Häupter der Stämme. Das muss man immer und immer wieder wiederholen.

На этом Тора заканчивает перечисление всех жертвоприношений, принесенных всеми главами двенадцати колен, которое может показаться однообразным. И можно было бы пропустить весь этот текст и оставить только следующий абзац, в котором перечисляется общее количество того, что каждый из них принёс. Но представьте себе, что в вашей общине или в какой-то группе людей, каждый сбрасывается по какой-то сумме: по 10 долларов, по 500 рублей, неважно. И в этом случае те 500 рублей, которые прино́сите вы, отличаются от тех 500 рублей, которые принёс ваш сосед. Они разные, у них разная история. И поэтому Тора перечисляет каждое колено с его приношением отдельно. Ничего не сливается в одну серую массу: ни пожертвования, ни главы колен. Это нужно повторять снова и снова.

זֹאת חֲנֻכַּת הַמִּזְבֵּחַ בְּיוֹם הִמָּשַׁח אֹתוֹ מֵאֵת נְשִׂיאֵי יִשְׂרָאֵל קַעֲרֹת כֶּסֶף שְׁתֵּים עֶשְׂרֵה מִזְרְקֵי־כֶסֶף שְׁנֵים עָשָׂר כַּפּוֹת זָהָב שְׁתֵּים עֶשְׂרֵה׃

sot chanukkát hammisbéach bejom himmaschách otó me’ét nessi’é jisraél ka’arót késsef schetém esré misreke-chéssef scheném assár kappót saháw schetém esré

зот ханука́т ѓамизбэ́ях беём ѓимаша́х ото́ меэ́т несиэ́ йисраэ́ль кааро́т кэ́сеф шетэ́м эсрэ́ мизреке-хэ́сеф шенэ́м аса́р капо́т заѓа́в шетэ́м эсрэ́

84. Das ist die Erneuerung des Altars an dem Tag, als er gesalbt wurde, von den Häuptern Israels: zwölf Schüsseln aus Silber, zwölf Sprengschalen, zwölf Kellen aus Gold;

84. Это обновление жертвенника в день, когда он был помазан, от глав Израиля: двенадцать блюд из серебра, двенадцать кропильниц, двенадцать черпаков из золота;

שְׁלֹשִׁים וּמֵאָה הַקְּעָרָה הָאַחַת כֶּסֶף וְשִׁבְעִים הַמִּזְרָק הָאֶחָד כֹּל כֶּסֶף הַכֵּלִים אַלְפַּיִם וְאַרְבַּע־מֵאוֹת בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ׃

scheloschím ume’á hakke’ará ha’achát késsef weschiw’ím hammisrák ha’echád kol késsef hakkelím alpájim we’arba-meót beschékel hakkódesch

шелоши́м умеа́ ѓакеара́ ѓааха́т кэ́сеф вешивъи́м ѓамизра́к ѓаэха́д коль кэ́сеф ѓакели́м альпа́йим веарба-мео́т беше́кель ѓако́деш

85. 130 Schekel Silber wiegt jede Schüssel und 70 Schekel – das Gewicht jeder Sprengschale; insgesamt an silbernen Gefäßen – 2400 in heiligen Schekeln.

85. 130 шекелей серебра весом каждое блюдо и 70 шекелей – вес каждой кропильницы; всего серебряных сосудов – 2400 в святых шекелях.

כַּפּוֹת זָהָב שְׁתֵּים־עֶשְׂרֵה מְלֵאֹת קְטֹרֶת עֲשָׂרָה עֲשָׂרָה הַכַּף בְּשֶׁקֶל הַקֹּדֶשׁ כָּל־זְהַב הַכַּפּוֹת עֶשְׂרִים וּמֵאָה׃

kappót saháw schetem-esré mele’ót ketóret assará assará hakkáf beschékel hakkódesch kol-seháw hakkappót esrím ume’á

капо́т заѓа́в шетем-эсрэ́ мелео́т кето́рет асара́ асара́ ѓака́ф беше́кель ѓако́деш коль-зеѓа́в ѓакапо́т эсри́м умеа́

86. Zwölf goldene Kellen, voll Räucherwerk, je zehn, je zehn jede Kelle, in heiligen Schekeln; alles Gold in den Kellen 120 Schekel.

86. Двенадцать золотых черпаков, полных воскурений, по десять, по десять каждый черпак, в шекелях святых; всего золота в черпаках 120 шекелей.

כָּל־הַבָּקָר לָעֹלָה שְׁנֵים עָשָׂר פָּרִים אֵילִם שְׁנֵים־עָשָׂר כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה שְׁנֵים עָשָׂר וּמִנְחָתָם וּשְׂעִירֵי עִזִּים שְׁנֵים עָשָׂר לְחַטָּאת׃

kol-habbakár la’olá scheném assár parím elím schenem-assár kewassím bene-schaná scheném assár uminchatám us’iré issím scheném assár lechattát

коль-ѓабака́р лаола́ шенэ́м аса́р пари́м эли́м шенем-аса́р кеваси́м бене-шана́ шенэ́м аса́р уминхата́м усъирэ́ изи́м шенэ́м аса́р лехата́т

87. Alles Vieh zum Ganzopfer: zwölf Stiere, zwölf Widder, zwölf einjährige Schafböcke und die Darbringungen (Mincha) mit ihnen. Und zwölf Ziegenböcke zum Reinigungsopfer.

87. Всего скота во всесожжение: двенадцать быков, двенадцать овнов, двенадцать годовалых баранов и приношения (минха́) с ними. И двенадцать козлов в жертву очистительную.

וְכֹל בְּקַר זֶבַח הַשְּׁלָמִים עֶשְׂרִים וְאַרְבָּעָה פָּרִים אֵילִם שִׁשִּׁים עַתֻּדִים שִׁשִּׁים כְּבָשִׂים בְּנֵי־שָׁנָה שִׁשִּׁים זֹאת חֲנֻכַּת הַמִּזְבֵּחַ אַחֲרֵי הִמָּשַׁח אֹתוֹ׃

wechól bekár séwach haschelamím esrím we’arba’á parím elím schischím attudím schischím kewassím bene-schaná schischím sot chanukkát hammisbéach acharé himmaschách otó

вехо́ль бека́р зэ́вах ѓашелами́м эсри́м веарбаа́ пари́м эли́м шиши́м атуди́м шиши́м кеваси́м бене-шана́ шиши́м зот ханука́т ѓамизбэ́ях ахарэ́ ѓимаша́х ото́

88. Und alles Vieh zum Friedensopfer: vierundzwanzig Stiere, sechzig Widder, sechzig Ziegenböcke, sechzig einjährige Schafböcke. Das ist die Erneuerung des Altars, nachdem er gesalbt worden war.

88. А всего скота в жертву мирную: двадцать четыре быка, шестьдесят овнов, шестьдесят козлов, шестьдесят годовалых баранов. Это обновление жертвенника после того, как он был помазан.

וּבְבֹא מֹשֶׁה אֶל־אֹהֶל מוֹעֵד לְדַבֵּר אִתּוֹ וַיִּשְׁמַע אֶת־הַקּוֹל מִדַּבֵּר אֵלָיו מֵעַל הַכַּפֹּרֶת אֲשֶׁר עַל־אֲרֹן הָעֵדֻת מִבֵּין שְׁנֵי הַכְּרֻבִים וַיְדַבֵּר אֵלָיו׃

uwewó mosché el-óhel mo’éd ledabbér ittó wajischmá et-hakkól middabbér eláw me’ál hakkappóret aschér al-arón ha’edút mibbén schené hakkeruwím wajdabbér eláw

увево́ моше́ эль-о́ѓель моэ́д ледабэ́р ито́ вайишма́ эт-ѓако́ль мидабэ́р эла́в меа́ль ѓакапо́рет аше́р аль-аро́н ѓаэду́т мибэ́н шенэ́ ѓакеруви́м вайдабэ́р эла́в

89. Und wenn Mosche in das Zelt der Begegnung hineinging, um mit Ihm zu reden, und er hörte die Stimme, die mit ihm redete, über dem Deckel, der auf der Lade des Bundes ist, zwischen den zwei Keruwim, und diese Stimme redete mit ihm.

89. И когда входил Моше в Шатёр откровения, говорить с Ним, и слышал он голос, говорящий с ним над крышкой, которая на Ковчеге завета, между двумя херувимами, и голос этот говорил с ним.

Hier gibt es ein wichtiges Detail, das man hinter dieser ganzen Aufzählung übersehen kann. Obwohl Mosche kein Kohen ist (aber auch kein Fremder), kann er im Unterschied zu Aharon täglich, wann er will, in das Allerheiligste hineingehen, dort mit dem Höchsten reden und Seine Stimme hören. Mosche steht im Rang höher als Aharon und ist der Heiligkeit näher als Aharon: Gerade er kann in jedem Moment, wenn es nötig ist, hinter den Vorhang gehen. Er ist der Hausverwalter des Höchsten, und das ist ein völlig besonderer Status.

Здесь есть важная деталь, которую можно пропустить за всем этим списком. Моше, несмотря на то что он не коѓен (но и не чужак), в отличие от Аѓарона ежедневно, когда захочет, может входить во Святая Святых, говорить там со Всевышним и слышать Его голос. Моше выше статусом, чем Аѓарон, и ближе к святости, чем Аѓарон: именно он может входить за завесу в любой момент, когда это нужно. Он – управдом Всевышнего, и это совершенно особый статус.

Kurz über das Wichtige

Коротко о важном

Wenn wir uns den ganzen Wochenabschnitt Nasso im Ganzen ansehen und versuchen, seine Logik zu verstehen, werden wir staunen, wie verschiedene Dinge, wie verschiedene Themen in diesen Abschnitt geraten sind. Hier gibt es die Weihe des Zeltes der Begegnung mit feierlichen Gaben, und den Segen der Kohanim, und einen Teil über eine besondere Art jüdischer Askese (das Nasiräertum), und das Gesetz über die Sóta, über die sogenannten bitteren Wasser. Hier gibt es das Gebot, dass die rituell Unreinen das Lager verlassen müssen, um sich außerhalb des Lagers zu reinigen, es gibt auch die Zählung der Leviten und vieles andere. Unser Wochenabschnitt stellt gleichsam eine Art kompliziertes Gericht dar, das in einem Kessel gekocht wird. Wenn man einen Menschen fragt, ob er jemals Reis mit Weintrauben oder Fleisch mit Weintrauben gegessen hat, dann wird die Antwort vielleicht „nein“ sein. Aber wenn man nachdenkt, dann hat der Mensch sehr wohl möglicherweise Pilaw mit Rosinen gegessen, und das sind dieselben Weintrauben, nur getrocknet. Manche Zutaten verbinden sich in Gerichten auf seltsame Weise. Und unser Abschnitt Nasso ist eine komplizierte Verbindung verschiedener Bestandteile in einem geistlichen Gericht. Und wir werden in diesem Gespräch versuchen, das Wesen dieses Gerichts zu verstehen, indem wir es in seine Bestandteile zerlegen.

Если мы посмотрим на всю недельную главу Насо в целом и попытаемся понять её логику, то удивимся, сколь разные вещи, сколь разные темы попали в эту главу. Здесь есть и освящение Шатра откровения с торжественными подношениями, и благословение коѓенов, и раздел об особого рода еврейском подвижничестве (назорействе), и закон о со́те, о так называемых горьких водах. Здесь есть повеление о том, что ритуально нечистые должны покинуть лагерь, чтобы очищаться вне стана, есть и перепись левитов, и многое другое. Наша недельная глава как будто представляет собой некое сложное блюдо, варящееся в одном котле. Если спросить у человека, ел ли он когда-нибудь рис с виноградом или мясо с виноградом, то, возможно, ответ будет «нет». Но если подумать, то человек, вполне возможно, ел плов с изюмом, а это тот же самый виноград, только сушёный. Некоторые продукты в блюдах сочетаются странным образом. И наша глава Насо – это сложное сочетание разных компонентов в одном духовном блюде. И мы попытаемся в этой беседе понять суть этого блюда, разложив его на составляющие.

Wir beginnen also mit Vers 2 von Kapitel 5.

Итак, мы начнём со 2 стиха 5 главы.

2. Gebiete den Söhnen Israels, und sie werden aus dem Lager jeden hinausschicken (wegschicken), der von Zará’at befallen ist, und jeden, der an Ausflüssen leidet, und jeden, der sich befleckt hat.

2. Повели сынам Израиля, и вышлют (отошлют) они из стана всякого поражённого цара́ат, и всякого страдающего истечениями, и всякого осквернившегося.

 Das heißt, die Menschen, die sich als unrein erweisen, als untauglich für die Ausführung eines bestimmten Dienstes innerhalb des Lagers, werden vor das Lager ausgewiesen. Ich wiederhole noch einmal, dass die Übersetzung des Wortes tamé (unrein) aus dem Hebräischen ins Russische gleichsam ein Fehlen von Reinheit bedeutet, und das ist keine sehr richtige Übersetzung. In Wirklichkeit enthält das Wort tamé keinerlei Verneinung, es ist nicht das Fehlen von etwas, es ist das Vorhandensein von etwas. Und deshalb wäre es wahrscheinlich richtiger, das Wort tum’á mit dem Wort Befleckung zu übersetzen, das heißt, tamé – das ist nicht ein unreiner, sondern ein befleckter Mensch, und ein solcher Mensch wird aus dem Bereich des Lagers ausgesiedelt. Was ist das denn für ein befleckter Mensch, warum ist er in einem solchen Zustand? Das ist ein Mensch, der irgendwelche Ausflüsse hatte, oder ein an Zará’at Kranker, oder einer, der einen Toten berührt hat, und so weiter. Und dieser Mensch befindet sich in einem Zustand, den man nicht verstecken kann und der ihn zwingt, anzufangen, sich selbst mit sich zu beschäftigen, eine bestimmte innere Arbeit zu leisten.

 То есть те люди, которые оказываются нечистыми, негодными для выполнения определённого служения внутри лагеря, выселяются за стан. Опять-таки повторю в очередной раз, что перевод с иврита слова тамэ́ (нечистый) на русский язык означает как бы отсутствие чистоты, и это не очень правильный перевод. На самом деле слово тамэ́ не содержит какого-то отрицания, это не отсутствие чего-то, это наличие чего-то. И поэтому, наверное, правильнее было бы переводить слово тума́ словом скверна, то есть тамэ́ – это не нечистый, а осквернённый человек, и такой человек выселяется за пределы стана. Что же это за осквернённый человек, почему у него такое состояние? Это человек, который имел какие-то истечения, или больной цара́ат, или прикоснувшийся к мёртвому и так далее. И этот человек находится в состоянии, которое невозможно спрятать и которое вынуждает его начать самому собою заниматься, производить определённую внутреннюю работу.

Wenn wir irgendeine Krankheit haben, irgendeinen Kummer, irgendein Leiden, dann möchten wir uns manchmal zerstreuen, uns in der Gesellschaft auflösen, irgendwohin gehen, mit jemandem reden, vergessen, uns mit Freunden treffen. Und in bestimmten Fällen ist das natürlich eine gute und nützliche und heilsame Möglichkeit. Aber wenn irgendeine Unreinheit da ist, kann man vor ihr nicht in eine Gesellschaft von Menschen fliehen, die Sündhaftigkeit lässt nicht zu, in der Menge unterzutauchen. Genauer gesagt, die Tora lässt nicht zu, dass die Sündhaftigkeit in der Menge untertaucht. Und deshalb geht der befleckte Mensch aus dem Lager hinaus.

Когда мы имеем какую-то болезнь, какую-то печаль, какое-то страдание, нам иногда хочется развеяться, раствориться в обществе, пойти куда-то, пообщаться с кем-то, забыться, встретиться с друзьями. И в определённых случаях, конечно, это и хорошая, и полезная, и целительная возможность. Но когда есть какая-то нечистота, нельзя сбежать от неё в компанию людей, греховность не позволит затеряться в толпе. Вернее, Тора не позволяет греховности затеряться в толпе. И поэтому осквернённый человек выходит из лагеря.

Wir begegnen im Neuen Testament vielen Fällen, in denen Jeschua in seiner Barmherzigkeit Aussätzige heilt, Menschen heilt, die sich außerhalb des Lagers befinden, die (wie wir schon gesagt haben) selbst mit ihrem Problem zurechtkommen müssen. In diesem Zusammenhang wollen wir uns an einen erstaunlichen Satz Jeschuas erinnern, der in seiner Bergpredigt erklang (Evangelium nach Matthäus 5,17). Er sagt: „Denkt nicht, dass Ich gekommen bin, das Gesetz oder die Propheten zu brechen: Nicht zu brechen bin Ich gekommen, sondern zu erfüllen.“ Stellen wir uns das Israel des I. Jahrhunderts n. Chr. vor. Der Lehrer Jeschua geht umher, lehrt, heilt. Und eines Tages versammeln sich um ihn fünftausend Menschen, die den Lehrer hören wollen. Wem von ihnen kann es in den Sinn kommen, Gott bewahre, dass dieser Mensch gekommen ist, das Gesetz zu brechen? Das ist doch ein Lehrer der Tora, Er ist natürlich gekommen, um sie die Tora zu lehren. Woher konnte denn der Gedanke entstehen, dass Er zu ihnen gekommen ist, um ihnen zum Beispiel Rezepte für Spiegeleier mit Speck zu geben oder zu erzählen, wie man am Sabbat eine Wasserpfeife macht? Selbstverständlich gab es einen solchen Gedanken nicht. Aber gerade die Möglichkeit, an Zará’at Kranke zu heilen, Befleckte, auf ihre Ebene hinabzusteigen und sie von dort heraufzuholen – das war ungewöhnlich, das war ein erstaunlicher Bruch des gewohnten Laufs des Gesetzes. Gerade den natürlichen Lauf der Dinge der Natur, bei dem der Sünder selbst mit seiner Sünde arbeiten muss, gerade ihn hat Jeschua verändert, und das war kein Bruch des Gesetzes, sondern Erfüllung des Gesetzes.

Мы встречаем в Новом Завете много случаев, когда Йешуа по своей милости исцеляет прокажённых, исцеляет людей, которые находятся за станом, которые должны (как мы сказали уже) сами со своей проблемой разбираться. В связи с этим давайте вспомним удивительную фразу Йешуа, прозвучавшую в его Нагорной проповеди (Евангелие от Матфея, 5:17). Он говорит: «Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить». Давайте представим себе Израиль I века н.э. Учитель Йешуа ходит, учит, исцеляет. И однажды вокруг него собирается пять тысяч человек, которые хотят послушать учителя. Кому из них может прийти в голову, упаси Бог, что этот человек пришёл нарушить закон? Ведь это учитель Торы, Он пришёл, конечно же, Торе и научить. Откуда же могла возникнуть мысль, что Он пришёл к ним дать, например, рецепты яичницы с беконом или рассказать, как сделать кальян в субботу? Разумеется, такой мысли не было. Но сама возможность исцелять больных цара́ат, осквернённых, спускаться на их уровень и поднимать их оттуда – вот что было необычно, вот что было удивительным нарушением привычного хода закона. Именно естественный ход природных вещей, когда грешник должен работать со своим грехом сам, именно его Йешуа изменил, это и было не нарушением закона, а исполнением закона.

Genauso war auch der Auszug aus Ägypten kein Bruch des natürlichen Laufs der Dinge. Ja, die Sklaverei war vom Höchsten vorgesehen, aber auch der Ausweg aus ihr war vom Höchsten vorgesehen. Und genauso ist aus dem Zustand der Unreinheit ein Ausweg vorgesehen, wenn alle Gefangenen, darunter auch alle Gefangenen dieser Unreinheit, in die Freiheit entlassen werden. Und das Vorbild dieser Befreiung der Gefangenen der Sünde, der Gefangenen der Unreinheit, ist die Reinigung der Aussätzigen, wenn Jeschua sie berührt und heilt.

Точно так же и выход из Египта не был нарушением естественного хода вещей. Да, рабство было предусмотрено Всевышним, но и выход из него тоже был предусмотрен Всевышним. И точно так же из состояния нечистоты предусмотрен выход, когда все узники, в том числе и все узники этой нечистоты, будут отпущены на свободу. И прообраз этого освобождения узников греха, узников нечистоты – это очищение прокажённых, когда Йешуа их касается и исцеляет.

Es gibt einen Midrasch, der davon erzählt, warum der Höchste Selbst nach Ägypten hinabstieg und Selbst begann, das Volk aus der Sklaverei herauszuführen. Und der Midrasch sagt, dass der Höchste verstand, wusste, dass sogar ein Engel, wenn er in diese ägyptische Unreinheit hinabsteigt, dass sogar ein Engel Schaden nehmen kann. So stark ist dort die Unreinheit, dass sogar ein Engel ihr nicht hätte standhalten können, nur der Höchste Selbst war fähig, sein Volk herauszuführen. Es braucht eine gewaltige Offenbarung der Göttlichkeit, um in die Unreinheit, in die Befleckung hinabzusteigen und nicht unrein zu werden, sich nicht zu beflecken. Und deshalb liegt eine besondere Erscheinung der Barmherzigkeit Gottes und die vollkommene Erfüllung des Gesetzes darin, dass die, die außerhalb des Lagers hinausgegangen sind, zurückkehren können.

Есть мидраш, который рассказывает о том, почему Всевышний Сам сошёл в Египет и Сам стал выводить народ из рабства. И мидраш говорит, что Всевышний понимал, знал, что даже ангел, если спустится в эту египетскую нечистоту, даже ангел может повредиться. Настолько крепка там нечистота, что даже ангел мог против неё не устоять, только Сам Всевышний был способен вывести свой народ. Нужно огромное открытие божественности, чтобы сойти в нечистоту, в скверну и не стать нечистым, не оскверниться. И поэтому особое проявление Божьей милости и совершенное исполнение закона в том, что вышедшие за стан могут вернуться обратно.

Mir werden sehr oft verschiedene Fragen gestellt, die mit der Unreinheit zusammenhängen. Darf eine Frau zum Beispiel im Zustand weiblicher Unreinheit Pessach zu sich nehmen oder die Se’udát Adon (das Abendmahl) zu sich nehmen, das Mahl des HERRN? Wie soll man damit umgehen? Und hier will ich sagen, dass aus der Sicht des Judentums heute jeder Mensch unrein ist. Warum ist das so? Weil es die Unreinheit des Toten gibt, und wir alle haben jemanden berührt, der einen Toten berührt hat, und so weiter, von dieser Unreinheit sind alle befallen. Um sich von ihr zu reinigen, braucht man die Asche der roten Kuh, und eine rote Kuh ist vorerst nicht geplant, es gibt sie einfach nicht, und deshalb kann sich niemand reinigen. Alle sind unrein. Zum heutigen Tag kann im Grunde niemand beim Pessach-Seder das Pessach berühren. Es gibt Menschen, die das Korban (Opfer) schlachten und sagen, dass man es nicht unbedingt in Reinheit essen muss. Aber wir, die an Jeschua Maschiach glauben, haben eine solche Reinigung, und nur durch die Reinigung in Ihm können wir, sagen wir so, das Korban (Opfer) Pessach essen. Und wir sind glückselig darin, dass wir einen Hohepriester haben, der hinter dem Vorhang steht, und deshalb können wir uns durch Ihn reinigen und durch Ihn in das Lager zurückkehren. Doch das ändert nicht jene Anweisung der Tora, in der gesagt ist, dass der Mensch eine bestimmte geistliche Arbeit in der Einsamkeit leisten muss. Möge diese Einsamkeit eine Einsamkeit in Gemeinschaft mit dem Höchsten sein, im Stehen mit dem Hohepriester. Und dennoch muss der Mensch diese Arbeit allein leisten. Ja, wir haben eine wunderbare Reinigung, Jeschua heilte Aussätzige, aber die geistliche Arbeit selbst, den Glauben selbst hebt das nicht auf.

Мне очень часто задают разные вопросы, связанные с нечистотой. Можно ли женщине, например, в состоянии женской нечистоты принимать Песах или принимать сеуда́т Адон (причастие), трапезу Господню? Как с этим быть? И здесь я хочу сказать, что, с точки зрения иудаизма, сегодня любой человек нечист. Почему так? Потому что есть нечистота мёртвого, и все мы прикасались к тому, кто прикасался к мёртвому и так далее, этой нечистотой поражены все. Для того, чтобы от неё очиститься, нужен пепел рыжей телицы, а рыжая телица пока не планируется, её просто нет, и поэтому очиститься никто не может. Все нечисты. На сегодняшний день никто не может, по сути, прикоснуться в пасхальный седер к Песаху. Есть люди, которые режут корбан (жертву) и говорят, что его не обязательно есть в чистоте. Но у нас, верующих в Йешуа Машиаха, такое очищение есть, и только через очищение в Нём мы можем, скажем так, есть корбан (жертву) Песах. И мы блаженны тем, что у нас есть Первосвященник, который стоит за завесой, и поэтому мы можем очищаться через Него и возвращаться через Него в стан. Однако это не меняет то указание Торы, в котором сказано, что определённую духовную работу человек должен проделать в одиночестве. Пусть это одиночество будет одиночеством в обществе со Всевышним, в стоянии с Первосвященником. И всё-таки эту работу нужно человеку проделывать одному. Да, мы имеем чудное очищение, Йешуа исцелял прокажённых, но самой духовной работы, самой веры это не отменяет.

Weiter werden wir über ein anderes Thema sprechen. Lesen wir einen Vers aus Kapitel 5:

Дальше мы поговорим на другую тему. Прочитаем стих из 5 главы:

14. Und es kam über ihn (ging über ihn hin) ein Geist der Eifersucht, und er wurde eifersüchtig auf seine Frau, und sie ist tatsächlich befleckt, oder es kam über ihn ein Geist der Eifersucht, und er wurde eifersüchtig auf seine Frau, sie aber hat sich nicht befleckt…

14. И нашёл на него (прошёлся по нему) дух ревности, и он возревновал к жене своей, и она действительно осквернена, или нашёл на него дух ревности, и он возревновал к жене своей, а она не осквернилась…

Es waren einmal ein Alter und eine Alte, Großvater und Großmutter, Mann und Frau – das klassische Sujet aller Zeiten und Völker. Und im ehelichen Leben kommen alle möglichen Situationen vor, die Liebe kann böse sein. Und so geschah es, dass der Mann vom Geist der Eifersucht zu brennen begann. Einem nicht eifersüchtigen Menschen fällt es schwer, sich vorzustellen, wie stark dieser Geist einen Mann (oder eine Frau) überkommen kann, wie stark er von ihm Besitz ergreift. Und der Verdacht gegenüber der Frau wächst.

Жили-были старик со старухой, дед да баба, муж и жена – классический сюжет всех времён и народов. А в жизни супружеской встречаются всякие ситуации, любовь бывает зла. И вот случилось, что муж стал гореть духом ревности. Человеку не ревнивому трудно себе представить, насколько сильно может накрывать мужчину (или женщину) этот дух, насколько сильно он им овладевает. И растёт подозрение по отношению к жене.

Das Vorhandensein dieses Geistes der Eifersucht an sich ist nicht unbedingt eine schlechte Eigenschaft (obwohl in diesem Fall natürlich eine schlechte). Aber es gibt die Eifersucht für Gott, es gibt eine Eifersucht, die zu Konkurrenz im guten Sinn führt, zum Streben, besser zu werden. Eifersucht ist, wie man sagt, unterschiedlich. Als man Mosche von Eldad und Mejdad berichtete, die im Lager prophezeiten, sagte Mosche (zu Jehoschua bin Nun): „Bist du eifersüchtig für mich? O, wenn doch das ganze Volk des HERRN Propheten wäre…“ (Bemidbar 11,27–29). Und die Brüder Josefs hassten ihn nicht nur, sondern waren auch eifersüchtig auf ihn, beneideten ihn. Und es gibt viele solche Beispiele im Tanach, in denen Eifersucht verurteilt wird. Doch selten, aber dennoch gibt es die Situation, dass Eifersucht positiv ist. Der Prophet Jeschajahu spricht in Vers 6 von Kapitel 9 von der Eifersucht Gottes, es gibt auch die Eifersucht auf das Wissen der Tora. Ja, mehr noch, die Verhärtung in Israel an sich ist nach den Worten des Paulus ebenfalls dazu bestimmt, Eifersucht in den Menschen zu wecken: „… Doch durch ihren Fall kam die Rettung zu den Heiden, um in ihnen Eifersucht zu wecken“, das heißt, den Wunsch zu wecken, zurückzukehren und wieder irgendeinen wichtigen Platz im Leben eines anderen Menschen oder im Plan des Höchsten einzunehmen. Eifersucht ist Neid auf irgendeinen Platz, der Wunsch, irgendeinen Platz zu bekommen oder zurückzugewinnen.

Само по себе наличие вот этого духа ревности – это не обязательно качество плохое (хотя в данном случае, конечно, плохое). Но есть ревность о Боге, есть ревность, которая приводит к конкуренции в хорошем смысле, к стремлению стать лучше. Ревность, как говорится, бывает разная. Когда сообщили Моше об Эльдаде и Мейдаде, которые пророчествовали в стане, Моше сказал (Йеѓошуа бен Нуну): «Ревнуешь ли ты за меня? О, если бы весь народ Господа был пророками…» (Бемидбар, 11:27-29). А братья Йосефа не только ненавидели его, но и ревновали его, завидовали ему. И есть много таких примеров в Танахе, когда ревность осуждается. Однако редко, но всё-таки существует ситуация, когда ревность бывает положительной. Пророк Йешаяѓу в 6 стихе 9 главы говорит о ревности Бога, есть также ревность к знанию Торы. Да, более того, само по себе ожесточение в Израиле, по словам Павла, тоже призвано вызывать ревность в людях: «… Но от их падения спасение язычникам, чтобы возбудить в них ревность», то есть вызвать желание вернуться и снова занять какое-то важное место в жизни другого человека или в плане Всевышнего. Ревность – это зависть к какому-то месту, желание какое-то место заполучить или вернуть.

Und es geschah so, dass in der Familie alles in die Brüche ging, alles schieflief, alles nicht mehr in Ordnung war, und der Mann begann, auf seine Frau eifersüchtig zu sein. Und so schlägt er ihr vor, zum Kohen zu gehen und die Zeremonie zu vollziehen, die bittere Wasser, oder mej sotá heißt. Das Wort sotá bedeutet die Verführte, die vom Weg Abgekommene. Die Frau hat in dieser Situation zwei Möglichkeiten. Nach der ersten Möglichkeit kann sie sagen: „Ich gehe nicht. Ich gehe in kein Jerusalem, ich werde nicht zum Kohen gehen, du bist eifersüchtig auf mich – dann lass mich gehen.“ In dieser Situation muss der Mann die Frau gehen lassen, sie wird als ehrbare Frau gelten, sie wird nicht für schuldig erklärt. Aber sie kann weder den heiraten, der ihr Mann war (erneut), noch den, mit dem sie des Ehebruchs verdächtigt wurde.

И случилось так, что всё пошло прахом в семье, всё пошло наперекосяк, всё стало неладным, и муж стал ревновать свою жену. И вот он предлагает ей пойти к коѓену и совершить церемонию, которая называется горькие воды, или мей сота́. Слово сота́ означает совратившаяся, сошедшая с пути. Женщина имеет два варианта в этой ситуации. Согласно первому варианту, она может сказать: «Не пойду. Не пойду я ни в какой Иерусалим, не буду идти к коѓену, ревнуешь меня – отпускай меня». В этой ситуации муж должен жену отпустить, она будет считаться честной женщиной, она не признаётся виновной. Но она не может выйти замуж ни за того, кто был её мужем (снова), ни за того, в измене с которым она подозревалась.

Überhaupt muss man hier einen kleinen, aber wichtigen Exkurs machen und sich an den Satz Jeschuas erinnern: „Wer eine Geschiedene heiratet, bricht die Ehe.“ Im Kontext des ganzen Judentums, im Kontext aller Ansichten jener Zeit über die Scheidung geht es darum, dass, selbst wenn sie sich scheiden lässt, derjenige, mit dem sie ihren Mann betrogen hat, sie nicht heiraten kann. Das wird trotzdem Ehebruch sein. Mehr noch, wenn ein Mann zu ihr gesagt hat: „Meine Liebe, ich liebe dich, aber du bist mir verboten, weil du verheiratet bist. Lass dich scheiden, und dann wirst du mich heiraten.“ Aber auch in diesem Fall bricht er die Ehe. Wenn aber die Menschen nicht geplant hatten zu heiraten, als die Frau verheiratet war, wenn sie sich nach ihrer Scheidung und unter anderen Umständen kennengelernt haben, dann ist das nicht ganz das, was im hebräischen Text gemeint ist. Selbstverständlich hat sich in der Kirche, im christlichen Umfeld bereits ein bestimmtes Gesetz herausgebildet, und man sollte dieses Gesetz nicht eindeutig sofort verwerfen. Aber, wie Jeschua selbst sagte: „Am Anfang war es nicht so.“

Вообще, здесь нужно сделать небольшое, но важное отступление и вспомнить фразу Йешуа: «Кто женится на разведённой, прелюбодействует». В контексте всего иудаизма, в контексте всех взглядов того времени на развод, речь идёт о том, что, даже когда она разведётся, тот, с кем она изменяла мужу, не сможет на ней жениться. Это всё равно будет прелюбодеяние. Более того, если мужчина сказал ей: «Милая моя, я тебя люблю, но ты для меня запретна, потому что ты замужем. Давай разводись и тогда ты выйдешь за меня замуж». Но и в этом случае он прелюбодействует. А если люди не планировали пожениться, когда женщина была замужем, если они познакомились после её развода и при других обстоятельствах, то это не совсем то, что имеется в виду в еврейском тексте. Разумеется, в церкви, в христианской среде сложился уже определённый закон, и не стоит этот закон однозначно сразу же отвергать. Но, как говорил сам Йешуа: «Сначала не было так».

Wiederholen wir also, worüber wir gesprochen haben. Die Frau kann sich weigern und sagen: „Ich werde dieses Wasser nicht trinken, ich will nirgendwohin gehen, lass mich gehen, sogar ohne Geld, ich gehe von dir weg, du bist mir mit deiner Eifersucht schon gehörig auf die Nerven gegangen.“ Oder taktvoller, das ist unwichtig. In diesem Fall geht sie, und niemand verdächtigt sie irgendeiner Sache. Aber stellen wir uns eine andere Situation vor. Sie ist doch nach Jerusalem gegangen und zum Kohen gekommen. Und hier müssen wir uns an die Mischna erinnern, die jüdische Gesetzessammlung, den gesetzgebenden Traktat. Obwohl er Ende des II. Jahrhunderts n. Chr. geschrieben wurde, enthält er sehr viele für uns nützliche Informationen über die Traditionen jener Zeit. Und dieser Traktat erzählt davon, was mit der Frau sotá (die vom Weg abgebogen ist) geschah, die man zum Kohen brachte (zusätzlich zu dem, was die Tora sagt). Der Kohen flocht ihr zunächst die Haare auf (oder entblößte sie). Man nahm ihr allen Schmuck ab, falls sie welchen trug, und kleidete sie in einfache Kleidung um. Danach zerriss der Kohen ihre Kleidung im Bereich des Herzens, das heißt, er entblößte beinahe ihre Brust. Dann band man ihr auf besondere Weise mit einem Strick die Brust, und so, halb zerlumpt, mit halb entblößter oder ganz entblößter Brust, stellte man sie im Tempel am Nikanor-Tor aus. Und es heißt, dass jeder Vorübergehende sie sehen kann und alle Frauen sie sehen können. So beschreibt es die Mischna im Traktat Sota. Und wozu wird all das getan? Damit die anderen Frauen es sehen und sich fürchten. So eine nicht einfache Situation ist das.

Итак, повторим то, о чём мы говорили. Женщина может отказаться и сказать: «Я не буду пить эту воду, не хочу никуда идти, отпусти меня даже без денег, я от тебя уйду, ты мне уже сильно поднадоел со своей ревностью». Или более тактично, это неважно. В этом случае она уходит и никто ни в чём её не подозревает. Но представим себе другую ситуацию. Она всё-таки пошла в Иерусалим и пришла к коѓену. И тут мы должны вспомнить Мишну, еврейский Свод законов, законодательный трактат. Хотя он был написан в конце II века н.э., в нём содержится очень много полезной информации для нас о традициях того времени. И этот трактат рассказывает о том, что происходило с женщиной сота́ (свернувшей с пути), которую приводили к коѓену (в добавление к тому, что говорит Тора). Коѓен для начала расплетал (или открывал) ей волосы. С неё снимали все драгоценности, если они на ней были, и переодевали в простую одежду. После этого коѓен разрывал её одежду в области сердца, то есть почти обнажал её грудь. Затем ей особым образом верёвкой обвязывали грудь, и вот такую полуоборванную с полуобнажённой или совсем обнажённой грудью её выставляли в Храме у Ворот Никанора. И сказано, что всякий проходящий может видеть её, и все женщины могут видеть её. Так описывает Мишна в трактате Сота. И зачем всё это делается? Чтобы другие женщины увидели и убоялись. Вот такая непростая ситуация.

Dann trank sie das bittere Wasser, und während sie trank (so erzählt es die Mischna, so erzählen es die jüdischen Quellen), konnte sich ihr Körper verändern, das heißt, der Tod trat nicht augenblicklich ein. Das Wasser wirkte nicht so, wie, sagen wir, Zyankali wirkt, wie andere schnelle Gifte wirken, sie konnte allmählich sterben, an ihr konnten verschiedene Anzeichen auftreten. Die Mischna beschreibt all das mit Einzelheiten, aber darauf werden wir nicht eingehen. Sie trinkt also dieses Wasser. Wenn sie gesündigt hatte, dann starb sie. Und wiederum, nach der Mischna, starb auch ihr Liebhaber, starb ebenfalls unter Qualen. Wenn sie sich aber als rein erwies, dann segnete Gott ihren Schoß, und ihr wurde ein Sohn geboren. Aber man muss anmerken, dass dieses ganze Verfahren nur in dem Fall wirkte, wenn der Mann selbst in nichts schuldig war, wenn der Mann selbst die Reinheit des Familienlebens bewahrte, sonst konnte auch der Mann Schaden nehmen.

Затем она пила горькую воду и по мере того, как она пила (так рассказывает Мишна, так рассказывают еврейские источники), её тело могло меняться, то есть смерть не наступала мгновенно. Вода действовала не так, как, скажем, действует цианистый калий, как действуют другие быстрые яды, она могла умирать постепенно, на ней могли появляться разные признаки. Мишна всё это с подробностями описывает, но мы в это вдаваться не будем. Итак, она выпивает эту воду. Если она согрешила, то она умирала. И опять же, по Мишне, умирал и её любовник, умирал тоже в страданиях. А если она оказывалась чистой, то Бог благословлял её чрево и у неё рождался сын. Но необходимо отметить, что вся эта процедура действовала только в том случае, если сам муж не виноват ни в чём, если сам муж соблюдал чистоту семейной жизни, иначе и муж тоже мог пострадать.

Stellen wir uns also den Ausgang dieser Prüfung vor. Es war einmal eine Frau. Ich weiß nicht, ob sie ihrem Mann irgendeinen Anlass gegeben hat, sie zu verdächtigen, oder nicht, aber der Mann wurde schrecklich eifersüchtig auf sie und führte sie nach Jerusalem. Halb entkleidet stellte man sie an einem der zentralen Tore Jerusalems zur Schau. Alle sahen sie an, und manche gafften sogar. Und dann stellte sich heraus, dass all das umsonst war, dass sie nicht schuldig ist: Gott Selbst hat bezeugt, dass sie nicht schuldig ist. Wie wird es da dem Mann ergehen, der das jetzt alles wiedergutmachen, in Ordnung bringen muss, und wie werden sich ihre familiären Beziehungen verändern? Es ist nicht schwer, sich eine Frau vorzustellen, die nach all dem einwilligt, bei ihrem Mann zu bleiben, aber es ist schwer, sich vorzustellen, wie viel der Mann wird tun müssen, um seine Schuld wiedergutzumachen, zu sühnen, die Frau zu besänftigen, sie milde zu stimmen. Und höchstwahrscheinlich sind all diese Verfahren, ist all das dazu gemacht, dass ein Mensch so wenig wie möglich so etwas tut, damit man es sich nicht angewöhnt, die Frau aus jedem Anlass nach Jerusalem zum Kohen zu führen. Die Dienstleistung ist ja, vom finanziellen Standpunkt aus, kostenlos, aber vom Standpunkt der Lebenskräfte, der Nerven der Frau und möglicherweise der Nerven des Mannes (er ist ja kein Holzklotz!) ist das sehr kostspielig, das ist ein nicht einfaches Thema.

Итак, давайте представим себе исход этого испытания. Жила-была женщина. Не знаю, дала ли она какой-то повод мужу себя подозревать или не дала, но муж стал её жутко ревновать и повёл в Иерусалим. Её полураздетую выставили напоказ у одних из центральных ворот Иерусалима. Все на неё смотрели, а кое-кто даже пялился. И потом выяснилось, что всё это напрасно, что она не виновата: Сам Бог засвидетельствовал, что она не виновата. Каково же придётся мужу, которому надо теперь всё это загладить, исправить и как изменятся их семейные отношения? Нетрудно представить себе женщину, которая после всего этого согласится остаться с мужем, но трудно представить, сколько понадобится сделать мужу для того, чтобы загладить, искупить свою вину, умиротворить, задобрить женщину. И, скорее всего, все эти процедуры, всё это сделано для того, чтобы человек как можно меньше шёл на такое, чтобы не повадно было по каждому поводу водить жену в Иерусалим к коѓену. Услуга-то, с финансовой точки зрения, бесплатная, а вот с точки зрения жизненных сил, нервов женщины и, возможно, нервов мужчины (ну не чурбан же он!), это очень затратно, это непростая тема.

Weiter wechselt die Tora zu einem neuen Thema und spricht von einem Menschen, der dem Höchsten ein bestimmtes Gelübde ablegt, das Gelübde des Nasiräertums. Einerseits ist dieses Wort stammverwandt mit dem Wort néser (Kranz, Krone), und man kann sagen, dass nasír der Gekrönte bedeutet. Andererseits ist der nasír ein Mensch, der sich um des HERRN willen von der Welt absondert, so eine Art jüdischer Mönch. Das heißt, ein Mensch hat, wie in einem alten Märchen, in einer alten Überlieferung, einen Kreis um sich gezogen und gesagt: „Ich werde nicht über die Grenzen dieses Kreises hinausgehen, ich will mit nichts in Berührung kommen, was mich an die Erde bindet.“ Und hier gibt es zwei Varianten. Entweder ahnt der Mensch die Möglichkeit irgendeines eigenen geistlichen Falls und will sich, um irgendeiner Versuchung vorzubeugen, in etwas einschränken (selbstverständlich betrifft das nicht Einschränkungen der intimen Nähe mit der Ehefrau, da das Judentum die Entfernung von der Ehefrau kategorisch nicht gutheißt und der Mann gegenüber der Frau Pflichten hat, die er einhalten muss). Oder, im Gegenteil, es ist ein Mensch, der spürt, dass er sich auf der geistlichen Stufe, auf der er sich befindet, bereits verwirklicht hat, und eine Stufe höher aufsteigen will.

Дальше Тора переключается на новую тему и говорит о человеке, который даёт Всевышнему определённый обет, обет назорейства. С одной стороны, это слово однокоренное со словом нэ́зер (венок, венец), и можно сказать, что нази́р означает увенчанный. С другой стороны, нази́р – это человек, который отстраняется от мира ради Господа, такой своего рода еврейский монах. То есть человек, как в старой сказке, в старом предании начертил вокруг себя круг и сказал: «Я не выйду за пределы этого круга, не хочу соприкасаться ни с чем, что меня приземляет». И тут есть два варианта. Либо человек предчувствует возможность какого-то своего духовного падения и для того, чтобы предотвратить какой-то соблазн, хочет в чём-то себя ограничить (разумеется, это не относится к ограничениям на интимную близость с женой, поскольку иудаизм категорически не приветствует удаление от жены и есть у мужа обязанности по отношению к жене, которые он должен соблюдать). Либо, наоборот, это человек, который чувствует, что на том духовном уровне, на котором он находится, он уже реализовался и хочет подняться уровнем выше.

Worauf verzichtet nun unser jüdischer Mönch? Er berührt keinen toten Körper, kommt mit nichts in Berührung, was ihn verunreinigen kann. Er schneidet sich nicht die Haare und nimmt keine berauschenden Stoffe zu sich. Auf diese Weise befasst er sich erstens nicht mit alltäglicher Arbeit, befasst sich nicht mit Irdischem. Das kann man bedingt der Verunreinigung durch einen toten Körper zuordnen. Zweitens befasst er sich nicht mit sich selbst, konzentriert sich nicht auf sein Äußeres. Selbstverständlich darf und soll er sich waschen, auf sich achten und so weiter. Aber gemeint ist, wiederum symbolisch, dass er keine Kräfte auf sich selbst verwendet. Drittens darf er keine berauschenden Getränke zu sich nehmen, darf keinen Alkohol und keine Drogen zu sich nehmen, weil er bewusst handeln muss, er muss selbst sich ganz dem Höchsten weihen. Und er muss das Gleichgewicht wahren, eben diesen Zusammenhang des Leiblichen und des Seelischen wahren.

От чего же отказывается наш еврейский монах? Он не прикасается к мёртвому телу, не соприкасается с тем, что может сделать его осквернённым. Он не стрижётся и не употребляет опьяняющие вещества. Таким образом, во-первых, он не занимается обыденным трудом, не занимается земным. Это условно можно отнести к осквернению мёртвым телом. Во-вторых, он не занимается собой, не сосредотачивается на своём внешнем виде. Разумеется, ему можно и нужно умываться, следить за собой и так далее. Но имеется в виду, опять-таки символически, что он не тратит силы на себя. В-третьих, ему нельзя употреблять опьяняющие напитки, нельзя употреблять алкоголь и наркотики, потому что он должен действовать осознанно, должен сам всего себя посвятить Всевышнему. И ему необходимо хранить баланс, хранить вот эту взаимосвязь телесного и душевного.

Dieses Gelübde nahm man sehr ernst. Wenn ein Mensch plötzlich beschloss, davon zurückzutreten, dann konnte man ein solches Gelübde vor Gericht aufheben. Und die Weisen rieten sehr davon ab, ein solches Gelübde abzulegen. Überhaupt muss man, was jede geistliche Askese, jedes geistliche Heldentum betrifft, verstehen, auf welcher geistlichen Stufe man sich befindet. Denn manchmal kommt nicht von oben, sondern aus irgendeiner eigenen Initiative der Wunsch, der stolze Wunsch, zu sagen: „Ich bin cooler als alle, ich bin stärker als alle, ich verzichte darauf, und ich verzichte darauf.“ Und nicht immer ist das Liebe zum Höchsten, oft ist es Verliebtheit in sich selbst oder der Wunsch, sich zu zeigen. Und deshalb sollte man mit dieser Art von Askese sehr vorsichtig umgehen, und die Weisen haben davon gesprochen. Wenn jemand irgendwelche Gelübde auf sich nehmen will, muss er sich damit nicht beeilen, besser berät er sich mit geistlichen Menschen, mit kundigen Menschen und verzichtet doch, wenn es auch nur irgendeinen Verdacht gibt, dass schon die Annahme eines solchen Gelübdes an sich unrein ist.

К этому обету относились очень серьёзно. Если человек вдруг решил от него отказаться, то такой обет можно было отменить перед судом. И мудрецы очень не рекомендовали принимать такой обет. Вообще, что касается любого духовного подвижничества, любого духовного героизма, нужно понимать, на каком духовном уровне ты находишься. Потому что иногда не свыше, а от какой-то собственной инициативы приходит желание, гордое желание сказать: «А я круче всех, а я сильнее всех, я от этого откажусь и от этого откажусь». И не всегда это любовь ко Всевышнему, часто это влюблённость в себя или желание показать себя. И поэтому очень осторожно стоит относиться к такого рода подвижничеству, и мудрецы об этом говорили. Если кто-то хочет какие-то обеты на себя принять, не надо с этим спешить, лучше посоветоваться с духовными людьми, с грамотными людьми и всё же отказаться, если есть хоть какое-то подозрение, что само по себе принятие такого обета нечисто.

Es gibt noch eine interessante Sache, von der die Tora weiter spricht. Im 7. Kapitel wird eine ganze Liste der Menschen aus jedem Stamm angeführt und all dessen, was sie zur Weihe des Mischkan und des Altars darbrachten. Zwölfmal wird ein und dieselbe Liste wiederholt. Und natürlich entsteht bei den Kommentatoren eine wichtige, notwendige Frage: „Warum schreibt die Tora nicht einfach, dass jeder Mensch aus den zwölf Stämmen kam und das und das und das brachte und das und das und das tat, wozu zwölfmal dasselbe wiederholen?“ Wir wissen ja eigentlich, dass die Tora nicht an einer Fülle überflüssiger, unwichtiger Worte krankt. Anders als in der menschlichen Rede, wo es Füllwörter gibt, wo es schädliche Worte gibt und einfach nutzlose Weitschweifigkeit, begegnen wir in der Tora nichts dergleichen. Aber hier muss man verstehen, dass in Wirklichkeit die Gabe Sewuluns und die Gabe Jissachars und die Gabe Jehudas nicht ein und dieselbe Gabe sind. Die Gabe ist für jeden Menschen, für jeden Stamm, für jedes Geschlecht, auch wenn sie gleich ist, seine eigene. Wenn ein Mensch eine silberne Schüssel brachte und ein anderer Mensch eine silberne Schüssel brachte, ist ihr Weg zu dieser silbernen Schüssel verschieden. Selbst wenn sie diese silberne Schüssel bei ein und demselben Meister bestellt haben, sind sie auf verschiedenen Wegen zu ihm gekommen. Jeder Mensch, der in die Gemeinde kommt, in die Synagoge kommt, ist auf seinem eigenen Weg dorthin gekommen. Und die Tora gibt uns hier eine solche sich wiederholende Liste gerade dazu, um zu zeigen, dass jeder Stamm trotz der äußeren Gleichheit im inneren Sinn auf verschiedenem Weg auch verschiedene Gaben bringt. Und daran sollte man denken.

Есть ещё одна интересная вещь, о которой Тора говорит дальше. В 7 главе приводится целый список людей от каждого колена и всего того, что они принесли на освящение Мишкана и жертвенника. Двенадцать раз повторяется один и тот же список. И, естественно, у комментаторов возникает важный, нужный вопрос: «А почему бы Торе не написать, что каждый человек из двенадцати колен пришёл и принёс то-то, то-то и то-то, и сделал то-то, то-то и то-то, зачем повторять двенадцать раз одно и то же?» Вроде бы мы знаем, что Тора не грешит обилием лишних, неважных слов. В отличие от человеческой речи, где есть слова-паразиты, где есть вредные слова и просто бесполезное многословие, в Торе подобного мы не встречаем. Но тут нужно понимать, что на самом деле подношение Звулуна, и подношение Исахара, и подношение Иеѓуды – это не одно и то же подношение. Подношение для каждого человека, для каждого колена, для каждого рода, хотя оно и одинаково, оно своё. Если один человек принёс серебряное блюдо и другой человек принёс серебряное блюдо, их путь к этому серебряному блюду разный. Даже если они это серебряное блюдо заказывали у одного мастера, они пришли к нему разными путями. Каждый человек, который приходит в общину, приходит в синагогу, пришёл туда своим путём. И Тора даёт нам здесь такой повторяющийся список именно для того, чтобы показать, что каждое колено, несмотря на внешнюю одинаковость, во внутреннем смысле разным путём и разные подношения приносит. И об этом стоит помнить.

Beachten wir, dass die ganze Zählung des Volkes Israel (und auch der Leviten) nach der Familienabstammung erfolgt, nach Stämmen, nach dem Haus ihrer Väter; die Tora erwähnt ständig Häuser, Stämme und Geschlechter. Das geschieht gerade deshalb, um auf die ganze geistliche Vielfalt des Volkes hinzuweisen. Aber wir müssen auch daran denken, dass der Höchste mehr will, der Höchste will, dass alle Völker der Welt – die Albaner und die Norweger und die Zulus und die Pygmäen und die Jakuten –, jedes Volk in seiner Vielfalt, den Höchsten anbetet und zum Höchsten kommt. Gerade diese Vielfalt spiegelt die Tora hier wider.

Обратим внимание, что всё исчисление народа Израиля (и левитов также) происходит по семейному родословию, по коленам, по дому отцов их, Тора постоянно поминает дома, колена и роды. Делается это именно для того, чтобы указать на всё духовное разнообразие народа. Но мы должны также помнить, что Всевышний хочет бо́льшего, Всевышний хочет, чтобы все народы мира, – и албанцы, и норвежцы, и зулусы, и пигмеи, и якуты – каждый народ в своём многообразии поклонялся Всевышнему и приходил ко Всевышнему. Именно это разнообразие Тора здесь и отражает.

Wahrscheinlich eine der berühmtesten Stellen der Tora, wir begegnen ihr auch in unserem Wochenabschnitt, ist der Segen der Kohanim. Das ist Kapitel 6, ab Vers 24:

Наверное, один из самых знаменитых отрывков Торы, мы его тоже встречаем в нашей недельной главе, – это коѓенское благословение. Это 6 глава, с 24 стиха:

24. Möge der HERR dich segnen und dich bewahren,

24. Да благословит тебя Господь и сохранит тебя,

25. Möge der HERR Sein helles Angesicht dir zuwenden und dir gnädig sein,

25. Да обратит Господь светлое Своё лицо к тебе и помилует тебя,

26. Möge der HERR Sein Angesicht dir zuwenden (wird zu deiner Rechten sein, neben deiner Schulter) und dir Frieden (Schalom) geben!

26. Да обратит Господь лицо Своё к тебе (будет одесную тебя, рядом с твоим плечом) и даст тебе мир (шалом)!

Die Kohanim erhielten also das Gebot, das Volk Israel mit solchen Worten zu segnen.

Итак, коѓены получили заповедь благословлять народ Израиля такими словами.

Es gibt Menschen, denen einfach Segen und Schutz genügen, denen der erste Teil des Segens genügt. Das sind die Gerechten. Was braucht ein Gerechter? Er hat schon eine gewisse innere Gerechtigkeit, hat eine gewisse innere Erkenntnis des Höchsten, und deshalb braucht er nur, dass der Höchste segnet und bewahrt, er muss mit dem Höchsten verbunden bleiben und Ihm danken.

Есть люди, которым достаточно просто благословения и охраны, достаточно первой части благословения. Это праведники. Что праведнику нужно? Он уже имеет какую-то внутреннюю праведность, имеет какое-то внутреннее познание Всевышнего, и поэтому ему нужно, чтобы Всевышний только благословлял и хранил, нужно оставаться соединённым со Всевышним и благодарить Его.

Im zweiten Teil des Segens geht es schon um einen Menschen, der Teschuwá (Reue) braucht. Nicht das ganze Volk ist heilig, es gibt Menschen, die Teschuwá brauchen, und einen solchen Menschen muss man dem Höchsten nahebringen. Er selbst kann nicht immer herantreten, man muss ihn rufen. Und in diesem Fall braucht es Wohlwollen und Gnade. Deshalb sieht dieser Segen hier die Vergebung der Sünden vor.

Во второй части благословения речь идёт уже о человеке, который нуждается в тшуве́ (раскаянии). Не весь народ свят, есть люди, которые нуждаются в тшуве́, и такого человека нужно приблизить ко Всевышнему. Он сам не всегда может подойти, его нужно призвать. И в этом случае нужна благосклонность и милость. Поэтому здесь это благословение предусматривает прощение грехов.

Der dritte Teil des Segens ist für diejenigen in deinem Volk, die den aufmerksamen Blick des Höchsten brauchen, das persönliche Eingreifen des Höchsten in deine Angelegenheiten und das Wohlwollen des Höchsten. Der Höchste wird dir bei deiner inneren Arbeit helfen, wird sich neben dich stellen, Schulter an Schulter, wird dir die Möglichkeit geben, dich in das Himmlische zu kleiden, und wird dir Schalom (Frieden) schenken. Und wir wissen, dass es auch in Tehillim 29,11 heißt: „Der HERR wird seinem Volk Kraft geben und wird das Volk mit seinem Frieden segnen.“

Третья часть благословения для тех в твоём народе, кто нуждается в пристальном взгляде Всевышнего, в личном вмешательстве Всевышнего в твои дела и в благосклонности Всевышнего. Всевышний поможет тебе в твоей внутренней работе, встанет рядом с тобой плечом к плечу, даст тебе возможность одеваться в горнее и дарует тебе шалом (мир). И мы знаем, что и в Теѓилим 29:11 говорится: «Господь даст силу своему народу и благословит народ своим миром».

Was ist denn dieser Schalóm, mit dem der Höchste das Volk segnet? Der Midrasch sagt, dass der Höchste lange ein Gefäß suchte, mit dem man segnen könnte, das den Segen für das Volk Israel halten würde. Und dieses Gefäß ist Schalóm (Frieden). Das Wort Schalóm hat viele Wörter derselben Wurzel mit unterschiedlicher Bedeutung: schlemút – Ganzheit, schalém – ganz, vollständig, vollendet, leschalém – das heißt auch bezahlen.

Что же такое этот самый шало́м, которым Всевышний благословляет народ? Мидраш говорит, что Всевышний долго искал сосуд, которым можно было бы благословить, который бы удержал благословение для народа Израиля. И этот сосуд – шало́м (мир). У слова шало́м много однокоренных слов с разным значением: шлему́т – целостность, шале́м – цельный, полный, завершённый, лешале́м – это ещё и платить.

Ganzheit, geistliche Ganzheit führt den Menschen zum Frieden. Zwei geistlich ganze Menschen können nicht miteinander verfeindet sein, weil sie von Gott erfüllt sind, sie befinden sich vollständig im Zustand der Annahme als Söhne. Wenn wir im Frieden mit Gott sind, werden wir nicht mit einem anderen Menschen verfeindet sein, der auch im Frieden mit Gott ist. Das heißt, zwei Menschen, von denen jeder im Frieden mit dem Höchsten ist, werden nicht miteinander verfeindet sein. Wenn ganz Israel, vom Holzhauer und Wasserträger bis zum Hohepriester, alle vor dem Höchsten stehen, dann entsteht zwischen ihnen Frieden, sie vereinen sich zu einem Ganzen. In unserem Wochenabschnitt Nasso haben wir gesehen, dass es das Hinausführen eines kranken Menschen aus dem Lager und seine Rückkehr in das Lager gibt, den Bruch der Beziehungen in der Familie und die Wiederherstellung der Beziehungen in der Familie, die Wiederherstellung des Friedens im Volk Israel um Israels willen, und auch das ist sehr wichtig. Und auf diese Weise können wir sagen, dass das Rezept dieser komplizierten geistlichen Speise, dieses geistlichen Pilaws, den wir in unserem Wochenabschnitt sehen, Trennung und Verbindung ist. Unser Abschnitt ist der Wiederherstellung des Volkes Israel gewidmet, der Wiederherstellung der Ganzheit in der Familie, im Tempel, im Haus, im Lager und so weiter. Die Bewahrung der Einheit ist ein sehr wichtiges Thema auch für messianische Gläubige, denn, wie wir uns erinnern, war das letzte Gebet Jeschuas mit den Jüngern darum, dass die Jünger eins seien, wie Er eins ist mit dem Höchsten. Die Einheit mit dem Höchsten gibt uns die Einheit untereinander, das ist ein reicher Boden zum Nachdenken, hier gibt es etwas, worüber man nachdenken kann.

Целостность, духовная целостность приводит человека к миру. Два духовно целостных человека не могут враждовать между собой, потому что они наполнены Богом, они полностью находятся в состоянии усыновления. Когда мы находимся в мире с Богом, мы не будем враждовать с другим человеком, который тоже в мире с Богом. То есть два человека, каждый из которых в мире со Всевышним, не будут враждовать между собой. Если весь Израиль, от дровосека и водоноса до первосвященника, все стоят перед Всевышним, то между ними зарождается мир, они объединяются в одно целое. В нашей недельной главе Насо мы увидели, что есть выведение больного человека за стан и возвращение его в стан, разрыв отношений в семье и восстановление отношений в семье, восстановление мира в народе Израиля ради Израиля, и это тоже очень важно. И таким образом мы можем сказать, что рецепт этой сложной духовной еды, этого духовного плова, который мы видим в нашей недельной главе – это разделение и соединение. Наша глава посвящена восстановлению народа Израиля, восстановлению целостности в семье, в Храме, в доме, в стане и так далее. Сохранение единства – очень важная тема и для мессианских верующих, потому что, как мы помним, последняя молитва Йешуа с учениками была о том, чтобы ученики были едины, как Он един со Всевышним. Единство со Всевышним даёт нам единство между собой, это богатая почва для размышлений, тут есть о чём поразмышлять.

Nasso: Materialien zum Thema

Насо: материалы по теме

Seht auch das Gespräch über den Abschnitt Nasso, den Segen Aharons, das Stenogramm des Abschnitts Bemidbar und die Wochenabschnitte der Tora.

Смотрите также беседу о главе Насо, Аароново благословение, стенограмму главы Бемидбар и недельные главы Торы.

Russisches Original:Оригинал: alexblend.com
Diese Übersetzung wurde mit Unterstützung von KI erstellt und bedarf einer weiteren sprachlichen Bearbeitung und Korrektur durch Muttersprachler.