Учиться читать Verdi

Дневник Максима Перепелицы. Запись № 94.

На стене рядом с проходом я заметил точки и короткие палочки. Они складывались в небольшие группы. Одни повторялись, другие отличались всего одним штрихом.

Я подошёл ближе.

— Это буквы?

— Ты наблюдаешь знаки системы Verdi.

— На них что-нибудь написано?

— Да.

— А как читать?

— Для начала перестань пытаться прочесть.

Я посмотрел на Хранителя. Мне показалось, что он опять ответил не на тот вопрос.

— Но если это буквы, их надо читать.

— Ты принял видимую форму за способ передачи содержания.

Я подождал. Обычно после таких слов приходилось спрашивать ещё раз.

— Это язык?

— Здесь его называют языком Verdi. Verdi — также имя галактики и обозначение способа мышления.

— У галактики тоже есть язык?

— Название относится не только к месту происхождения. Оно обозначает принцип восприятия и организации информации.

Я снова посмотрел на стену. Точки никуда не делись. Понятнее тоже не стало.

— Ты меня научишь?

— Ты можешь научиться воспринимать содержание. Но заучивание знаков не приведёт к требуемому результату.

— А зачем тогда знаки?

— Они ограничивают доступ.

— Как замок?

— Это ближайшее доступное тебе сравнение.

Я обрадовался: хотя бы замок я понимал.

— А где ключ?

— В состоянии воспринимающего сознания.

Я потрогал карман. Сам не знаю зачем.

— В голове?

— Не в том смысле, который ты сейчас предполагаешь.

— А в каком?

— Система удерживает неподготовленного наблюдателя на уровне зрительного распознавания. Он продолжает анализировать графические элементы и не переходит к восприятию содержания.

Я молчал.

Хранитель тоже.

— Можно попроще?

— Ты занят точками и поэтому не замечаешь того, что они закрывают.

Теперь стало чуть понятнее.

— Они специально мешают?

— Да.

— Чтобы я не прочитал?

— Чтобы доступ не был получен раньше готовности.

Я попробовал посмотреть мимо знаков. Потом прищурился. Потом закрыл один глаз.

Ничего не произошло.

— А если я вообще глаза закрою?

— Прекращение зрительного наблюдения не равнозначно изменению способа восприятия.

— Но точек я не увижу.

— Ты продолжишь представлять их.

Я закрыл глаза и сразу увидел те же палочки — только теперь у себя в голове.

Пришлось открыть.

— Тогда что мне делать?

— Не удерживать форму. Не требовать немедленного объяснения. Допустить получение смысла без привычного способа чтения.

— Просто поверить?

— Доверие необходимо. Но попытка заставить себя доверять сохраняет то же напряжение.

Это уже было обидно. Даже поверить, оказывается, можно было неправильно.

— Ты можешь сказать совсем легко?

— Я использую наиболее простые из доступных объяснений.

Я посмотрел на точки. Потом на шар. Хотелось спросить, какие же тогда у него сложные объяснения, но я побоялся получить одно из них.

Некоторое время мы молчали.

Я устал искать буквы. Перестал считать палочки и ждать, что сейчас обязательно что-нибудь получится. Стоял рядом с Хранителем, слушал тишину и постепенно забывал, зачем так пристально смотрю на стену.

И тогда знаки исчезли.

Стена осталась. Свет остался. А точек больше не было.

При этом я вдруг понял, что проход дальше закрыт.

Никто этого не произнёс. По крайней мере, я не помнил голоса. Но смысл был совершенно ясным — яснее, чем если бы я прочитал знакомые слова.

Я вздрогнул.

— Там нельзя проходить?

— Сейчас доступ закрыт.

— Ты мне сказал?

— Ты воспринял сообщение.

Я снова стал искать глазами надпись. Точки и палочки вернулись на прежнее место.

— Они появились!

— Ты вернулся к распознаванию формы.

— Значит, я уже умею читать Verdi?

— Ты один раз воспринял доступное тебе содержание.

— А всё остальное?

— Не всё содержание доступно одновременно.

— Потому что я маленький?

— Возраст не является единственным условием готовности.

Я снова посмотрел на стену. Теперь мне казалось странным не то, что я не мог разобрать знаки. Странным было то, что несколько мгновений назад я обошёлся без них.

— А вдруг мне только показалось?

— Сомнение может быть полезно при проверке результата.

— А ты можешь проверить?

— Сообщение о закрытом проходе воспринято верно.

Я хотел обрадоваться, но вместо этого почувствовал растерянность. Если это была надпись, почему я понял её только тогда, когда она исчезла?

В дневнике я записал:

«Чтобы прочитать Verdi, я сначала должен перестать читать. Точки мешают. Когда они пропали, я понял, что дальше нельзя. Как именно понял — объяснить не могу».

Продолжение следует.