Петли на зайцев
Дневник Максима Перепелицы. Запись № 2.
Зимой старшие ребята со двора предложили мне пойти на Илек проверить петли на зайцев. Оказалось, они ходили туда регулярно. Меня прежде с собой не брали, и я быстро оделся, пока никто не передумал. Родителям ничего не сказал. Зимой мы часто пропадали на горке до захода солнца, поэтому моё отсутствие вряд ли вызвало бы вопросы.
На речке всё выглядело иначе, чем летом. Камыши полегли под снегом, вода замёрзла. Теперь можно было идти по льду там, где прежде приходилось искать проход вдоль берега. Ребята разошлись между зарослями, отыскивая звериные тропы и оставленные петли. Я сначала следовал за ними, но вскоре вспомнил свою тропинку.
Дожидаться весны я и без того собирался с трудом. А теперь нужное место было совсем рядом — по крайней мере, так мне казалось.
Я сказал, что ненадолго отойду. Один из старших окликнул меня:
— Далеко не бегай. Сам в петлю попадёшь — потом валенок не вытащишь. И искать тебя ещё придётся.
Я кивнул и побежал. Дорога оказалась длиннее, чем я рассчитывал: до знакомого спуска пришлось добираться минут десять-пятнадцать.
Когда я увидел тропинку, то остановился.
На ней не было снега.
Вокруг лежал снег, стояли замёрзшие заросли, а под ногами был открытый песок. Я пошевелил его носком валенка. Песок поддался — рыхлый, не схваченный морозом.
Мне было жарко. Сначала я решил, что разогрелся от бега. Но, постояв немного, не почувствовал обычного зимнего холода. Я расстегнул пальто и пошёл дальше.
Пройдя около десяти метров между камышами, я стал искать место, где летом доставал мяч. По обе стороны вода превратилась в лёд. Но сам лёд находился выше дорожки — примерно на уровне моей груди.
Я наклонился и заглянул под край.
Подо льдом оставалось свободное пространство — проход, уходивший в сторону от тропинки. День был солнечный, и лёд просвечивал. Лучи проникали сквозь его толщу и заливали туннель голубоватым светом.
Свет преломлялся на неровностях льда, словно проходил через кристаллы. Отблески ложились на стенки и терялись в глубине. У меня создалось впечатление сказочного подземелья: казалось, свет льётся не сверху, а исходит отовсюду.
О пустотах под речным льдом я уже слышал от старших мальчишек. Они рассказывали, что местами лёд нависает над песком, а под ним остаётся свободное пространство. Забираться туда они запрещали: даже толстый на вид ледяной свод мог оказаться непрочным и обвалиться.
Теперь я стоял перед похожим местом. Только здесь песок не замёрз, было тепло, а освещённый проход уходил дальше, чем я мог разглядеть.
Я снял шапку. Шарф свободно висел на расстёгнутом пальто. Я часто дышал и всматривался в глубину. Любопытство заставляло наклоняться ближе: хотелось увидеть, куда ведёт туннель. Но стоило поднять глаза на нависший лёд, как я отступал.
Во мне боролись два чувства. Я боялся спуститься и одновременно боялся уйти, так ничего и не узнав.
Я вспомнил и предупреждение товарищей. Они говорили о петлях и валенках, но здесь эти слова приобрели другой смысл: если я застряну или сверху обвалится лёд, никто даже не будет знать, где меня искать.
Я ещё раз заглянул внутрь. Голубоватый свет позволял видеть начало прохода, но дальше очертания терялись. Мне хотелось сделать хотя бы несколько шагов — только посмотреть за ближайший изгиб. Однако мысль о тяжести льда над головой удерживала на месте.
В этот раз страх оказался сильнее. Я развернулся и побежал обратно.
К товарищам я вернулся ближе к четырём. Пора было собираться домой: пешком предстояло идти около часа. Рассказывать об увиденном я не стал. Ребята наверняка решили бы, что я выдумываю, а возвращаться туда и что-то доказывать уже не было времени.
Дома я долго не мог уснуть. Стоило закрыть глаза, как снова появлялся голубой свет подо льдом. Я перебирал в памяти то, что успел разглядеть: сухой песок, ледяной край, проход, конца которого не было видно.
Вернуться хотелось обязательно. Но теперь — с запасом времени и хотя бы с одним другом, которому можно доверять.
Нужен был фонарик на батарейках. Такой имелся у дедушки. Ещё следовало взять бутерброды: неизвестно, сколько времени займёт дорога и осмотр.
К утру у меня уже складывался план первой экспедиции. Любопытство никуда не исчезло. Теперь к нему прибавилось понимание, что к следующему походу придётся подготовиться.
Продолжение следует.