Ваякѓель — сердце, мастера и Мишкан, Алекс Бленд

i markiert Stellen, an denen die deutsche Übersetzung bewusst vom russischen Original abweicht. Antippen oder darüberfahren zeigt den Hinweis.

Wajakhel (Wajakgel) ist der Wochenabschnitt über die Gaben des Herzens und den Bau des Mischkan. Alex Blend bespricht den Dienst der Meister, die Beteiligung der Frauen, den Tisch der Schaubrote und die Altäre. Das Stenogramm enthält den Text der Tora auf Hebräisch, eine Transliteration, eine Übersetzung und Kommentare des Autors über die gemeinsame Arbeit.

Ваякѓель (Ваякгель) — недельная глава о дарах сердца и строительстве Мишкана. Алекс Бленд разбирает служение мастеров, участие женщин, стол хлебов предложения и жертвенники. Стенограмма включает текст Торы на иврите, транслитерацию, перевод и авторские комментарии о совместном труде.

Wajakhel: Herz, wie gut, dass du so bist (35,1–29)

Ваякѓель: Сердце, как хорошо, что ты такое (35:1-29)

Wir haben erzählt, dass Mosche aufhörte, mit dem Höchsten zu reden, zum Volk Israel hinabstieg und, als er mit dem Volk Israel redete, sein Gesicht leuchtete. Jetzt werden wir ausführlicher lesen, worüber er eigentlich mit dem Volk Israel redete.

Мы рассказали о том, что Моше закончил разговаривать со Всевышним, спустился к народу Израиля и, когда он говорил с народом Израиля, лицо его светилось. Сейчас мы будем более подробно читать, о чём он, собственно, говорил с народом Израиля.

וַיַּקְהֵל מֹשֶׁה אֶת־כָּל־עֲדַת בְּנֵי יִשְׂרָאֵל וַיֹּאמֶר אֲלֵהֶם אֵלֶּה הַדְּבָרִים אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה לַעֲשֹׂת אֹתָם׃

wajakhel mosché et-kol-adát benéj jisraél wajomer alehém élle haddewarím ascher-ziwwá adonáj la’assót otám

ваякѓель моше́ эт-коль-ада́т бенэ́ йисраэ́ль ваёмер алеѓе́м э́ле ѓадевари́м ашер-цива́ адона́й лаасо́т ота́м

1. Und Mosche versammelte (wörtlich: scharte zu einer Menge zusammen) alle Gemeinden des Volkes Israel und sprach zu ihnen: „Dies sind die Dinge, die der HERR geboten hat, sie zu tun:

1. И собрал Моше (дословно: столпил) все общины народа Израиля и сказал им: «Вот вещи, которые заповедовал Господь делать их:

Ich habe schon über das Wort kahál (Menge) gesprochen. Von derselben Wurzel stammt das Wort kehillá (Gemeinde), und das Wort kohélet – Ekklesiastes (der, der Mengen versammelt), daher der Name des Buches Schlomos, und man kann noch das Wort makhelá (Chor, gemeinsames Singen) hinzufügen.

Я уже говорил о слове каѓа́ль (толпа). От этого же корня слово кеѓила́ (община), и слово коѓе́лет – экклесиаст (тот, кто собирает толпы), отсюда название книги Шломо, и ещё можно добавить слово макѓела́ (хор, совместное пение).

Auch auf das Wort adát kann man achten. Das Wort edá (Gemeinde) hat dieselbe Wurzel wie die Wörter ed (Zeuge), edút (Zeugnis), mo’éd (jüdisches Fest). Warum ist das so? Eine Gemeinde ist eine Gesellschaft von Menschen, die durch eine gemeinsame Erfahrung vereint sind, in diesem Fall durch die Erkenntnis des Höchsten, durch die Beziehung zum Höchsten. Und außerdem ist eine Gemeinde eine Gesellschaft von Zeugen, sie vereint ein gemeinsames Zeugnis. Und was hat das Fest damit zu tun? Ein Fest ist eine Zeit, in der die Gemeinde kommt, sich versammelt und Zeugnis ablegt. Zum Beispiel feiern wir an Pessach den Auszug aus Ägypten und bezeugen einander, dass wir dieses Fest noch erleben. Wenn man einem Menschen irgendeinen Gegenstand schenkt, ist er für ihn in der ersten Zeit neu und er bewundert ihn, dreht ihn in den Händen; dann gewöhnt er sich an ihn, und er wird alltäglich. An den Festen müssen wir Zeugnis ablegen, dass die Tora in unseren Händen nicht zur Gewohnheit, zum Alltag geworden ist, dass wir uns über sie freuen, als wäre sie uns gerade jetzt gegeben, dass wir gerade jetzt den Auszug aus Ägypten, die Gabe der Tora, das Sitzen in den Zelten und so weiter und so weiter erleben. Und deshalb heißt das Fest auch mo’éd (im Unterschied zur russischen Sprache, wo das Wort für Fest einfach müßig sein bedeutet, also nicht arbeiten). Das ist also die Besonderheit des Wortes edá (Gemeinde).

На слово ада́т тоже можно обратить внимание. Слово эда́ (община) однокоренное со словами эд (свидетель), эду́т (свидетельство), моэ́д (еврейский праздник). Почему это так? Община – это общество людей, объединённых одним общим опытом, в данном случае – знанием Всевышнего, отношениями со Всевышним. И также община – это общество свидетелей, их объединяет общее свидетельство. А при чём здесь праздник? А праздник – это время, когда община приходит, собирается и свидетельствует. Например, в Песах мы отмечаем выход из Египта, свидетельствуем друг другу, что мы ещё переживаем этот праздник. Когда человеку дарят какую-то вещь, первое время она ему в новинку и он любуется ею, крутит её в руках; потом он к ней привыкает, и она становится обыденной. В праздники мы должны дать свидетельство, что Тора не стала в наших руках обыденностью, повседневностью, что мы радуемся ей, как будто она дана нам прямо сейчас, что прямо сейчас мы переживаем выход из Египта, дарование Торы, сидение в шатрах и прочее, и прочее. И поэтому праздник тоже называется моэ́д (в отличие от русского языка, где слово праздник означает просто быть праздным, то есть не работать). Вот такая особенность у слова эда́ (община).

Und bevor Mosche mit der Aufzählung jener Dinge beginnt, die der HERR geboten hat, sagt er das wichtigste Gebot.

И, прежде чем Моше начнёт перечисление тех вещей, которые Господь заповедовал, он говорит самую важную заповедь.

שֵׁשֶׁת יָמִים תֵּעָשֶׂה מְלָאכָה וּבַיּוֹם הַשְּׁבִיעִי יִהְיֶה לָכֶם קֹדֶשׁ שַׁבַּת שַׁבָּתוֹן לַיהוָה כָּל־הָעֹשֶׂה בוֹ מְלָאכָה יוּמָת׃

schéschet jamím te’assé melachá uwajom haschewi’í jihjé lachém kódesch schabbát schabbatón ladonáj kol-ha’ossé wo melachá jumát

ше́шет ями́м теасэ́ мелаха́ уваём ѓашевии́ йиѓйе́ лахэ́м ко́деш шаба́т шабато́н ладона́й коль-ѓаосэ́ во мелаха́ юма́т

2. Sechs Tage tue Arbeit, und am siebten Tag soll euch Heiligkeit sein: ein Sabbat des Innehaltens dem HERRN; jeder, der an ihm Arbeit tut, soll getötet werden.

2. Шесть дней делай работу, а в день седьмой будет у вас святость: суббота остановки Господу; всякий, делающий в ней работу, будет предан смерти.

 Lasst uns bei einigen wichtigen Dingen stehen bleiben. Es gibt einen Befehl – keine Duldung, keine Erlaubnis, sondern einen Befehl –, sechs Tage zu arbeiten. Und es gibt Leute, die sagen (das haben wir schon erwähnt): „Ich weihe Gott alle sieben Tage und hebe keine besonderen hervor!“ Der Höchste sagt: „Sechs Tage tue deine Arbeit, sechs Tage schaffe in dieser Welt.“ Bleiben wir bei dem Wort melachá (Arbeit) stehen. Es hat dieselbe Wurzel wie das Wort mal’ách (Engel) und auch senden, sich zum Gesandten machen, etwas in dieser Welt verändern, die Hand nach etwas ausstrecken. Im späteren Hebräisch gibt es den Ausdruck mischlóach jad (Ausstrecken der Hand). Das ist eine Arbeit, die zum Erwerb getan wird, oder eine besondere Art von Arbeiten, die diese Welt verändert. Im Hebräischen gibt es viele verschiedene Wörter, die Arbeit bezeichnen. Wie versteht man, was ein konkretes Wort bedeutet? Sucht dieses Wort im Kontext: Ihr seid auf ein Wort gestoßen, wollt es verstehen – sucht es im Kontext. Das Wort melachá kommt in der Tora in zwei Kontexten vor. Erstens ist das die Erschaffung der Welt. Als der Höchste die Welt erschuf, heißt es: „…und am siebten Tag ruhte Er von der ganzen melachtó“ – von all Seinem Werk, das Er vollbracht hatte. Zweitens ist das das, was während des Baus des Tempels getan wird. In unserem Abschnitt werden wir lesen, dass die Leute alles Nötige für die Arbeit der Herstellung, der Einrichtung des Mischkan sammelten und emporbrachten. Die Weisen haben 39 Arbeiten unterschieden (nach der Zahl der Wiederholungen des Wortes melachá in der Tora) und sie mit den Arbeiten verbunden, die beim Bau des Mischkan oder später beim Bau des Tempels verrichtet wurden. Das heißt, es wurde zur Satzung, dass am Sabbat alles verboten ist, was beim Bau des Mischkan getan wurde – Färben, Malen und vieles, vieles andere. Die Gesetze des Sabbats sind sehr kompliziert, und auch sie sollte man gesondert studieren.

 Давайте остановимся на некоторых важных вещах. Есть повеление – не допущение, не разрешение, а повеление – шесть дней работать. И есть люди, которые говорят (об этом мы уже упоминали): «Я посвящаю Богу все семь дней и не выделяю особенных!» Всевышний говорит: «Шесть дней делай свою работу, шесть дней созидай в этом мире». Остановимся на слове мелаха́ (работа). Оно имеет тот же корень, что и слово малъа́х (ангел), а также посылать, делать себя посланником, изменять что-то в этом мире, простирать к чему-то руку. В более позднем иврите есть выражение мишло́ах яд (простирание руки). Это работа, которая делается для заработка или особый вид работ, который изменяет этот мир. В иврите много разных слов, обозначающих работу. Как понять, что значит конкретное слово? Ищите это слово в контексте: встретили слово, хотите его понять – ищите его в контексте. Слово мелаха́ встречается в Торе в двух контекстах. Во-первых, это творение мира. Когда Всевышний творил мир, сказано: «…и в день седьмой почил Он от всей мелахто́» – от всего Своего труда, который Он совершил. Во-вторых, это то, что делается во время строительства Храма. В нашей главе мы будем читать, что люди собрали и вознесли всё необходимое для работы по созданию, по устроению Мишкана. Мудрецы выделили 39 работ (по числу повторений слова мелаха́ в Торе) и связали с работами, производимыми во время строительства Мишкана или во время строительства Храма впоследствии. То есть стало установлением, что в субботу запрещено делать всё, что делалось при строительстве Мишкана – окраска, рисование и многое-многое другое. Законы субботы очень сложные, и их тоже стоит отдельно изучать.

 Ich wollte noch bei einem weiteren Wort stehen bleiben. Also: Sechs Tage tue jede Arbeit, und der siebte Tag soll euch heilig sein, schabbat schabbaton. Wenn das Wort schabbat verständlich ist, dann ist das Wort schabbatón etwas weniger verständlich. Es gibt das Suffix –waw-nun (-on), das an das Wort schabbat angefügt ist. Dieses Suffix wird gewöhnlich zur Bildung einer Verkleinerung verwendet (unter anderem), zum Beispiel: jéled – Junge, jeldón – Bürschchen. Aber das ist hier sicher nicht anwendbar, denn wir können nicht sagen: Sabbat-Sabbätchen soll euch sein.

 Я хотел остановиться ещё на одном слове. Итак, шесть дней делай всякую работу, а день седьмой будет вам святой, шабат шабатон. Если слово шабат понятно, то слово шабато́н понятно немного меньше. Есть суффикс –вав-нун (-он), который добавлен к слову шабат. Этот суффикс обычно используется для образования уменьшения (среди прочего), например: йе́лед – мальчик, йелдо́н – мальчишка. Но это наверняка неприменимо здесь, ведь мы не можем сказать суббота-субботка будет у вас.

Außerdem wird dieses Suffix für den Ort von etwas verwendet, für die Bestimmung zu etwas. Zum Beispiel ézba – Finger, ezbaón – Fingerhut. Wenn man diese Bedeutung zugrunde legt, kann man sagen, dass das gleichsam ein in den Sabbat hineingelegter Sabbat ist, Ruhe in der Ruhe. Das heißt, es ist, wie selbst zur Ruhe zu kommen und in die Ruhe des Höchsten einzutreten.

Также этот суффикс используется для местонахождения чего-то, предназначения для чего-то. Например, э́цба – палец, эцбао́н – напёрсток. Если принять такое значение за основу, то можно сказать, что это некая суббота, вложенная в субботу, покой в покое. То есть это как успокоиться самому и войти в покой Всевышнего.

Eine weitere Variante der Verwendung und des Verständnisses des Suffixes –on ist ein Prozess. Zum Beispiel kafá – gefror, kipaón – Gefrieren, diké – bedrückt, dikaón – Bedrücktheit, Depression. Das heißt, der Sabbat ist ein Innehalten, ein „Angehaltensein“, ein äußeres Innehalten und ein inneres Innehalten. Das ist ein weiteres Verständnis des Wortes schabbatón.

Ещё один вариант использования и понимания суффикса –он – это процесс. Например, кафа́ – замёрз, кипао́н – замерзание, дике́ – подавлен, дикао́н – подавленность, депрессия. То есть суббота – это остановка, «остановленность», остановка внешняя и остановка внутренняя. Это ещё одно понимание слова шабато́н.

Es gibt Kommentatoren, die sagen: „Schabbatón bedeutet die Einstellung aller Arbeiten außer denen, die für die Seele des Menschen nötig sind, und das bezieht sich auf die Feste.“ Im Unterschied zum Sabbat, an dem die Arbeit der Speisezubereitung verboten ist, darf man an den Festen – Pessach, Sukkot und so weiter – Speisen zubereiten, darf man Feuer benutzen; am Sabbat dagegen benutzt man kein Feuer. Und auch das ist eine der Varianten des Verständnisses, worin der Unterschied zwischen schabbát und schabbatón besteht. In eckigen Klammern kann man anmerken, dass manche Liebhaber neuer Theorien auf dem Unterschied zwischen diesen Wörtern einen besonderen Kalender aufbauen. Ich werde nicht auf die Einzelheiten dieser Theorie eingehen, um ihr keine Werbung zu machen. Ich kann sagen, dass es dafür weder in der Sprache noch im Kalender noch in der Geschichte einfach eine Grundlage gibt. Also: Der Sabbat ist das Innehalten von allen Arbeiten. Jeder, der an diesem Tag Arbeit tut, wird des Todes sterben.

Есть комментаторы, которые говорят: «Шабато́н означает прекращение всех работ, кроме тех, что необходимы для души человека, и это относится к праздникам». В отличие от субботы, когда запрещена работа по приготовлению пищи, в праздники – Песах, Суккот и так далее – можно готовить пищу, можно пользоваться огнём; в субботу же огнём не пользуются. И это тоже один из вариантов понимания, в чём разница между шаба́т и шабато́н. В квадратных скобках можно сделать замечание, что некоторые любители новых теорий строят особый календарь на разнице между этими словами. Не буду вдаваться в подробности этой теории, чтобы не делать ей рекламу. Могу сказать, что оснований для этого ни в языке, ни в календаре, ни в истории просто нет. Итак, Суббота – остановка всех работ. Всякий, делающий в этот день работу, смертью умрёт.

לֹא־תְבַעֲרוּ אֵשׁ בְּכֹל מֹשְׁבֹתֵיכֶם בְּיוֹם הַשַּׁבָּת׃

lo-tewa’arú esch bechól moschewotechém bejom haschabbát

ло-теваару́ эш бехо́ль мошевотехэ́м беём ѓашаба́т

3. Zündet kein Feuer an in all euren Wohnstätten am Sabbat.“

3. Не разжигайте огня во всех жилищах ваших в субботу».

 Ich wiederhole: Bevor Mosche irgendwelche Gebote über den Bau des Mischkan gibt, die er empfangen hat, gibt er das Gebot über den Sabbat. Selbst wenn wir etwas für den Mischkan tun und selbst wenn wir spüren, dass wir als Gesandte des Höchsten handeln, bleibt der Sabbat der Sabbat.

 Повторю: прежде чем Моше даёт какие-то заповеди относительно строительства Мишкана, которые он получил, он даёт заповедь о субботе. Даже если мы делаем что-то для Мишкана и даже если мы чувствуем, что мы действуем по посланничеству Всевышнего, суббота остаётся субботой.

וַיֹּאמֶר מֹשֶׁה אֶל־כָּל־עֲדַת בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל לֵאמֹר זֶה הַדָּבָר אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה לֵאמֹר׃

wajomer mosché el-kol-adát benej-jisraél lemór se haddawár ascher-ziwwá adonáj lemór

ваёмер моше́ эль-коль-ада́т бене-йисраэ́ль лемо́р зэ ѓадава́р ашер-цива́ адона́й лемо́р

4. Und Mosche sprach zur ganzen Gemeinde der Söhne Israels mit den Worten: „Dies ist das Wort, das der HERR geboten hat, mit den Worten:

4. И сказал Моше всей общине сынов Израиля, говоря: «Вот слово, которое заповедал Господь, говоря:

קְחוּ מֵאִתְּכֶם תְּרוּמָה לַיהוָה כֹּל נְדִיב לִבּוֹ יְבִיאֶהָ אֵת תְּרוּמַת יְהוָה זָהָב וָכֶסֶף וּנְחֹשֶׁת׃

kechú me’ittechém terumá ladonáj kol nedíw libbó jewi’éha et terumát adonáj saháw wachéssef unchóschet

кеху́ меитехэ́м терума́ ладона́й коль неди́в либо́ евиэ́ѓа эт терума́т адона́й заѓа́в вахэ́сеф унхо́шет

5. Nehmt von euch eine Erhebung zu Gott; jeder, den das Herz bewegt, wird eine Erhebungsgabe dem HERRN bringen: Gold und Silber und Kupfer.

5. Возьмите от себя вознесение к Богу; всякий, кого располагает сердце, принесёт возношение Господу: золото, и серебро, и медь.

Mosche verändert hier ein wenig die Bedeutung des Wortes terumá und übersetzt es in eine für das Volk verständlichere Sprache: Baut von euch aus eine Leiter zu Gott. Und weiter – ein sehr wichtiger Punkt in Mosches Worten, gewöhnlich geht man daran vorbei. Ein Mensch kann aus verschiedenen Gründen eine Gabe für den Tempel geben: um reich oder gütig zu erscheinen, oder um nicht böse zu erscheinen, wegen der Konkurrenz mit jemandem (um zu zeigen, dass er besser ist als andere), oder um irgendeinen Lohn vom Höchsten zu bekommen, oder damit seine Kinder gesund werden, oder um reich zu werden. Es kann verschiedene Motive geben. Nicht immer zeigen diese Motive, dass die Handlung schlecht oder unrein ist. Aber hier betont Mosche: jeder, den das Herz bewegt, das heißt ein Mensch, der uneigennützig, unentgeltlich geben will, einfach aus der Neigung des Herzens, aus Liebe zum Höchsten. Und nur ein solcher Mensch.

Моше немножко меняет здесь значение слова терума́ и переводит это на язык более понятный народу: постройте от себя лестницу к Богу. И дальше – очень важный пункт в словах Моше, обычно мимо этого проходят. Человек может делать даяние на храм по разным причинам: для того чтобы показаться богатым или добрым, или для того чтобы не показаться злым, из-за конкуренции с кем-то (чтобы показать, что он лучше других), или чтобы получить какую-то награду от Всевышнего, или чтобы выздоровели его дети, или для того чтобы разбогатеть. Разные мотивы могут быть. Не всегда эти мотивы говорят о том, что действие плохое или нечистое. Но здесь Моше подчёркивает: всякий, кого располагает сердце, то есть человек, который хочет дать бескорыстно, безвозмездно, просто по расположению сердца, по любви ко Всевышнему. И только такой человек.

וּתְכֵלֶת וְאַרְגָּמָן וְתוֹלַעַת שָׁנִי וְשֵׁשׁ וְעִזִּים׃

utchélet we’argamán wetolá’at schaní weschésch we’issím

утхэ́лет веаргама́н ветола́ат шани́ веше́ш веизи́м

6. Und blaue Stoffe und purpurrote Stoffe und scharlachrote Stoffe und feines Leinen und Ziegenwolle,

6. И голубые ткани, и багряные ткани, и алые ткани, и тонкий лён, и шерсть коз,

וְעֹרֹת אֵילִם מְאָדָּמִים וְעֹרֹת תְּחָשִׁים וַעֲצֵי שִׁטִּים׃

we’orót elím me’oddamím we’orót techaschím wa’azé schittím

веоро́т эли́м меодами́м веоро́т техаши́м ваацэ́ шити́м

7. Und bearbeitete Haut von Hirschen und Haut des Táchasch und Akazienholz.

7. И обработанную кожу оленей, и кожу та́хаша, и дерево акации.

 Wir haben gesagt, dass der táchasch so ein besonderes Tier ist, so ein unbekanntes Tierchen. Es gibt die Meinung, dass dieses Wesen eigens für eben diese Häute erschaffen wurde. Andere sagen, das sei so ein Meereswesen namens Dugong, aus dem in unserer Gegend die Beduinen bis heute Einlegesohlen für Schuhe und die Schuhe selbst machen. Und man sagt auch, das sei eine Giraffe. Und wenn es eine solche Vielfalt an Meinungen gibt, ist sofort klar, dass bei diesem Tier nichts klar ist, und niemand weiß genau, was für ein Tierchen es ist.

 Мы говорили, что та́хаш – это такое особенное животное, такая неведомая зверюшка. Есть мнение, что это существо специально было создано для вот этих кож. Другие говорят, что это такое морское существо под названием дюгонь, из которого в наших краях до сих пор бедуины делают стельки для обуви и саму обувь. А ещё говорят, что это жираф. И, когда такое разнообразие мнений, сразу понятно, что ничего не понятно с этим животным, и никто не знает точно, что оно за зверюшка.

וְשֶׁמֶן לַמָּאוֹר וּבְשָׂמִים לְשֶׁמֶן הַמִּשְׁחָה וְלִקְטֹרֶת הַסַּמִּים׃

weschémen lammaór uwsamím leschémen hammischchá weliktóret hassammím

веше́мен ламао́р увсами́м леше́мен ѓамишха́ великто́рет ѓасами́м

8. Und Öl für die Beleuchtung und Gewürz (Mixtur) für das Salböl und für das Räuchern.

8. И масло для освещения, и пряность (снадобье) для масла помазания и для воскурений.

וְאַבְנֵי־שֹׁהַם וְאַבְנֵי מִלֻּאִים לָאֵפוֹד וְלַחֹשֶׁן׃

we’awnej-schóham we’awnéj millu’ím la’efód welachóschen

веавне-шо́ѓам веавнэ́ милуи́м лаэфо́д велахо́шен

9. Und Steine der Einfassung für den Efod und für das Brustschild.

9. И камни обрамления для эфода и для нагрудника.

Das war das, was an Dingen gebracht wird, eine materielle Spende. Außerdem kann man sich mit Arbeit beteiligen. Im 10. Vers lesen wir:

Это было то, что приносится из вещей, материальное пожертвование. Кроме того, можно поучаствовать трудом. В 10 стихе мы читаем:

וְכָל־חֲכַם־לֵב בָּכֶם יָבֹאוּ וְיַעֲשׂוּ אֵת כָּל־אֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה׃

wechol-chacham-léw bachém jawóu weja’asú et kol-aschér ziwwá adonáj

вехоль-хахам-ле́в бахэ́м яво́у веяасу́ эт коль-аше́р цива́ адона́й

10. Jeder unter euch, der weise im Herzen ist, wird kommen und tun, was der HERR geboten hat.

10. Всякий мудрый сердцем у вас придёт и сделает то, что заповедовал Господь.

Achtet darauf: Jeder, der gut im Herzen ist, gibt eine Spende; jeder, der weise im Herzen ist, wird kommen und tun, was der HERR geboten hat. Wieder ist das ein Ruf des Herzens, ein Verstehen im Herzen. Wer ist begabt? Ich bin begabt, ich mache es! Es gibt keine Ernennungen von außen, keinerlei Pflichtzwang. Und was wird dieser im Herzen Weise tun?

Обратите внимание: всякий, кто добр сердцем, даёт пожертвование; всякий, кто мудр сердцем, придёт и сделает то, что заповедовал Господь. Опять-таки это веление сердца, понимание в сердце. Кто талантливый? Я талантливый, я сделаю! Нет никаких назначений извне, нет никакой обязаловки. И что же сделает этот мудрый сердцем?

אֶת־הַמִּשְׁכָּן אֶת־אָהֳלוֹ וְאֶת־מִכְסֵהוּ אֶת־קְרָסָיו וְאֶת־קְרָשָׁיו אֶת־בְּרִיחָו אֶת־עַמֻּדָיו וְאֶת־אֲדָנָיו׃

et-hammischkán et-aholó we’et-michséhu et-kerassáw we’et-kerascháw et-bericháw et-ammudáw we’et-adanáw

эт-ѓамишка́н эт-аѓоло́ веэт-михсэ́ѓу эт-кераса́в веэт-кераша́в эт-бериха́в эт-амуда́в веэт-адана́в

11. Den Mischkan, das Zelt, und seine Decke, und seine Haken, und seine Bretter, und seine Riegel, und seine Säulen, und seine Sockel.

11. Мишкан, шатёр, и покрытие его, и крючки его, и доски его, и запоры его, и столбы его, и подножия его.

Das heißt, all jene Teile, die der Höchste Mosche beschrieben hat, werden begabte Menschen, im Herzen begabte, kommen und machen. Davon spricht Mosche hier.

То есть все те детали, которые Всевышний описал Моше, придут и сделают талантливые люди, талантливые сердцем. Об этом Моше здесь говорит.

אֶת־הָאָרֹן וְאֶת־בַּדָּיו אֶת־הַכַּפֹּרֶת וְאֵת פָּרֹכֶת הַמָּסָךְ׃

et-ha’arón we’et-baddáw et-hakkappóret we’ét paróchet hammassách

эт-ѓааро́н веэт-бада́в эт-ѓакапо́рет веэ́т паро́хет ѓамаса́х

12. Und die Lade und ihre Stangen und den Deckel auf ihr und den trennenden Vorhang.

12. И ковчег, и шесты его, и крышку на нём, и разделяющий занавес.

אֶת־הַשֻּׁלְחָן וְאֶת־בַּדָּיו וְאֶת־כָּל־כֵּלָיו וְאֵת לֶחֶם הַפָּנִים׃

et-haschulchán we’et-baddáw we’et-kol-keláw we’ét léchem happaním

эт-ѓашульха́н веэт-бада́в веэт-коль-кела́в веэ́т ле́хем ѓапани́м

13. Den Tisch und seine Stangen und alle seine Geräte und das Brot der Darbringung.

13. Стол, и его шесты, и все его инструменты, и хлеб приношения.

וְאֶת־מְנֹרַת הַמָּאוֹר וְאֶת־כֵּלֶיהָ וְאֶת־נֵרֹתֶיהָ וְאֵת שֶׁמֶן הַמָּאוֹר׃

we’et-menorát hammaór we’et-keléha we’et-nerotéha we’ét schémen hammaór

веэт-менора́т ѓамао́р веэт-келе́ѓа веэт-неротэ́ѓа веэ́т ше́мен ѓамао́р

14. Und den Leuchter der Beleuchtung und alle seine Gefäße (Geräte) und seine Kerzen und das Öl für die Beleuchtung.

14. И светильник освещения, и все его сосуды (инструменты), и свечи его, и масло для освещения.

All diese Geräte, all diese Gefäße haben wir in den vorigen Abschnitten ausführlich durchgenommen. Deshalb bleibt hier, wenn Mosche sie wiederholt, nur, das zu lesen, Wiederholung ist die Mutter des Lernens. Aber ich werde wohl nicht wieder jedes der Elemente erklären: Das kann man leicht in den früheren Gesprächen, in den früheren Wochenabschnitten nachlesen.

Мы все эти инструменты, все эти сосуды разбирали подробно в предыдущих главах. Поэтому здесь, когда Моше их повторяет, остаётся только это прочитать, повторение – мать учения. Но, наверное, не буду снова объяснять каждый из элементов: это легко перечитать в прошлых беседах, в прошлых недельных главах.

אֶת־מִזְבַּח הַקְּטֹרֶת וְאֶת־בַּדָּיו וְאֵת שֶׁמֶן הַמִּשְׁחָה וְאֵת קְטֹרֶת הַסַּמִּים וְאֶת־מָסַךְ הַפֶּתַח לְפֶתַח הַמִּשְׁכָּן׃

we’et-misbách hakketóret we’et-baddáw we’ét schémen hammischchá we’ét ketóret hassammím we’et-massách happétach lefétach hammischkán

веэт-мизба́х ѓакето́рет веэт-бада́в веэ́т ше́мен ѓамишха́ веэ́т кето́рет ѓасами́м веэт-маса́х ѓапэ́тах лефэ́тах ѓамишка́н

15. Und den Altar für das Räuchern und seine Stangen und das Öl für die Salbung und das Räucherwerk und den Behang für den Eingang in den Mischkan.

15. И жертвенник для воскурений, и шесты его, и масло для помазания, и воскурения, и по́лог для входа в Мишкан.

אֵת מִזְבַּח הָעֹלָה וְאֶת־מִכְבַּר הַנְּחֹשֶׁת אֲשֶׁר־לוֹ אֶת־בַּדָּיו וְאֶת־כָּל־כֵּלָיו אֶת־הַכִּיֹּר וְאֶת־כַּנּוֹ׃

et misbách ha’olá we’et-michbár hannechóschet ascher-ló et-baddáw we’et-kol-keláw et-hakkijor we’et-kannó

эт мизба́х ѓаола́ веэт-михба́р ѓанехо́шет ашер-ло́ эт-бада́в веэт-коль-кела́в эт-ѓакиёр веэт-кано́

16. Den Altar des Ganzopfers und das kupferne Gitter an diesem Altar (über das wir auch in 27,4–5 gesprochen haben), seine Stangen, alle seine Gefäße, das Waschbecken und sein Fußgestell.

16. Жертвенник всесожжения и медную решётку при этом жертвеннике (о которой мы тоже говорили в 27:4-5), его шесты, все его сосуды, умывальник и его основание.

אֵת קַלְעֵי הֶחָצֵר אֶת־עַמֻּדָיו וְאֶת־אֲדָנֶיהָ וְאֵת מָסַךְ שַׁעַר הֶחָצֵר׃

et kal’éj hechazér et-ammudáw we’et-adanéha we’ét massách schá’ar hechazér

эт калъэ́ ѓехацэ́р эт-амуда́в веэт-аданэ́ѓа веэ́т маса́х ша́ар ѓехацэ́р

17. Und die Netze für den Zaun und seine Säulen und die Sockel für seine Säulen und den Behang des Eingangs in den Hof.

17. И сетки для забора, и столбы его, и подставки для столбов его, и по́лог входа во двор.

אֶת־יִתְדֹת הַמִּשְׁכָּן וְאֶת־יִתְדֹת הֶחָצֵר וְאֶת־מֵיתְרֵיהֶם׃

et-jitdót hammischkán we’et-jitdót hechazér we’et-meterehém

эт-йитдо́т ѓамишка́н веэт-йитдо́т ѓехацэ́р веэт-метереѓе́м

18. Und die Pflöcke für den Mischkan und die Pflöcke für den Hof und ihre Saiten (wenn man wörtlich übersetzt).

18. И колышки для Мишкана, и колышки для двора, и струны их (если перевести дословно).

Aber höchstwahrscheinlich sind es hier natürlich Stricke – Seile, die von den Pflöcken ausgehen und die an den Wänden des Zeltes befestigt werden. Mosche – nicht wörtlich, achtet darauf –, Mosche wiederholt hier die Worte des Höchsten nicht wörtlich, als würde er aus der göttlichen Sprache in die menschliche übersetzen. Wiederum spricht er zu den Meistern in der Erwartung, dass der Meister versteht, was zu tun ist. Er, Mosche, ist kein Fachmann, er kommt, sagen wir so, mit einem Pflichtenheft vom Höchsten, und der Meister muss es so machen, wie darin gesagt wird.

Но, скорее всего, здесь, конечно, верви – верёвки, которые от колышков отходят и которые крепятся к стенкам шатра. Моше не дословно, обратите внимание, Моше не дословно повторяет здесь слова Всевышнего, словно переводит с Божественного языка на человеческий. Опять-таки он говорит мастерам в расчёте на то, что мастер поймёт, что нужно делать. Он, Моше, не специалист, он приходит, скажем так, с техзаданием от Всевышнего, и мастер должен сделать так, как в нём говорится.

אֶת־בִּגְדֵי הַשְּׂרָד לְשָׁרֵת בַּקֹּדֶשׁ אֶת־בִּגְדֵי הַקֹּדֶשׁ לְאַהֲרֹן הַכֹּהֵן וְאֶת־בִּגְדֵי בָנָיו לְכַהֵן׃

et-bigdéj hasserád lescharét bakkódesch et-bigdéj hakkódesch le’aharón hakkohén we’et-bigdéj wanáw lechahén

эт-бигдэ́ ѓасера́д лешарэ́т бако́деш эт-бигдэ́ ѓако́деш леаѓаро́н ѓакоѓе́н веэт-бигдэ́ вана́в лехаѓе́н

19. Die Gewänder des Dienstes, um in das Heilige einzutreten, und die heiligen Gewänder für Aharon, den Kohen, und die Gewänder seiner Söhne für das Priestertum.

19. Одежды служения для того, чтобы входить в Святое, и святые одежды для Аѓарона-коѓена, и одежды сыновей его для священства.

Lasst uns das Wort serád ansehen. In der modernen Sprache ist misrád ein Büro, irgendeine Kanzlei. Und serád ist einfach ein Bediensteter, einer, der sich in irgendeinem Dienst befindet: einem alltäglichen, routinemäßigen, Bürodienst. Mit den Gewändern des Dienstes sind die Gewänder für die gewöhnlichen, für die einfachen Kohanim gemeint, für den alltäglichen, routinemäßigen Dienst, wenn auch im Heiligen. So entsteht eine gewisse Routine der Heiligkeit bei den Kohanim.

Давайте посмотрим на слово сера́д. На современном языке мисра́д – это офис, это какая-то контора. И сера́д – это просто служащий, тот, кто находится на каком-то служении: повседневном, рутинном, офисном служении. Под одеждами служения имеются в виду одежды для рядовых, для простых коѓенов, для повседневного, рутинного служения, пусть и в Святом. Так возникает определённая рутина святости у коѓенов.

וַיֵּצְאוּ כָּל־עֲדַת בְּנֵי־יִשְׂרָאֵל מִלִּפְנֵי מֹשֶׁה׃

wajeze’ú kol-adát benej-jisraél millifnéj mosché

ваецеу́ коль-ада́т бене-йисраэ́ль милифнэ́ моше́

20. Und die ganze Gemeinde Israels ging hinaus vom Angesicht Mosches.

20. И вышла вся община Израиля от лица Моше.

„Erlaubnis zur Ausführung, Mosche?“ – „Erlaube ich! Führt aus.“ Und alle gingen auseinander.

«Разрешите выполнять, Моше?» – «Разрешаю! Выполняйте». И все разошлись.

וַיָּבֹאוּ כָּל־אִישׁ אֲשֶׁר־נְשָׂאוֹ לִבּוֹ וְכֹל אֲשֶׁר נָדְבָה רוּחוֹ אֹתוֹ הֵבִיאוּ אֶת־תְּרוּמַת יְהוָה לִמְלֶאכֶת אֹהֶל מוֹעֵד וּלְכָל־עֲבֹדָתוֹ וּלְבִגְדֵי הַקֹּדֶשׁ׃

wajawóu kol-ísch ascher-nessaó libbó wechól aschér nadewá ruchó otó hewíu et-terumát adonáj limléchet óhel mo’éd ulchol-awodató ulwigdéj hakkódesch

ваяво́у коль-и́ш ашер-несао́ либо́ вехо́ль аше́р надева́ рухо́ ото́ ѓеви́у эт-терума́т адона́й лимле́хет о́ѓель моэ́д ульхоль-аводато́ ульвигдэ́ ѓако́деш

21. Jeder Mensch, wie ihn sein Herz erhoben, wie es ihn emporgetragen hatte, und alles, wozu sein Geist geneigt machte, brachten eine Erhebungsgabe dem Höchsten für die Arbeit am Zelt der Begegnung und für all seinen Dienst und für die heiligen Gewänder.

21. Всякий человек, как подняло, как вознесло его сердце, и всё, к чему расположил дух его, принесли возношение Всевышнему для работы над Шатром откровения, и для всякой его работы, и для святых одежд.

 Wir haben über das Verb lassét, nassá in der Bedeutung nahm auf sich, vergab, hob gesprochen. Hier bedeutet der Ausdruck ascher-nessaó wie ihn sein Herz erhoben, wie es ihn emporgetragen hatte, wie weit sein Herz ihn emporgehoben hatte.

 Мы говорили про глагол ласе́т, наса́ в значении взял на себя, простил, поднял. Здесь выражение ашер-несао́ означает как подняло, как вознесло его сердце, насколько сердце его приподняло его.

Der Ausdruck nadíw léw bedeutet großherzig, gut im Herzen, vom Herzen geneigt; hier wechól aschér nadewá ruchó – alles, was der Geist in seinem Herzen anfachte, in die Segel des Herzens blasend hob er ihn empor.

Выражение нади́в ле́в означаетвеликодушный, добрый сердцем, расположенный сердцем; здесь вехо́ль аше́р надева́ рухо́ – всё, что раздул в сердце его дух, дуя в паруса сердца приподнял его.

Das Wort mléchet ist dasselbe wie melachá, über das wir ganz am Anfang unseres Abschnitts gesprochen haben. Und gerade weil das Wort melachá hier in der Beschreibung der Arbeiten am Bau des Mischkan verwendet wird, ist gerade diese Liste der Arbeiten, sind diese Arbeiten zur Grundlage für jene genommen worden, die am Schabbat verboten sind.

Слово мле́хет – то же самое, что и мелаха́, о котором мы говорили в самом начале нашего отрывка. И именно потому, что слово мелаха́ используется здесь в описании работ по строительству Мишкана, именно этот список работ, эти работы взяты за основу для тех, что запрещены в Шаббат.

וַיָּבֹאוּ הָאֲנָשִׁים עַל־הַנָּשִׁים כֹּל נְדִיב לֵב הֵבִיאוּ חָח וָנֶזֶם וְטַבַּעַת וְכוּמָז כָּל־כְּלִי זָהָב וְכָל־אִישׁ אֲשֶׁר הֵנִיף תְּנוּפַת זָהָב לַיהוָה׃

wajawóu ha’anaschím al-hannaschím kol nedíw lew hewíu chach wanésem wetabbá’at wechumás kol-kelí saháw wechol-ísch aschér heníf tenufát saháw ladonáj

ваяво́у ѓаанаши́м аль-ѓанаши́м коль неди́в лев ѓеви́у хах ванэ́зем ветаба́ат вехума́з коль-кели́ заѓа́в вехоль-и́ш аше́р ѓени́ф тенуфа́т заѓа́в ладона́й

22. Und es kamen die Männer mit den Frauen, jeder, gut im Herzen, jeder mit geneigtem Herzen, und sie brachten: Halskette und Nasenring und Ring und Schmuck, und jeder Mensch, der Gold dem HERRN erhob (heníf – erheben, wie im Tanz).

22. И пришли мужья с жёнами, всякий, добрый сердцем, всякий, с расположенным сердцем и принесли они: ожерелье, и кольцо в нос, и кольцо, и украшение, и всякий человек, который вознёс (ѓени́ф – возносить, как в танце) золото Господу.

Die meisten Kommentatoren sagen, dass chumás ein besonderer Schmuck ist und höchstwahrscheinlich mit einer intimen Stelle verbunden ist. Möglicherweise geht es um ein Intimpiercing (man muss sich nicht wundern, dass es das damals gab: Es gab es damals). Aber höchstwahrscheinlich geht es um ein gewisses Sicherheitsmittel. So eine Art Keuschheitsgürtel, den die Mädchen selbst anlegten, ein goldener Knopf, der unten befestigt wurde und die Frau vor einer möglichen Vergewaltigung schützte (so beschreibt der Talmud diesen Schmuck). Ich neige trotzdem dazu, es Schmuck zu nennen, und so ist es auch in einigen anderen historischen Quellen beschrieben. Viele Übersetzer scheuen sich, es so zu übersetzen, und es tauchen „Anhänger“ oder „und andere Schmuckstücke“ auf.

Большинство комментаторов говорит, что хума́з – это особое украшение и, скорее всего, оно связано с интимным местом. Возможно, речь идёт об интимном пирсинге (не надо удивляться, что он тогда существовал: он тогда существовал). Но, скорее всего, речь идёт о некоем средстве безопасности. Этакий пояс верности, который девушки надевали сами, золотая запонка, которая крепилась внизу и защищала женщину от возможного изнасилования (так описывает это украшение Талмуд). Я всё-таки склонен назвать это украшением, и так оно описано в некоторых других исторических источниках. Многие переводчики смущаются переводить так, и появляются «подвески» или «и другие украшения».

וְכָל־אִישׁ אֲשֶׁר־נִמְצָא אִתּוֹ תְּכֵלֶת וְאַרְגָּמָן וְתוֹלַעַת שָׁנִי וְשֵׁשׁ וְעִזִּים וְעֹרֹת אֵילִם מְאָדָּמִים וְעֹרֹת תְּחָשִׁים הֵבִיאוּ׃

wechol-ísch ascher-nimzá ittó techélet we’argamán wetolá’at schaní weschésch we’issím we’orót elím me’oddamím we’orót techaschím hewíu

вехоль-и́ш ашер-нимца́ ито́ техэ́лет веаргама́н ветола́ат шани́ веше́ш веизи́м веоро́т эли́м меодами́м веоро́т техаши́м ѓеви́у

23. Jeder Mensch, bei dem blaue Stoffe und Purpur und scharlachrote Stoffe und feines Leinen und Ziegenwolle und mit Rot bearbeitete Hirschhäute und Häute der Tachaschim (unbekannter Tierchen) waren, brachte sie.

23. Всякий человек, с которым были голубые ткани, и багряница, и алые ткани, и тонкий лён, и козья шерсть, и обработанные красным оленьи шкуры, и кожи тахашей (неведомых зверюшек) принёс их.

Das heißt, jeder brachte das, was er aus jener Liste hatte, die Mosche verkündet hatte.

То есть каждый принёс то, что у него было из того списка, который огласил Моше.

כָּל־מֵרִים תְּרוּמַת כֶּסֶף וּנְחֹשֶׁת הֵבִיאוּ אֵת תְּרוּמַת יְהוָה וְכֹל אֲשֶׁר נִמְצָא אִתּוֹ עֲצֵי שִׁטִּים לְכָל־מְלֶאכֶת הָעֲבֹדָה הֵבִיאוּ׃

kol-merím terúmat késsef unchóschet hewíu et terumát adonáj wechól aschér nimzá ittó azéj schittím lechol-meléchet ha’awodá hewíu

коль-мери́м теру́мат кэ́сеф унхо́шет ѓеви́у эт терума́т адона́й вехо́ль аше́р нимца́ ито́ ацэ́ шити́м лехоль-меле́хет ѓаавода́ ѓеви́у

24. Und alle, die eine Erhebungsgabe von Silber und Kupfer erhoben, brachten die Erhebungsgabe dem HERRN, und jeder, bei dem Akazienbäume waren, brachte für jede Arbeit.

24. И все, поднимающие возношение серебра и меди, принесли возношение Господу, а каждый, у кого были деревья акации, на всякую работу принёс.

וְכָל־אִשָּׁה חַכְמַת־לֵב בְּיָדֶיהָ טָווּ וַיָּבִיאוּ מַטְוֶה אֶת־הַתְּכֵלֶת וְאֶת־הָאַרְגָּמָן אֶת־תּוֹלַעַת הַשָּׁנִי וְאֶת־הַשֵּׁשׁ׃

wechol-ischá chachmat-léw bejadéha tawú wajawíu matwé et-hattechélet we’et-ha’argamán et-tolá’at haschaní we’et-haschésch

вехоль-иша́ хахмат-ле́в беядэ́ѓа таву́ ваяви́у матвэ́ эт-ѓатехэ́лет веэт-ѓааргама́н эт-тола́ат ѓашани́ веэт-ѓаше́ш

25. Und jede Frau, weise im Herzen, flocht mit ihren Händen. Und sie brachten Garn und blauen Stoff und purpurroten und scharlachroten und feines Leinen.

25. И всякая женщина, мудрая сердцем, руками своими плела. И принесли они пряжу, и голубую ткань, и багряную, и алую, и тонкий лён.

וְכָל־הַנָּשִׁים אֲשֶׁר נָשָׂא לִבָּן אֹתָנָה בְּחָכְמָה טָווּ אֶת־הָעִזִּים׃

wechol-hannaschím aschér nassá libbán otána bechochmá tawú et-ha’issím

вехоль-ѓанаши́м аше́р наса́ либа́н ота́на бехохма́ таву́ эт-ѓаизи́м

26. Und alle Frauen, die das Herz emporgehoben hatte, sie spannen mit allem Eifer und aller Weisheit aus Ziegenwolle.

26. И все женщины, которых вознесло сердце, они со всем старанием и мудростью пряли из шерсти коз.

וְהַנְּשִׂאִם הֵבִיאוּ אֵת אַבְנֵי הַשֹּׁהַם וְאֵת אַבְנֵי הַמִּלֻּאִים לָאֵפוֹד וְלַחֹשֶׁן׃

wehannessi’ím hewíu et awnéj haschóham we’ét awnéj hammillu’ím la’efód welachóschen

веѓанесии́м ѓеви́у эт авнэ́ ѓашо́ѓам веэ́т авнэ́ ѓамилуи́м лаэфо́д велахо́шен

27. Und die Vorsteher brachten Edelsteine und Steine der Füllung für das Brustschild.

27. А начальники принесли драгоценные камни и камни наполнения для нагрудника.

Erstaunlich ist, dass die Vorsteher hier am Ende erwähnt werden. Wenn wir früher gelesen haben, dass sie „sich beeilen, die Arbeit zu tun“, so beeilen sie sich jetzt irgendwie nicht sehr. Die Kommentatoren sagen: „Es gab eben bei den Vorstehern im Volk nicht, es gab nicht jene Eigenschaft, über die wir ganz am Anfang gesprochen haben – die Geneigtheit des Herzens. Sie sagten: ‚Was das Volk nicht beibringt, das ergänzen wir selbst aus unseren Vorräten, nachdem alle schon zusammengelegt haben; und solange warten wir ab.‘ Und dabei blieben sie. Sie wussten nicht, dass gerade der, der sein Herz geneigt gemacht hat, es vom Anfang bis zum Ende tut. Gerade wenn ein Mensch sein Herz geneigt gemacht hat, tut er es voll und ganz. Ich kann etwas geben, um gütiger zu erscheinen als jemand; um mit jemandem zu konkurrieren, gebe ich ein bisschen mehr als er. Aber gerade aus Güte des Herzens gebe ich alles, was nötig ist, ich fülle alle Bedürfnisse auf. Der Höchste hat die Menschen eingeladen, nach der Geneigtheit des Herzens zu geben, und Er Selbst hat die Herzen der Menschen geneigt gemacht, damit alles Nötige gesammelt würde. Die Vorsteher des Volkes haben sich mit der Erfüllung dieses Gebots verspätet, sie sind hier die Letzten.

Удивительно, что начальники здесь упомянуты в конце. Если раньше мы читали, что они «поспешают делать работу», то сейчас они как-то, не очень спешат. Комментаторы говорят: «Вот не было у начальников в народе, не было того качества, о котором мы говорили в самом начале – расположенности сердца. Они сказали: «Что́ народ не донесёт, мы сами, из своих запасов дополним после того, как все уже сложатся; а пока мы подождём». И на том они порешили. Они не знали, что как раз тот, кто расположил сердце своё, тот делает от начала и до конца. Именно расположив сердце своё, человек делает по полной. Я могу что-то дать, чтобы выглядеть добрее кого-то; чтобы конкурировать с кем-то, я дам чуть больше, чем он. Но именно по доброте сердца я дам всё, что нужно, я восполню все нужды. Всевышний пригласил людей давать по расположению сердца, и Сам же расположил сердца людей для того, чтобы было собрано всё необходимое. Начальники народа задержались с исполнением этой заповеди, они здесь последние.

Und eine wichtige Besonderheit: Wenn wir auf das erste Wort des 27. Verses schauen, auf das Wort nessi’ím (Vorsteher), sehen wir, dass es ohne den Buchstaben Jud nach dem Buchstaben Sin geschrieben ist, wie es hätte sein müssen. Gewöhnlich, wenn die Tora eine kurze Schreibweise verwendet, bedeutet das, dass irgendeine Eigenschaft in dem fehlt, was sie beschreibt. In diesem Fall sind sie nicht ganz Vorsteher, sie sind, kann man sagen, „Nachsteher“, weil sie die Zeit hinausgezogen haben und nicht die Ersten waren, die brachten, sondern am Ende mit ihrer Gabe kamen. Und es steht nicht geschrieben, dass sie eine Geneigtheit des Herzens hatten, diese ihre Eigenschaft ist hier nicht angegeben: Sie brachten, weil es fehlte, sie brachten, um das Nötige aufzufüllen.

И важная особенность: если мы посмотрим на первое слово 27 стиха, на слово несии́м (начальники), то увидим, что оно написано без буквы йуд после буквы син, как должно было быть. Обычно, когда Тора использует краткое написание, это означает, что какого-то качества не хватает в том, что она описывает. Не совсем в данном случае они начальники, они, можно сказать, «конечники», потому что они протянули время и не стали первыми, кто принёс, а пришли в конце со своим приношением. И не написано, что было у них расположение сердца, это их качество здесь не указано: принесли, потому что этого не хватало, принесли, чтобы восполнить необходимое.

וְאֶת־הַבֹּשֶׂם וְאֶת־הַשָּׁמֶן לְמָאוֹר וּלְשֶׁמֶן הַמִּשְׁחָה וְלִקְטֹרֶת הַסַּמִּים׃

we’et-habbóssem we’et-haschámen lemaór ulschémen hammischchá weliktóret hassammím

веэт-ѓабо́сем веэт-ѓаша́мен лемао́р ульше́мен ѓамишха́ великто́рет ѓасами́м

28. Und die Mixturen und das Öl für die Beleuchtung und das Öl für die Salbung und für das Räuchern.

28. И снадобья, и масло для освещения, и масло для помазания и для воскурений.

 Obwohl die Vorsteher das Teuerste und Seltenste brachten, was es gibt, sind sie hier am Ende in unvollständiger Schreibweise geschrieben, und es ist nicht angegeben, dass sie es aus Güte des Herzens taten.

 Хотя начальники принесли самое дорогое и самое редкое, что есть, они здесь написаны в конце неполным написанием, и не указано, что они сделали это по доброте сердца.

כָּל־אִישׁ וְאִשָּׁה אֲשֶׁר נָדַב לִבָּם אֹתָם לְהָבִיא לְכָל־הַמְּלָאכָה אֲשֶׁר צִוָּה יְהוָה לַעֲשׂוֹת בְּיַד־מֹשֶׁה הֵבִיאוּ בְנֵי־יִשְׂרָאֵל נְדָבָה לַיהוָה׃

kol-ísch we’ischá aschér nadáw libbám otám lehawí lechol-hammelachá aschér ziwwá adonáj la’assót bejad-mosché hewíu wenej-jisraél nedawá ladonáj

коль-и́ш веиша́ аше́р нада́в либа́м ота́м леѓави́ лехоль-ѓамелаха́ аше́р цива́ адона́й лаасо́т беяд-моше́ ѓеви́у вене-йисраэ́ль недава́ ладона́й

29. Jeder Mann oder jede Frau, die ihr Herz antrieb, für jeden Dienst zu bringen, den der HERR durch Mosche zu tun geboten hatte, brachten die Söhne Israels ihre Geneigtheit (nedawá) dem HERRN.

29. Всякий мужчина или женщина, подтолкнуло которых сердце принести на всякое служение, которое заповедал Господь делать через Моше, принесли сыны Израиля расположенность свою (недава́) Господу.

Begabte Menschen (35,30–36,38)

Талантливые люди (35:30-36:38)

Mit Gottes Hilfe lesen wir gemeinsam weiter im Wochenabschnitt Wajakhel. Dieser Textabschnitt mag manchem langweilig erscheinen. Denn früher haben wir schon die Anweisungen gelesen, die Mosche erhielt: machen so und so. Und hier werden wir wieder lesen, dass so und so gemacht wurde. Und dennoch sind diese Kapitel reich an Material, das für uns interessant, nützlich sein kann, und es gibt in der Tora ja auch keine überflüssigen Wörter und keine langweiligen Texte, deshalb werden wir aufmerksam lesen und das für uns Nützliche suchen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем читать недельную главу Ваякѓель. Этот отрывок кому-то может показаться скучным. Ведь раньше мы уже читали указания, которые получил Моше: сделать так-то и так-то. И здесь снова мы будем читать, что было сделано так-то и так-то. И тем не менее, эти главы богаты на материал, который может быть нам интересен, полезен, да и нет в Торе лишних слов и скучных текстов, поэтому будем внимательно читать и искать полезное для себя.

וַיֹּאמֶר מֹשֶׁה אֶל־בְּנֵי יִשְׂרָאֵל רְאוּ קָרָא יְהוָה בְּשֵׁם בְּצַלְאֵל בֶּן־אוּרִי בֶן־חוּר לְמַטֵּה יְהוּדָה׃

wajomer mosché el-benéj jisraél re’ú kará adonáj beschém bezal’él ben-urí wen-chúr lematté jehudá

ваёмер моше́ эль-бенэ́ йисраэ́ль реу́ кара́ адона́й беше́м бецалъэ́ль бен-ури́ вен-ху́р лематэ́ еѓуда́

30. Und Mosche sprach zu den Söhnen Israels: „Seht, der HERR hat Bezalel beim Namen gerufen, den Sohn Uris, des Sohnes Churs, er ist aus dem Stamm (oder aus dem Lager) Jehuda.

30. И сказал Моше сынам Израиля: «Смотрите, призвал Господь по имени Бецалеля, сына Ури́, сына Хура, он из колена (или из лагеря) Йеѓуды.

Das heißt, der HERR hat Bezalel von Anfang an erwählt, erwählt nach vorheriger Vorbereitung. Wir haben über die Bedeutungen dieses Namens gesprochen, ich wiederhole kurz: bezal’él – bezél el, im Schatten Gottes; ben-urí – Sohn meines Lichts. Der Vater hieß Mein Licht, der Sohn heißt Im Schatten Gottes. Man kann mit diesen Namenskombinationen auf verschiedene Weise schön spielen.

То есть Господь избрал Бецалеля изначально, избрал, предварительно подготовив. Мы говорили о значениях этого имени, я коротко повторю: бецалъэ́ль – беце́ль эль, в тени Бога; бен-ури́ – сын света моего. Отца звали Мой свет, сына зовут В тени Бога. Можно по-разному красиво обыгрывать эти сочетания имён.

וַיְמַלֵּא אֹתוֹ רוּחַ אֱלֹהִים בְּחָכְמָה בִּתְבוּנָה וּבְדַעַת וּבְכָל־מְלָאכָה׃

wajmallé otó rúach elohím bechochmá bitwuná uwdá’at uwchol-melachá

ваймале́ ото́ ру́ах элоѓи́м бехохма́ битвуна́ увда́ат увхоль-мелаха́

31. Und der Geist Gottes erfüllte ihn mit Weisheit, Verstand und Intuition und mit jedem Beruf:

31. И Дух Божий наполнил его мудростью, разумением и интуицией, и всякой профессии:

 Chochmá (Weisheit) – das ist die Fähigkeit zu lernen, Wissen aufzunehmen; twuná (Verstand) – das ist die Fähigkeit, neues Wissen auf der Grundlage der Analyse des vorhandenen Wissens zu gewinnen, dá’at (Intuition in Bezug auf den Höchsten) – die Fähigkeit, selbst etwas zu erkennen, ohne vorherige Daten zu haben, Entdecker von etwas zu sein.

 Хохма́ (мудрость) – это способность учиться, впитывать знания; твуна́ (разумение) – это способность получать новые знания на основании анализа имеющихся знаний, да́ат (интуиция по отношению ко Всевышнему) – способность самому узнавать что-то, не имея предварительных данных, быть открывателем чего-то.

וְלַחְשֹׁב מַחַשָׁבֹת לַעֲשֹׂת בַּזָּהָב וּבַכֶּסֶף וּבַנְּחֹשֶׁת׃

welachschów machaschawót la’assót bassaháw uwakkéssef uwannechóschet

велахшо́в махашаво́т лаасо́т базаѓа́в увакэ́сеф уванехо́шет

32. Kunstvolle Arbeit zu machen, sich mit Gold, Silber und Kupfer zu beschäftigen.

32. Делать искусную работу, заниматься золотом, серебром и медью.

Das Wort lachschów bedeutet im modernen Hebräisch denken. Davon kommt zum Beispiel machschéw – Computer oder „Denkding“. Das Wort chaschúw bedeutet wichtig, wichtig sein. In diesem Fall ist Kunstfertigkeit gemeint. Lachschów machaschawót – kunstvolle Arbeit machen, Arbeit, die Sinn, Denken, Verstehen erfordert, und weiter werden wir eine ausführlichere Beschreibung sehen.

Слово лахшо́в на современном иврите означает думать. Отсюда происходит, например, махше́в – компьютер или «думалка». Слово хашу́в означает важный, быть важным. В данном случае имеется в виду искусность. Лахшо́в махашаво́т – делать искусную работу, работу, которая требует смысла, думания, понимания, и дальше мы увидим более подробное описание.

וּבַחֲרֹשֶׁת אֶבֶן לְמַלֹּאת וּבַחֲרֹשֶׁת עֵץ לַעֲשׂוֹת בְּכָל־מְלֶאכֶת מַחֲשָׁבֶת׃

uwacharóschet éwen lemallót uwacharóschet ez la’assót bechol-meléchet machascháwet

увахаро́шет э́вен лемало́т увахаро́шет эц лаасо́т бехоль-меле́хет махаша́вет

33. Und in der Schnitzarbeit an Stein und in der Einfassung von Stein und in der Schnitzarbeit an Holz, sich mit jeder kunstvollen Arbeit zu beschäftigen.

33. И в резьбе по камню, и в обрамлении камня, и в резьбе по дереву, заниматься всякой искусной работой.

וּלְהוֹרֹת נָתַן בְּלִבּוֹ הוּא וְאָהֳלִיאָב בֶּן־אֲחִיסָמָךְ לְמַטֵּה־דָן׃

ulhorót natán belibbó hu we’aholi’áw ben-achissamách lematte-dán

ульѓоро́т ната́н белибо́ ѓу веаѓолиа́в бен-ахисама́х лемате-да́н

34. Und gab ihm ins Herz die Veranlagung zu lehren, er und Oholi’aw, der Sohn Achisamachs, aus dem Stamm Dan (noch ein Mensch, der ihm zur Hilfe gegeben ist).

34. И дал ему в сердце предрасположенность обучать, он и Оѓолиав, сын Ахисамаха из колена Данова (ещё один человек, который дан ему в помощь).

Auch über diesen Namen haben wir gesprochen. Oholi’aw bedeutet Vater – mein Zelt: óhel – das ist Zelt, aw – das ist Vater. Achí – mein Bruder, samách – verließ sich, ließ sich nieder, vertraute. Hier sehen wir, dass der künftige Mischkan in keiner Weise mit dem Adel des Blutes zusammenhängt. Einerseits – Bezalel aus dem als vornehm geltenden Stamm Jehuda. Andererseits – Oholi’aw aus dem viel weniger vornehmen Stamm Dan. Das heißt, ganz Israel hat gleichermaßen Anteil am Mischkan, die Vornehmen wie die Einfachen.

Об этом имени мы тоже говорили. Оѓолиав означает отец – шатёр мой: о́ѓель – это шатёр, ав – это отец. Ахи́ – брат мой, сама́х – положился, расположился, доверился. Здесь мы видим, что будущий Мишкан никак не соотносится с благородностью крови. С одной стороны, – Бецалель из считающегося знатным колена Йеѓуды. С другой стороны, – Оѓолиав из гораздо менее знатного колена Дана. То есть весь Израиль одинаково причастен к Мишкану, и благородные, и простые.

מִלֵּא אֹתָם חָכְמַת־לֵב לַעֲשׂוֹת כָּל־מְלֶאכֶת חָרָשׁ וְחֹשֵׁב וְרֹקֵם בַּתְּכֵלֶת וּבָאַרְגָּמָן בְּתוֹלַעַת הַשָּׁנִי וּבַשֵּׁשׁ וְאֹרֵג עֹשֵׂי כָּל־מְלָאכָה וְחֹשְׁבֵי מַחֲשָׁבֹת׃

millé otám chochmat-léw la’assót kol-meléchet charásch wechoschéw werokém battechélet uwa’argamán betolá’at haschaní uwaschésch we’orég ossé kol-melachá wechoschewé machaschawót

миле́ ота́м хохмат-ле́в лаасо́т коль-меле́хет хара́ш вехоше́в верокэ́м батехэ́лет увааргама́н бетола́ат ѓашани́ уваше́ш веорэ́г осэ́ коль-мелаха́ вехошевэ́ махашаво́т

35. Erfüllte mit Weisheit ihre Herzen, jede Arbeit der Schnitzerei zu machen, und die Arbeit des Brokatwebers (eines Spezialisten für Stoff mit Silber und Gold) und des Stickers – an blauem Stoff und an Purpur und an scharlachrotem Stoff und an feinem Leinen, und die Weberei; sie machen jede Arbeit und schaffen allerlei Projekte.

35. Наполнил мудростью сердца их делать всякую работу по резьбе, и работу парчевника (специалиста по ткани с серебром и золотом), и вышивальщика – по голубой ткани, и по багрянице, и по алой ткани, и по тонкому льну, и ткачество; они делают всякую работу и создают всякие проекты.

 Wir haben schon gesagt, und man kann es kurz wiederholen, dass es im Tanach ein allgemeines Prinzip gibt: Der Mensch denkt mit dem Herzen, nicht mit dem Kopf, so eine biblische Anatomie ist das.

 Мы говорили уже, и можно коротко повторить, что есть общий принцип в Танахе: человек думает сердцем, а не головой, такая вот библейская анатомия.

Das heißt, diese Meister können nicht nur etwas nach einer vorgegebenen Zeichnung, nach Lastenheft machen, sie können sich etwas völlig Neues ausdenken. Mit solchen Talenten hat der Höchste sie ausgestattet.

То есть эти мастера не только могут сделать что-то по заданному чертежу, по техзаданию, они могут придумать что-то совершенно новое. Такими талантами их наделил Всевышний.

Wir lesen mehrfach im Tanach, dass Talente vom Höchsten gegeben werden können. Der Höchste kann mit irgendwelchen Kenntnissen, mit irgendeiner besonderen Weisheit ausstatten, gleichsam eine Tablette der Weisheit in einen Menschen mit einer bestimmten Veranlagung hineinlegend. Wir lesen in 1 Melachim (7,14) über den Sohn einer Witwe aus dem Stamm Naftali. Sein Vater war ein Kupferschmied aus Tyrus. Und als sein Vater starb, erhielt der Sohn als Erbe (offenbar erhielt er es durch Gottes Gnade) das Wissen, alle möglichen Dinge aus Kupfer herzustellen. Im Originaltext heißt es über ihn fast wie über Bezalel: „Und er war erfüllt mit Weisheit und Verstand und Erkenntnis.“ Wenn wir war erfüllt lesen, drängt sich eine Parallele zu Bezalel auf, der vom Geist Gottes erfüllt war. Der Geist Gottes erfüllte auch den Sohn der Witwe mit Weisheit und Verstand und Wissen. Sein Vater konnte ihn wegen seines Todes den Beruf nicht lehren, und der Sohn empfing auf irgendeine Weise diesen Geist. Wir sehen, dass das auch später funktionierte, dafür sehen wir mehr als ein Beispiel im Tanach. Das heißt, Talente können übertragen werden – wenn nicht auf dem Luft-Tröpfchen-Weg, dann auf dem Luft-Geist-Weg.

Мы читаем неоднократно в Танахе, что таланты могут быть даны Всевышним. Всевышний может наделять какими-то знаниями, какой-то особой мудростью, словно таблетку мудрости вкладывая в человека с определённой предрасположенностью. Мы читаем в 1Мелахим (7:14) про сына вдовы из колена Нафтали. Отец его был медник из Тира. И когда его отец умер, сын получил как наследие (видимо, милостью Божией получил) знание выделывать всякие вещи из меди. В оригинальном тексте про него сказано почти как про Бецалеля: «И был наполнен он мудростью и разумением, и познанием». Когда мы читаем был наполнен, то напрашивается параллель с Бецалелем, который был наполнен Духом Божиим. Дух Божий также наполнил и сына вдовы мудростью, и разумением, и знанием. Отец его по причине смерти не смог научить его профессии, и сын каким-то образом принял этот Дух. Мы видим, что это работало и позже, тому мы видим не один пример в Танахе. То есть таланты могут передаваться – если не воздушно-капельным, то воздушно-духовным путём.

Und wir lesen weiter ab Vers 1 von Kapitel 36.

И мы продолжаем читать с 1 стиха 36 главы.

וְעָשָׂה בְצַלְאֵל וְאָהֳלִיאָב וְכֹל אִישׁ חֲכַם־לֵב אֲשֶׁר נָתַן יְהוָה חָכְמָה וּתְבוּנָה בָּהֵמָּה לָדַעַת לַעֲשֹׂת אֶת־כָּל־מְלֶאכֶת עֲבֹדַת הַקֹּדֶשׁ לְכֹל אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה׃

we’assá wezal’él we’aholi’áw wechól isch chacham-léw aschér natán adonáj chochmá utwuná bahémma ladá’at la’assót et-kol-meléchet awodát hakkódesch lechól ascher-ziwwá adonáj

веаса́ вецалъэ́ль веаѓолиа́в вехо́ль иш хахам-ле́в аше́р ната́н адона́й хохма́ утвуна́ баѓе́ма лада́ат лаасо́т эт-коль-меле́хет авода́т ѓако́деш лехо́ль ашер-цива́ адона́й

1. Und Er (der Höchste) machte Bezalel und Oholi’aw und jeden Menschen, der weise im Herzen ist, denen der HERR Weisheit und Verstand gegeben hat in ihnen, um zu wissen und all die Arbeit zu tun, die mit dem heiligen Dienst verbunden ist, nach allem, was der HERR geboten hat.

1. И сделал Он (Всевышний) Бецалеля, и Оѓолиава, и всякого человека, мудрого сердцем, которым дал Господь мудрость и разумение в них, чтобы знать и делать всю работу, связанную со святым служением, по всему, что завещал Господь.

Lasst uns auf das Wort bahémma (in ihnen) achten. Es gibt ein Wort, das genauso geschrieben wird, das ist das Wort behemá, das Vieh, Viehzeug. bedeutet. Übrigens kommt gerade vom Plural dieses Wortes (behemót) der Name des Tieres „Begemot“iIm Russischen ist der gewöhnliche Name des Nilpferds von diesem hebräischen Plural abgeleitet; das Deutsche kennt diese Verbindung nicht, darum bleibt hier der russische Tiername stehen. Bei Bulgakow trägt ihn ein Kater, der auf Deutsch meist Behemoth heißt.. Im Hebräischen ist das ein märchenhaftes, mystisches, unfreundliches Tier, das bei Bulgakow gelandet ist, aber in der russischen Sprache ist der Begemot eben ein Begemot, wir wissen, wer das ist.

Давайте обратим внимание на слово баѓе́ма (в них). Есть слово, которое пишется точно так же, это слово беѓема́, означающее скот, скотину. Кстати, именно от множественного числа этого слова (беѓемо́т) происходит название животного «бегемот». В иврите это сказочный, мистический, недобрый зверь, который попал к Булгакову, но в русском языке бегемот – это бегемот, мы знаем, кто это такой.

Die Kommentatoren sagen: „Hier ist eine Andeutung darauf, dass der Höchste Weisheit auch dem Vieh gegeben hat.“ Das heißt, es gibt solche Überlieferungen, dass die Frauen direkt auf den Ziegen spannen und dass die Kühe Milch brachten, so wie seinerzeit die Raben dem Propheten Essen brachten. Wir sehen eine Äußerung von Weisheit bei den Tieren. Die Kommentatoren führen ein interessantes Beispiel aus dem ersten Buch Schmu’el an. Im sechsten Kapitel wird erzählt, wie die Philister, die die Lade des Bundes gestohlen hatten, in eine Menge völlig unerwarteter Unannehmlichkeiten gerieten. Mäuse begannen sie zu verwüsten, und sie selbst wurden von Beulen oder Wucherungen (techorím) befallen, die man Hämorrhoiden nennt. Und den Philistern wurde von weisen Leuten gesagt, ein Bildnis von Mäusen aus Gold und techorím aus Gold zu machen, die Lade zu nehmen und sie zum Volk Israel zu schicken. Wir lesen aus dem 6. Kapitel des ersten Buches Schmu’el, ab Vers 10: „Und die Leute taten so: Sie nahmen zwei Milchkühe und spannten sie vor einen Wagen, ihre Kälber aber sperrten sie zu Hause ein. Und sie stellten auf den Wagen die Lade des HERRN, den Kasten mit den goldenen Mäusen und den Abbildungen ihrer techorím. Und die Kühe gingen (ischárna) mit Gesang die Straße entlang auf dem Weg nach Bejt-Schemesch; auf einer Straße gingen sie, gehend mit Muhen; und die plischtimischen Fürsten folgten ihnen bis zu den Gebieten von Bejt-Schemesch.“ In manchen Übersetzungen ist das Wort ischárna – sie gingen gerade, streng geradeaus, ohne irgendwohin abzubiegen. Aber die offenkundigste Bedeutung des Wortes ischárna ist singen, mit Gesang gehen (laschír). Die Kühe gingen mit Gesang und muhten, oder sangen mit ihrem Muhen. Das ist eine der verbreiteten Übersetzungen. Hier sehen wir, dass Tiere Weisheit haben können, und die Kommentatoren sagen, dass alle, die am Prozess der Herstellung, der Einrichtung des Zeltes der Begegnung teilnahmen, auch die Tiere, eine bestimmte Weisheit bekamen. Man kann das für einen Midrasch halten, man kann es sich aber auch merken.

Комментаторы говорят: «Здесь намёк на то, что Всевышний дал мудрость и скотине тоже». То есть существуют такие предания, что женщины пряли прямо на козах и что коровы приносили молоко, как вороны в своё время приносили пророку еду. Мы видим проявление мудрости у животных. Комментаторы приводят интересный пример из первой книги Шмуэля. В шестой главе рассказывается о том, как филистимляне, укравшие Ковчег Завета, нарвались на много совершенно неожиданных неприятностей. Их стали разорять мыши, и самих их поразили шишки или наросты (техори́м), которые называются геморрой. И филистимлянам было сказано мудрыми людьми сделать изваяние мышей из золота и техори́м из золота, взять Ковчег и отправить его к народу Израиля. Мы читаем из 6 главы первой книги Шмуэля, с 10 стиха: «И сделали люди так: взяли двух дойных коров и впрягли их в повозку, а телят их заперли дома. И поставили в повозку Ковчег Господа, ящик с золотыми мышами и изображениями своих техори́м. И пошли (иша́рна) коровы с песней по дороге на пути к Бейт-Шемешу; одной дорогой шли, идя с мычанием; а князья плиштимские следовали за ними до уделов Бейт-Шемеша». В некоторых переводах слово иша́рна – это шли прямо, строго по прямой, никуда не сворачивая. Но самое явное значение слова иша́рна –это петь, идти с песней (лаши́р). Коровы шли с пением и мычали, или мычанием своим пели. Это один из распространённых переводов. Здесь мы видим, что животные могут иметь мудрость, и комментаторы говорят, что все, кто участвовал в процессе создания, устройства Шатра откровения, в том числе и животные, получили определённую мудрость. Можно считать это мидрашом, но можно и взять это на заметку.

וַיִּקְרָא מֹשֶׁה אֶל־בְּצַלְאֵל וְאֶל־אָהֳלִיאָב וְאֶל כָּל־אִישׁ חֲכַם־לֵב אֲשֶׁר נָתַן יְהוָה חָכְמָה בְּלִבּוֹ כֹּל אֲשֶׁר נְשָׂאוֹ לִבּוֹ לְקָרְבָה אֶל־הַמְּלָאכָה לַעֲשֹׂת אֹתָהּ׃

wajikrá mosché el-bezal’él we’el-aholi’áw we’él kol-ísch chacham-léw aschér natán adonáj chochmá belibbó kol aschér nessa’ó libbó lekorwá el-hammelachá la’assót otá

вайикра́ моше́ эль-бецалъэ́ль веэль-аѓолиа́в веэ́ль коль-и́ш хахам-ле́в аше́р ната́н адона́й хохма́ белибо́ коль аше́р несао́ либо́ лекорва́ эль-ѓамелаха́ лаасо́т ота́

2. Und Mosche rief Bezalel und Oholi’aw und jeden Menschen, der weise im Herzen ist, dem der HERR Weisheit ins Herz gegeben hatte, und jeden, den das Herz erhob, sich der Arbeit zu nähern, um sie zu tun.

2. И позвал Моше Бецалеля, и Оѓолиава, и всякого человека, мудрого сердцем, которому Господь дал мудрость в сердце, и всякого, кого вознесло сердце приблизиться к работе, чтобы её сделать.

 Das heißt, man kann sich vorstellen, wie Menschen in einer Reihe stehen und Mosche sagt: „Du, du und du, geht das Zelt bauen. Das sind die, die der Höchste erwählt hat.“ Und jemand sagt: „Und darf ich, darf ich auch?“ Man sagt ihm: „Du kannst auch gehen.“ Warum? Weil ihn in diesem Fall sein Herz erhoben hat. Das Herz des Menschen kann ihn zum Dienst erheben, zum Tun der Arbeit. Wir haben ja gelesen, dass Bezalel lehren kann. Und auf diese Weise kann man, obwohl man ursprünglich nicht erwählt war, zum Erwählten werden.

 То есть можно представить себе, как в ряд стоят люди и Моше говорит: «Ты, ты и ты, идите строить Шатёр. Это те, кого избрал Всевышний». А кто-то говорит: «А можно мне, а можно я тоже?» Ему говорят: «Ты тоже можешь идти». Почему? Потому что в данном случае его подняло сердце его. Сердце человека может поднять его на служение, на делание работы. А ведь мы читали, что Бецалель может обучать. И таким образом, будучи изначально неизбранным, можно избраться.

וַיִּקְחוּ מִלִּפְנֵי מֹשֶׁה אֵת כָּל־הַתְּרוּמָה אֲשֶׁר הֵבִיאוּ בְּנֵי יִשְׂרָאֵל לִמְלֶאכֶת עֲבֹדַת הַקֹּדֶשׁ לַעֲשֹׂת אֹתָהּ וְהֵם הֵבִיאוּ אֵלָיו עוֹד נְדָבָה בַּבֹּקֶר בַּבֹּקֶר׃

wajikchú millifnéj mosché et kol-hatterumá aschér hewí’u benéj jisraél limléchet awodát hakkódesch la’assót otá wehém hewí’u eláw od nedawá babbóker babbóker

вайикху́ милифнэ́ моше́ эт коль-ѓатерума́ аше́р ѓеви́у бенэ́ йисраэ́ль лимле́хет авода́т ѓако́деш лаасо́т ота́ веѓе́м ѓеви́у эла́в од недава́ бабо́кер бабо́кер

3. Und sie nahmen vom Angesicht Mosches alle Erhebungsgaben, die die Söhne Israels für die Herstellung des heiligen Dienstes gebracht hatten, um sich damit zu beschäftigen, und sie (die Söhne Israels) brachten ihm weiterhin noch Spenden, vom frühesten Morgen an.

3. И взяли они от лица Моше все возношения, которые принесли сыновья Израиля для создания святого служения, чтобы заниматься этим, а они (сыновья Израиля) продолжали приносить ему ещё пожертвования, с самого раннего утра.

Das heißt, sie nahmen von Mosche alle Materialien, die das Volk für den Bau des Zeltes des heiligen Dienstes gesammelt hatte. Wir haben darüber gesprochen, dass Spenden ein Mensch bringt, den das Herz dazu bewegt. Und hier sehen wir: So war die Neigung des Herzens, dass ein Mensch morgens, noch bevor er Hummus aß oder Kaffee trank, als Erstes dachte: „Wie könnte ich das hinbringen, wozu mich das Herz bewegt?“ Das Erste, was ein Mensch nach dem Aufwachen tun wollte, war, Mosche noch irgendeine Erhebungsgabe zu bringen. So war die Neigung des Herzens bei den Menschen.

То есть они взяли у Моше все материалы, которые народ собрал на строительство Шатра святого служения. Мы говорили о том, что пожертвования приносит человек, которого располагает сердце. И здесь мы видим: такое было расположение сердца, что утром, ещё перед тем, как поесть хумуса или попить кофе, человек первым делом думал: «Как бы мне отнести то, к чему меня сердце располагает?» Первое, что человек хотел сделать проснувшись, это принести Моше ещё какое-то возношение. Такая была расположенность сердца у людей.

וַיָּבֹאוּ כָּל־הַחֲכָמִים הָעֹשִׂים אֵת כָּל־מְלֶאכֶת הַקֹּדֶשׁ אִישׁ־אִישׁ מִמְּלַאכְתּוֹ אֲשֶׁר־הֵמָּה עֹשִׂים׃

wajawóu kol-hachachamím ha’ossím et kol-meléchet hakkódesch isch isch mimmelachtó ascher-hémma ossím

ваяво́у коль-ѓахахами́м ѓаоси́м эт коль-меле́хет ѓако́деш иш иш мимелахто́ ашер-ѓе́ма оси́м

4. Und es kamen alle Weisen (Kunstfertigen), die die ganze heilige Arbeit machen, jeder nach seinem Handwerk, das sie machen.

4. И пришли все мудрецы (искусники), которые делают всю святую работу, каждый по своему ремеслу, которое они делают.

וַיֹּאמְרוּ אֶל־מֹשֶׁה לֵּאמֹר מַרְבִּים הָעָם לְהָבִיא מִדֵּי הָעֲבֹדָה לַמְּלָאכָה אֲשֶׁר־צִוָּה יְהוָה לַעֲשֹׂת אֹתָהּ׃

wajomerú el-mosché lemór marbím ha’ám lehawí middéj ha’awodá lammelachá ascher-ziwwá adonáj la’assót otá

ваёмеру́ эль-моше́ лемо́р марби́м ѓаа́м леѓави́ мидэ́ ѓаавода́ ламелаха́ ашер-цива́ адона́й лаасо́т ота́

5. Und sie sprachen zu Mosche und sagten: „Das Volk bringt viel mehr, als für die Arbeit nötig ist, die der HERR zu tun geboten hat.

5. И сказали они Моше, говоря: «Народ приносит намного больше, чем требуется на работу, которую заповедал Господь делать.

Keiner von den im Herzen Weisen dachte, man könne sich aus den Überschüssen der vom Volk gebrachten Akazienpfosten ein Badehäuschen bauen, oder eine Räucherkammer, oder wenigstens einen Schuppen. Niemand hat sich etwas angeeignet. Als die Weisen das Überflüssige sahen, kamen sie und legten Rechenschaft ab und sagten: „Das Volk bringt zu viel. Genug!“ Keinerlei Korruption gibt es in unserem Fall.

Никто из мудрых сердцем не подумал, что можно из излишков принесённых народом столбов акации построить себе баньку, или коптильню, или хотя бы сарай. Никто ничего не присвоил. Увидев лишнее, мудрецы пришли, и отчитались, и сказали: «Народ приносит лишнее. Хватит!» Никакой коррупции в нашем случае нет.

וַיְצַו מֹשֶׁה וַיַּעֲבִירוּ קוֹל בַּמַּחֲנֶה לֵאמֹר אִישׁ וְאִשָּׁה אַל־יַעֲשׂוּ־עוֹד מְלָאכָה לִתְרוּמַת הַקֹּדֶשׁ וַיִּכָּלֵא הָעָם מֵהָבִיא׃

wajzáw mosché waja’awíru kol bammachané lemór isch we’ischá al-ja’assu-ód melachá litrumát hakkódesch wajikkalé ha’ám mehawí

вайца́в моше́ ваяави́ру коль бамаханэ́ лемо́р иш веиша́ аль-яасу-о́д мелаха́ литрума́т ѓако́деш вайикале́ ѓаа́м меѓави́

6. Und Mosche gebot, und man ließ eine Stimme durch das Lager gehen, mit den Worten: „Mann und Frau sollen keine Arbeit mehr für die heiligen Erhebungen tun“, und das Volk hielt sich zurück, um nicht zu bringen.

6. И повелел Моше, и провели голос в лагере, говоря: «Мужчина и женщина пусть не делают больше работу для возношений святых», и народ сдерживался, чтобы не приносить.

 Das heißt, wie in dem bekannten Märchen: „Töpfchen, koche nicht!“ Und das Volk hielt sich zurück, um nicht zu bringen. Das Verb jikkalé – ist ein Wort derselben Wurzel wie das Wort kéle (Gefängnis). Das Volk hielt sich selbst zurück: „Haltet mich fest, damit ich dem Höchsten keine Spende bringe!“ Der Wunsch war riesig, und man musste diesen Wunsch zurückhalten, und der Mensch fühlte sich wie ein Häftling, weil er keine Spende bringen kann.

 То есть как в известной сказке: «Горшочек, не вари!» И народ сдерживался, чтобы не приносить. Глагол йикале́ – это слово, однокоренное со словом ке́ле (тюрьма). Народ сдерживал себя: «Держите меня, чтобы я не принёс пожертвования Всевышнему!» Желание было огромным, и приходилось это желание сдерживать, и человек ощущал себя арестантом от того, что он не может принести пожертвования.

וְהַמְּלָאכָה הָיְתָה דַיָּם לְכָל־הַמְּלָאכָה לַעֲשׂוֹת אֹתָהּ וְהוֹתֵר׃

wehammelachá hajetá dajám lechol-hammelachá la’assót otá wehotér

веѓамелаха́ ѓаета́ дая́м лехоль-ѓамелаха́ лаасо́т ота́ веѓотэ́р

7. Und des Gemachten, des Hergestellten war genug für die ganze Arbeit, um sie zu tun, und es blieb noch übrig.

7. А сделанного, произведенного было достаточно на всю работу, чтобы сделать её, и ещё оставалось.

 In dieser einen Bemerkung, einer scheinbar kleinen Bemerkung – es reichte und blieb übrig – liegt eine sehr wichtige Lehre. Wenn ein Mensch vom Herzen gibt, wenn er vom Herzen bewegt ist, dann entstehen Überfluss und Fülle. Wir haben über die Ältesten gesprochen, über die Vorsteher, die sagten: „Wenn es nicht reicht, legen wir etwas dazu.“ Sie haben das Wesen dessen nicht verstanden, was nadíw (vom Herzen bewegt, großherzig) genannt wird. Vom Herzen bewegt ist der, der im Überfluss gibt aufgrund einer tiefen Verbindung mit dem Höchsten, aus Liebe zum Höchsten, so wie auch der Höchste mit Fülle, im Überfluss gibt. Und für uns kann das ein Zeugnis sein: Wenn die Gabe vom Herzen kommt, dann ist in ihr kein Mangel, in ihr ist Überfluss. Und umgekehrt, wenn in dem, was wir geben, Mangel ist, dann ist das vielleicht keine Regung des Herzens, sondern irgendeine andere, nicht so gute Motivation.

 В этом одном замечании, казалось бы, маленьком замечании – хватило и оставалось – есть очень важный урок. Когда человек даёт от сердца, когда он движим сердцем, то получается избыток и изобилие. Мы говорили о старейшинах, о начальниках, которые сказали: «Если не хватит, мы добавим». Они не поняли природу того, что называется нади́в (движимый сердцем, великодушный). Движимый сердцем – это тот, кто даёт с избытком по причине глубокой связи со Всевышним, любви ко Всевышнему, подобно тому, как и Всевышний даёт с изобилием, с избытком. И для нас это может быть свидетельством: когда дар идёт от сердца, то в нём нет нехватки, в нём – избыток. И наоборот, если есть нехватка в том, что мы даём, то, может быть, это не движение сердца, а какая-то иная, не настолько хорошая мотивация.

וַיַּעֲשׂוּ כָל־חֲכַם־לֵב בְּעֹשֵׂי הַמְּלָאכָה אֶת־הַמִּשְׁכָּן עֶשֶׂר יְרִיעֹת שֵׁשׁ מָשְׁזָר וּתְכֵלֶת וְאַרְגָּמָן וְתוֹלַעַת שָׁנִי כְּרֻבִים מַעֲשֵׂה חֹשֵׁב עָשָׂה אֹתָם׃

waja’assú chol-chacham-léw be’ossé hammelachá et-hammischkán ésser jeri’ót schesch moschsár utchélet we’argamán wetolá’at schaní keruwím ma’assé choschéw assá otám

ваяасу́ холь-хахам-ле́в беосэ́ ѓамелаха́ эт-ѓамишка́н э́сер ерио́т шеш мошза́р утхэ́лет веаргама́н ветола́ат шани́ керуви́м маасэ́ хоше́в аса́ ота́м

8. Und alle, die weise im Herzen waren, unter denen, die die Arbeit taten, machten den Mischkan: zehn Bahnen aus gezwirnten Leinenfäden, und blauen, und purpurroten, und scharlachroten, mit darauf eingewebten Keruwim.

8. И сделали все мудрые сердцем, среди делающих работу, Мишкан: десять полотен из скрученных льняных нитей, и голубых, и багряных, и алых с вытканными на них херувимами.

אֹרֶךְ הַיְרִיעָה הָאַחַת שְׁמֹנֶה וְעֶשְׂרִים בָּאַמָּה וְרֹחַב אַרְבַּע בָּאַמָּה הַיְרִיעָה הָאֶחָת מִדָּה אַחַת לְכָל־הַיְרִיעֹת׃

órech hajri’á ha’achát schemoné we’esrím ba’ammá weróchaw arbá ba’ammá hajri’á ha’echát middá achát lechol-hajri’ót

о́рех ѓайриа́ ѓааха́т шемонэ́ веэсри́м баама́ веро́хав арба́ баама́ ѓайриа́ ѓаэха́т мида́ аха́т лехоль-ѓайрио́т

9. Die Länge einer Bahn – achtundzwanzig Ellen (das heißt vierzehn Meter), die Breite – vier Ellen (das heißt zwei Meter), ein Maß, eine Größe (oder ein Schnittmuster) für alle Bahnen.

9. Длина одного полотна – двадцать восемь локтей (то есть четырнадцать метров), ширина – четыре локтя (то есть два метра), одна мера, один размер (или одна выкройка) на все полотна.

וַיְחַבֵּר אֶת־חֲמֵשׁ הַיְרִיעֹת אַחַת אֶל־אֶחָת וְחָמֵשׁ יְרִיעֹת חִבַּר אַחַת אֶל־אֶחָת׃

wajchabbér et-chamésch hajri’ót achát el-echát wechamésch jeri’ót chibbár achát el-echát

вайхабэ́р эт-хамэ́ш ѓайрио́т аха́т эль-эха́т вехамэ́ш ерио́т хиба́р аха́т эль-эха́т

10. Und er nähte (verband) fünf Bahnen, eine mit der anderen, und die anderen fünf verband er ebenfalls eine mit der anderen.

10. И сшил (соединил) пять полотен, одно с другим, и другие пять тоже соединил одно с другим.

Es gibt eine Meinung, und es ist interessant, sie zu betrachten. Hier sehen wir, dass Bezalel alles so macht, wie der Höchste es Mosche angewiesen hat, aber wir haben kein Zeugnis, dass Mosche ihm irgendwelche Baupläne übergab. Und weiter werden wir sehen, dass über Bezalel gesagt ist: „Er machte alles, wie der Höchste geboten hatte.“ Das heißt, wir kehren dazu zurück, dass Bezalel eine Intuition hatte, eine direkte Verbindung mit dem Höchsten, und er diese Baupläne direkt empfing. Und Mosche? Mosche als Obrigkeit und als der Leitende muss natürlich auch im Bilde sein. Und wir sehen, mit welch skrupulöser Genauigkeit Bezalel alles macht. Nein, nicht umsonst schließt die Tora eine so langweilige Wiederholung all dessen ein, was der Höchste schon gesagt hat. Uns wird die Möglichkeit gegeben zu sehen, wie fein Bezalel auf die Welle des Höchsten eingestimmt ist, was natürlich auch für uns ein Vorbild sein kann.

Есть одно мнение, и интересно его рассмотреть. Здесь мы видим, что Бецалель делает всё, как Всевышний указал Моше, но у нас нет свидетельства, что Моше передавал ему какие-то чертежи. И дальше мы увидим, что про Бецалеля сказано: «Сделал всё, как заповедовал Всевышний». То есть мы возвращаемся к тому, что у Бецалеля была интуиция, была прямая связь со Всевышним, и он эти чертежи получил напрямую. А Моше? Моше как начальство и начальствующий тоже, конечно, должен быть в курсе. И мы видим, с какой скрупулёзной точностью Бецалель всё делает. Нет, не зря Тора включает в себя такое скучное повторение всего того, что Всевышний уже сказал. Нам даётся возможность увидеть, насколько тонко настроен на волну Всевышнего Бецалель, что может быть и для нас, конечно, примером.

וַיַּעַשׂ לֻלְאֹת תְּכֵלֶת עַל שְׂפַת הַיְרִיעָה הָאֶחָת מִקָּצָה בַּמַּחְבָּרֶת כֵּן עָשָׂה בִּשְׂפַת הַיְרִיעָה הַקִּיצוֹנָה בַּמַּחְבֶּרֶת הַשֵּׁנִית׃

wajá’as lule’ót techélet al sefát hajri’á ha’echát mikkazá bammachbáret ken assá bisfát hajri’á hakkizoná bammachbéret haschenít

вая́ас лулео́т техэ́лет аль сефа́т ѓайриа́ ѓаэха́т микаца́ бамахба́рет кэн аса́ бисфа́т ѓайриа́ ѓакицона́ бамахбэ́рет ѓашени́т

11. Und er machte blaue Schlaufen am Rand der Bahn auf der Seite, die verbunden wird, und ebenso machte er es auf der anderen Seite, die verbunden wird.

11. И сделал голубые петли по краю полотна на соединяющейся стороне и так же сделал с другой соединяющейся стороны.

חֲמִשִּׁים לֻלָאֹת עָשָׂה בַּיְרִיעָה הָאֶחָת וַחֲמִשִּׁים לֻלָאֹת עָשָׂה בִּקְצֵה הַיְרִיעָה אֲשֶׁר בַּמַּחְבֶּרֶת הַשֵּׁנִית מַקְבִּילֹת הַלֻּלָאֹת אַחַת אֶל־אֶחָת׃

chamischím lula’ót assá bajri’á ha’echát wachamischím lula’ót assá bikzé hajri’á aschér bammachbéret haschenít makbilót hallula’ót achát el-echát

хамиши́м лулао́т аса́ байриа́ ѓаэха́т вахамиши́м лулао́т аса́ бикцэ́ ѓайриа́ аше́р бамахбэ́рет ѓашени́т макбило́т ѓалулао́т аха́т эль-эха́т

12. Fünfzig Schlaufen machte er an einer Bahn, und fünfzig Schlaufen machte er an der Seite, die verbunden wird, jedes Schläufchen symmetrisch, eines zum anderen.

12. Пятьдесят петель сделал он на одном полотне и пятьдесят петель сделал с той стороны, которая соединяется, каждая петелька симметрична одна с другой.

וַיַּעַשׂ חֲמִשִּׁים קַרְסֵי זָהָב וַיְחַבֵּר אֶת־הַיְרִעֹת אַחַת אֶל־אַחַת בַּקְּרָסִים וַיְהִי הַמִּשְׁכָּן אֶחָד׃

wajá’as chamischím karsé saháw wajchabbér et-hajri’ót achát el-achát bakkerassím wajhí hammischkán echád

вая́ас хамиши́м карсэ́ заѓа́в вайхабэ́р эт-ѓайрио́т аха́т эль-аха́т бакераси́м вайѓи́ ѓамишка́н эха́д

13. Und er machte fünfzig Haken aus Gold und verband die Bahnen eine mit der anderen mit diesen Haken, und der Mischkan wurde eins.

13. И сделал пятьдесят крючков из золота, и соединил полотна одно с другим этими крючками, и Мишкан стала одним.

Das ähnelt den Klammern, die es früher in Heften gab, von ähnlicher Form, durch zwei Schläufchen gingen sie hindurch. Nur waren diese Klammern golden und natürlich etwas fester als die für ein Heftchen.

Это похоже на скрепки, которые бывали в тетрадях раньше, похожей формы, через две петельки они проходили. Только скрепки эти золотые и, конечно, покрепче были, чем для тетрадки.

וַיַּעַשׂ יְרִיעֹת עִזִּים לְאֹהֶל עַל־הַמִּשְׁכָּן עַשְׁתֵּי־עֶשְׂרֵה יְרִיעֹת עָשָׂה אֹתָם׃

wajá’as jeri’ót issím le’óhel al-hammischkán aschte-esré jeri’ót assá otám

вая́ас ерио́т изи́м лео́ѓель аль-ѓамишка́н аште-эсрэ́ ерио́т аса́ ота́м

14. Und er machte eine Bahn aus Ziegenwolle – die Decke des Mischkan, elf Bahnen machte er sie.

14. И сделал полотно из козьей шерсти – покрытие Мишкана, одиннадцать полотен сделал их.

An dieser Stelle wird in der Tora eine sehr seltene Form des Zahlworts elf verwendet, statt des traditionellen, uns gewohnten achát-esré (eins und zehn). Hier wird das Wort eins durch ein sehr altes akkadisches Wort ausgedrückt, aschte, und das Zahlwort elf (eins und zehn) nimmt die Form aschte-esré an.

В этом месте в Торе используется очень редкая форма числительного одиннадцать, вместо традиционного, привычного нам аха́т-эсрэ́ (один и десять). Здесь слово один выражается очень древним аккадским словом аште, и числительное одиннадцать (один и десять) принимает форму аште-эсрэ́.

אֹרֶךְ הַיְרִיעָה הָאַחַת שְׁלֹשִׁים בָּאַמָּה וְאַרְבַּע אַמּוֹת רֹחַב הַיְרִיעָה הָאֶחָת מִדָּה אַחַת לְעַשְׁתֵּי עֶשְׂרֵה יְרִיעֹת׃

órech hajri’á ha’achát scheloschím ba’ammá we’arbá ammót róchaw hajri’á ha’echát middá achát le’aschté esré jeri’ót

о́рех ѓайриа́ ѓааха́т шелоши́м баама́ веарба́ амо́т ро́хав ѓайриа́ ѓаэха́т мида́ аха́т леаштэ́ эсрэ́ ерио́т

15. Die Länge einer Bahn – dreißig Ellen (oder fünfzehn Meter), und vier Ellen – die Breite der Bahn, ein und dieselbe Größe für alle elf Bahnen.

15. Длина одного полотна – тридцать локтей (или пятнадцать метров) и четыре локтя – ширина полотна, один и тот же размер для всех одиннадцати полотен.

וַיְחַבֵּר אֶת־חֲמֵשׁ הַיְרִיעֹת לְבָד וְאֶת־שֵׁשׁ הַיְרִיעֹת לְבָד׃

wajchabbér et-chamésch hajri’ót lewád we’et-schésch hajri’ót lewád

вайхабэ́р эт-хамэ́ш ѓайрио́т лева́д веэт-ше́ш ѓайрио́т лева́д

16. Und er verband gesondert fünf Bahnen und sechs Bahnen.

16. И соединил отдельно пять полотен и шесть полотен.

וַיַּעַשׂ לֻלָאֹת חֲמִשִּׁים עַל שְׂפַת הַיְרִיעָה הַקִּיצֹנָה בַּמַּחְבָּרֶת וַחֲמִשִּׁים לֻלָאֹת עָשָׂה עַל־שְׂפַת הַיְרִיעָה הַחֹבֶרֶת הַשֵּׁנִית׃

wajá’as lula’ót chamischím al sefát hajri’á hakkizoná bammachbáret wachamischím lula’ót assá al-sefát hajri’á hachowéret haschenít

вая́ас лулао́т хамиши́м аль сефа́т ѓайриа́ ѓакицона́ бамахба́рет вахамиши́м лулао́т аса́ аль-сефа́т ѓайриа́ ѓаховэ́рет ѓашени́т

17. Und wieder machte er fünfzig Schlaufen am Rand der äußersten Bahn, für die Verbindung, und für die ihr benachbarte machte er noch fünfzig Schlaufen.

17. И снова сделал пятьдесят петель по краю крайнего полотна, для соединения, и для соседнего с ним сделал ещё пятьдесят петель.

וַיַּעַשׂ קַרְסֵי נְחֹשֶׁת חֲמִשִּׁים לְחַבֵּר אֶת־הָאֹהֶל לִהְיֹת אֶחָד׃

wajá’as karsé nechóschet chamischím lechabbér et-ha’óhel lihjót echád

вая́ас карсэ́ нехо́шет хамиши́м лехабэ́р эт-ѓао́ѓель лиѓйёт эха́д

18. Und er machte kupferne Haken, fünfzig Stück, um das Zelt zu verbinden, damit es eins sei.

18. И сделал медные крючки, пятьдесят штук, чтобы соединить Шатёр, чтобы он был одним.

Wie wir schon gesagt haben, wird bei allem, was außerhalb des Heiligen gemacht wird, kein Gold verwendet, dort sind Silber und Kupfer, deshalb sind in diesem Fall auch die Haken aus Kupfer.

Как мы уже говорили, во всём, что делается вне Святого, золото не используется, там серебро и медь, поэтому в данном случае крючки тоже медные.

וַיַּעַשׂ מִכְסֶה לָאֹהֶל עֹרֹת אֵלִים מְאָדָּמִים וּמִכְסֵה עֹרֹת תְּחָשִׁים מִלְמָעְלָה׃

wajá’as michsé la’óhel orót elím me’oddamím umichsé orót techaschím milmá’la

вая́ас михсэ́ лао́ѓель оро́т эли́м меодами́м умихсэ́ оро́т техаши́м мильма́’ла

19. Und er machte die Decke des Zeltes – bearbeitete Häute vom Hirsch und Häute von Tachaschen obenauf.

19. И сделал покрытие Шатра – обработанные кожи оленя и кожи тахашей сверху.

Wir haben gesagt, dass das so ein unbekanntes Tierchen ist: sei es ein Dugong, sei es eine Giraffe, sei es irgendein Wesen, das ein einziges Mal eigens erschaffen wurde.

Мы говорили, что это такая неведомая зверюшка: то ли дюгонь, то ли жираф, то ли какое-то существо, которое одноразово специально создано.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַקְּרָשִׁים לַמִּשְׁכָּן עֲצֵי שִׁטִּים עֹמְדִים׃

wajá’as et-hakkeraschím lammischkán azé schittím omedím

вая́ас эт-ѓакераши́м ламишка́н ацэ́ шити́м омеди́м

20. Und er machte die Pfosten (oder Balken) für den Mischkan aus Akazienholz, senkrecht stehend.

20. И сделал он столбы (или брусья) для Мишкана из древесины акации, вертикально стоящие.

עֶשֶׂר אַמֹּת אֹרֶךְ הַקָּרֶשׁ וְאַמָּה וַחֲצִי הָאַמָּה רֹחַב הַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד׃

ésser ammót órech hakkáresch we’ammá wachazí ha’ammá róchaw hakkéresch ha’echád

э́сер амо́т о́рех ѓака́реш веама́ вахаци́ ѓаама́ ро́хав ѓакэ́реш ѓаэха́д

21. Zehn Ellen die Länge des Balkens und anderthalb Ellen die Breite eines Balkens.

21. Десять локтей длина бруса и полтора локтя ширина одного бруса.

Das heißt, 10 Ellen (oder 5 Meter) seine Höhe und 1,5 Ellen oder (75 Zentimeter) seine Breite.

То есть 10 локтей (или 5 метров) его высота и 1,5 локтя или (75 сантиметров) его ширина.

שְׁתֵּי יָדֹת לַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד מְשֻׁלָּבֹת אַחַת אֶל־אֶחָת כֵּן עָשָׂה לְכֹל קַרְשֵׁי הַמִּשְׁכָּן׃

scheté jadót lakkéresch ha’echád meschullawót achát el-echát ken assá lechól karsché hammischkán

шетэ́ ядо́т лакэ́реш ѓаэха́д мешулаво́т аха́т эль-эха́т кэн аса́ лехо́ль карше́ ѓамишка́н

22. Zwei Zapfen (so kann man es wohl übersetzen) an jedem Balken, die sie einen mit dem anderen verbinden; so machte er es für alle Balken des Mischkan.

22. Два шипа (так, наверное, можно перевести) у каждого бруса, соединяющие их один с другим; так он сделал для всех брусьев Мишкана.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַקְּרָשִׁים לַמִּשְׁכָּן עֶשְׂרִים קְרָשִׁים לִפְאַת נֶגֶב תֵּימָנָה׃

wajá’as et-hakkeraschím lammischkán esrím keraschím lif’át négew temána

вая́ас эт-ѓакераши́м ламишка́н эсри́м кераши́м лифъа́т нэ́гев тема́на

23. Und er machte die Balken für den Mischkan, zwanzig Balken für die Südseite.

23. И сделал он брусья для Мишкана, двадцать брусьев для южной стороны.

Die Kommentatoren halten hier inne und sagen: „Überhaupt ist die heiligere Seite natürlich die Nordseite, denn näher zum Norden wurden auch die Opfer dargebracht, die Nordseite ist wichtig.“ Warum beginnt die Tora hier mit der südlichen? Eine der Erklärungen ist diese: Bei der Beschreibung der Heiligkeit geht man vom weniger Heiligen zum Heiligeren über. Die Heiligkeit steigt auf und sinkt nicht ab. Auch der Mensch soll nach immer mehr und mehr Heiligem streben, immer mehr und mehr Heiliges erreichen, nicht absinken. Der Grad der Heiligkeit soll nur zunehmen.

Комментаторы останавливаются здесь и говорят: «Вообще, более святая сторона, конечно же, северная сторона, потому что ближе к северу и жертвы приносились, северная сторона важна». Почему здесь Тора начинает с южной? Одно из объяснений такое: при описании святости переходят от менее святого к более святому. Святость поднимается, а не опускается. Также и человек должен стремиться ко всё более и более святому, достигать всё более и более святого, не опускаться. Градус святости должен только возрастать.

וְאַרְבָּעִים אַדְנֵי־כֶסֶף עָשָׂה תַּחַת עֶשְׂרִים הַקְּרָשִׁים שְׁנֵי אֲדָנִים תַּחַת־הַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד לִשְׁתֵּי יְדֹתָיו וּשְׁנֵי אֲדָנִים תַּחַת־הַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד לִשְׁתֵּי יְדֹתָיו׃

we’arba’ím adne-chéssef assá táchat esrím hakkeraschím schené adaním tachat-hakkéresch ha’echád lischté jedotáw uschné adaním tachat-hakkéresch ha’echád lischté jedotáw

веарбаи́м адне-хэ́сеф аса́ та́хат эсри́м ѓакераши́м шенэ́ адани́м тахат-ѓакэ́реш ѓаэха́д лиштэ́ едота́в ушнэ́ адани́м тахат-ѓакэ́реш ѓаэха́д лиштэ́ едота́в

24. Und vierzig Sockel aus Silber machte er unter die zwanzig Balken, zwei Sockel unter einen Balken, zwei Sockel für zwei Zapfen.

24. И сорок подставок из серебра сделал под двадцать брусьев, две подставки под один брус, две подставки для двух шипов.

וּלְצֶלַע הַמִּשְׁכָּן הַשֵּׁנִית לִפְאַת צָפוֹן עָשָׂה עֶשְׂרִים קְרָשִׁים׃

ulzéla hammischkán haschenít lif’át zafón assá esrím keraschím

ульцэ́ла ѓамишка́н ѓашени́т лифъа́т цафо́н аса́ эсри́м кераши́м

25. Und für die zweite Seite des Mischkan, für die Nordseite, machte er zwanzig Balken.

25. И для второй стороны Мишкана, для северной стороны, сделал двадцать брусьев.

וְאַרְבָּעִים אַדְנֵיהֶם כָּסֶף שְׁנֵי אֲדָנִים תַּחַת הַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד וּשְׁנֵי אֲדָנִים תַּחַת הַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד׃

we’arba’ím adnehém kássef schené adaním táchat hakkéresch ha’echád uschné adaním táchat hakkéresch ha’echád

веарбаи́м аднеѓе́м ка́сеф шенэ́ адани́м та́хат ѓакэ́реш ѓаэха́д ушнэ́ адани́м та́хат ѓакэ́реш ѓаэха́д

26. Und vierzig Sockel machte er (genau so), je zwei Sockel unter jeden Balken.

26. И сорок подставок сделал (точно так же), по две подставки под каждый брус.

וּלְיַרְכְּתֵי הַמִּשְׁכָּן יָמָּה עָשָׂה שִׁשָּׁה קְרָשִׁים׃

uljarketé hammischkán jámma assá schischá keraschím

ульяркетэ́ ѓамишка́н я́ма аса́ шиша́ кераши́м

27. Und auf der westlichen Seite machte er sechs Balken.

27. А со стороны западной сделал шесть брусьев.

וּשְׁנֵי קְרָשִׁים עָשָׂה לִמְקֻצְעֹת הַמִּשְׁכָּן בַּיַּרְכָתָיִם׃

uschné keraschím assá limkuz’ót hammischkán bajarchatájim

ушнэ́ кераши́м аса́ лимкуцъо́т ѓамишка́н баярхата́йим

28. Und je zwei Balken machte er für die Ecken des Mischkan hinten (auf der westlichen Seite).

28. И по два бруса сделал для углов Мишкана сзади (на западной стороне).

וְהָיוּ תוֹאֲמִם מִלְּמַטָּה וְיַחְדָּו יִהְיוּ תַמִּים אֶל־רֹאשׁוֹ אֶל־הַטַּבַּעַת הָאֶחָת כֵּן עָשָׂה לִשְׁנֵיהֶם לִשְׁנֵי הַמִּקְצֹעֹת׃

wehajú to’amím millemátta wejachdáw jihjú tammím el-roschó el-hattabbá’at ha’echát ken assá lischnehém lischné hammikzo’ót

веѓаю́ тоами́м милема́та веяхда́в йиѓйю́ тами́м эль-рошо́ эль-ѓатаба́ат ѓаэха́т кен аса́ лишнеѓе́м лишнэ́ ѓамикцоо́т

29. Und sie lagen unten aneinander (berührten sich), und oben liefen sie zu einem Ring zusammen; und so machte er es mit zwei Balken an jeder der zwei Ecken.

29. И они подходили снизу (соприкасались), и вверху они сходились к одному кольцу; и так он сделал с двумя брусьями на каждом из двух углов.

וְהָיוּ שְׁמֹנָה קְרָשִׁים וְאַדְנֵיהֶם כֶּסֶף שִׁשָּׁה עָשָׂר אֲדָנִים שְׁנֵי אֲדָנִים שְׁנֵי אֲדָנִים תַּחַת הַקֶּרֶשׁ הָאֶחָד׃

wehajú schemoná keraschím we’adnehém késsef schischá assár adaním schené adaním schené adaním táchat hakkéresch ha’echád

веѓаю́ шемона́ кераши́м веаднеѓе́м кэ́сеф шиша́ аса́р адани́м шенэ́ адани́м шенэ́ адани́м та́хат ѓакэ́реш ѓаэха́д

30. Und es waren acht Balken und ihre silbernen Sockel, sechzehn Sockel, zwei Sockel, zwei Sockel unter jedem Balken.

30. И были восемь брусьев и их серебряные подставки, шестнадцать подставок, две подставки, две подставки под каждый брус.

 Zwei Sockel, zwei Sockel – das bedeutet, dass unter jedem Balken zwei Sockel waren. So eine Redewendung ist das.

 Две подставки, две подставки – это значит, что под каждым брусом было две подставки. Вот такой вот оборот речи.

וַיַּעַשׂ בְּרִיחֵי עֲצֵי שִׁטִּים חֲמִשָּׁה לְקַרְשֵׁי צֶלַע־הַמִּשְׁכָּן הָאֶחָת׃

wajá’as beriché azé schittím chamischá lekarsché zela-hammischkán ha’echát

вая́ас берихэ́ ацэ́ шити́м хамиша́ лекарше́ цела-ѓамишка́н ѓаэха́т

31. Und er machte Riegel aus Akazie, fünf Stück für die Pfosten der einen Seite des Mischkan.

31. И сделал засовы из акации, пять штук для столбов одной стороны Мишкана.

וַחֲמִשָּׁה בְרִיחִם לְקַרְשֵׁי צֶלַע־הַמִּשְׁכָּן הַשֵּׁנִית וַחֲמִשָּׁה בְרִיחִם לְקַרְשֵׁי הַמִּשְׁכָּן לַיַּרְכָתַיִם יָמָּה׃

wachamischá werichím lekarsché zela-hammischkán haschenít wachamischá werichím lekarsché hammischkán lajarchatájim jámma

вахамиша́ верихи́м лекарше́ цела-ѓамишка́н ѓашени́т вахамиша́ верихи́м лекарше́ ѓамишка́н лаярхата́йим я́ма

32. Und fünf Riegel für die zweite Seite des Mischkan, und fünf Riegel für die Seite, die im Westen ist.

32. И пять засовов для второй стороны Мишкана, и пять засовов на ту сторону, которая на западе.

Übrigens wird hier das Wort zéla verwendet, man kann noch einmal an es erinnern. Dieses Wort bedeutet Kante, möglicherweise Rippe. Der Höchste nahm die zéla von Adam und machte die Frau. Noch eine Variante ist Fettschwanz. Es gibt viele verschiedene Varianten der Übersetzung, das ist ein sehr mehrdeutiges Wort (ich wollte das einfach anmerken). Und hier bedeutet es natürlich Kante oder Seite.

Кстати, здесь используется слово це́ла, можно ещё раз о нём напомнить. Это слово означает грань, возможно, ребро. Всевышний взял це́ла у Адама и сделал женщину. Ещё один вариант – курдюк. Есть много разных вариантов перевода, это очень многозначное слово (просто захотелось это отметить). А здесь оно, естественно, означает грань или сторону.

Über die Riegel, wie diese Riegel dort eingerichtet waren, haben wir ausführlich gesprochen, als wir die Anweisungen lasen, die der Höchste gibt. Wir wiederholen es noch einmal kurz, aber man möchte nicht die ganze Zeit ein und dasselbe wiederholen.

Про засовы, как там эти засовы были устроены, мы подробно разбирали, когда читали инструкции, которые даёт Всевышний. Ещё раз кратко повторим, но не хочется всё время повторять одно и то же.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַבְּרִיחַ הַתִּיכֹן לִבְרֹחַ בְּתוֹךְ הַקְּרָשִׁים מִן־הַקָּצֶה אֶל־הַקָּצֶה׃

wajá’as et-habberíjach hattichón liwróach betóch hakkeraschím min-hakkazé el-hakkazé

вая́ас эт-ѓабери́ях ѓатихо́н ливро́ах бето́х ѓакераши́м мин-ѓакацэ́ эль-ѓакацэ́

33. Und er machte den zentralen, mittleren Riegel inmitten aller Pfosten, von einer Seite bis zur anderen.

33. И сделал он центральный, серединный засов среди всех столбов, с одной стороны до другой.

 Das heißt, es gab mehrere Riegel. Waagerechte, in Ringe eingesteckte Balken (wie ein moderner Riegel, ein schon ein bisschen veraltender, aber immer noch moderner) in drei Reihen. Der obere und der untere bestanden aus zwei Teilen, die von rechts und von links zur Mitte zusammenliefen. Und der zentrale, zwischen dem oberen und dem unteren, war durchgehend, das heißt, er ging durch die ganze Wand; so sah das aus.

 То есть было несколько засовов. Горизонтальные, вдетые в кольца брусья (как современный засов, немножко уже устаревающий, но всё ещё современный) в три ряда. Верхний и нижний состояли из двух частей, сходившихся к середине справа и слева. А центральный, между верхним и нижним, был сквозной, то есть проходил через всю стену; так это выглядело.

וְאֶת־הַקְּרָשִׁים צִפָּה זָהָב וְאֶת־טַבְּעֹתָם עָשָׂה זָהָב בָּתִּים לַבְּרִיחִם וַיְצַף אֶת־הַבְּרִיחִם זָהָב׃

we’et-hakkeraschím zippá saháw we’et-tabbe’otám assá saháw battím labberichím wajzáf et-habberichím saháw

веэт-ѓакераши́м ципа́ заѓа́в веэт-табеота́м аса́ заѓа́в бати́м лаберихи́м вайца́ф эт-ѓаберихи́м заѓа́в

34. Und die Pfosten überzog er mit Gold, und die Ringe machte er aus Gold, damit dort die Riegel eingesteckt wurden, und er überzog die Riegel mit Gold.

34. А столбы покрыл золотом, и кольца сделал из золота, для того чтобы туда вставлялись засовы, и покрыл засовы золотом.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַפָּרֹכֶת תְּכֵלֶת וְאַרְגָּמָן וְתוֹלַעַת שָׁנִי וְשֵׁשׁ מָשְׁזָר מַעֲשֵׂה חֹשֵׁב עָשָׂה אֹתָהּ כְּרֻבִים׃

wajá’as et-happaróchet techélet we’argamán wetolá’at schaní weschésch moschsár ma’assé choschéw assá otá keruwím

вая́ас эт-ѓапаро́хет техэ́лет веаргама́н ветола́ат шани́ веше́ш мошза́р маасэ́ хоше́в аса́ ота́ керуви́м

35. Und er machte den Vorhang, und er machte ihn aus miteinander verzwirnten blauen, und purpurroten, und scharlachroten Fäden, und feinem Leinen, in kunstvoller Arbeit eines Webers machte er ihn und schmückte ihn mit Keruwim.

35. И сделал он завесу, и сделал её из скрученных вместе голубой, и багряной, и алой нитей, и тонкого льна, искусной работы ткача сделал и украсил её херувимами.

וַיַּעַשׂ לָהּ אַרְבָּעָה עַמּוּדֵי שִׁטִּים וַיְצַפֵּם זָהָב וָוֵיהֶם זָהָב וַיִּצֹק לָהֶם אַרְבָּעָה אַדְנֵי־כָסֶף׃

wajá’as la arba’á ammudé schittím wajzappém saháw wawehém saháw wajizók lahém arba’á adne-chássef

вая́ас ла арбаа́ амудэ́ шити́м вайцапэ́м заѓа́в вавеѓе́м заѓа́в вайицо́к лаѓе́м арбаа́ адне-ха́сеф

36. Und er machte dortiIm Russischen steht hier wörtlich „dort“; gemeint sein könnte auch „so“. Die Übersetzung bleibt beim Wortlaut. für ihn (wie der Höchste geboten hatte), vier Säulen aus Akazie, und überzog sie mit Gold, und ihre Haken – aus Gold, und goss für sie vier silberne Sockel (vier silberne Untersätze).

36. И сделал там для неё (как повелел Всевышний), четыре столба из акации, и покрыл их золотом, и крючки их – из золота, и отлил для них четыре подножья серебряных (четыре серебряных подставки).

וַיַּעַשׂ מָסָךְ לְפֶתַח הָאֹהֶל תְּכֵלֶת וְאַרְגָּמָן וְתוֹלַעַת שָׁנִי וְשֵׁשׁ מָשְׁזָר מַעֲשֵׂה רֹקֵם׃

wajá’as massách lefétach ha’óhel techélet we’argamán wetolá’at schaní weschésch moschsár ma’assé rokém

вая́ас маса́х лефэ́тах ѓао́ѓель техэ́лет веаргама́н ветола́ат шани́ веше́ш мошза́р маасэ́ рокэ́м

37. Und er machte einen Behang für die Öffnung des Zeltes, er machte ihn aus miteinander verzwirnten blauen, und purpurroten, und scharlachroten Fäden, und feinem Leinen, in gestickter Arbeit machte er sie.

37. И сделал по́лог для открывания Шатра, сделал он его из скрученных вместе голубой, и багряной, и алой нитей, и тонкого льна, вышитой работой сделал он их.

וְאֶת־עַמּוּדָיו חֲמִשָּׁה וְאֶת־וָוֵיהֶם וְצִפָּה רָאשֵׁיהֶם וַחֲשֻׁקֵיהֶם זָהָב וְאַדְנֵיהֶם חֲמִשָּׁה נְחֹשֶׁת׃

we’et-ammudáw chamischá we’et-wawehém wezippá raschehém wachaschukehém saháw we’adnehém chamischá nechóschet

веэт-амуда́в хамиша́ веэт-вавеѓе́м веципа́ рашеѓе́м вахашукеѓе́м заѓа́в веаднеѓе́м хамиша́ нехо́шет

38. Seiner Säulen aber sind fünf, und ihre Haken, und ihr Oberteil, und ihre Fugen überzog er mit Gold, und sie haben fünf kupferne Sockel.

38. А столбов его пять, и их крючки, и верх их, и пазы их покрыл золотом, и у них пять медных подножий.

Wiederholung – die Mutter des Lernens (37,1–29)

Повторение – мать учения (37:1-29)

Mit Gottes Hilfe setzen wir, ihr und ich, das Studium des Wochenabschnitts Wajakhel fort. Wir lesen weiterhin den Bericht darüber, wie Bezalel die Aufträge des Höchsten ausführte, die durch Mosche übermittelt worden waren. Wir werden ab Vers 1 von Kapitel 37 lesen.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем изучать недельную главу Ваякѓель. Мы по-прежнему читаем отчёт о том, как Бецалель выполнял поручения Всевышнего, переданные через Моше. Мы будем читать с 1 стиха 37 главы.

וַיַּעַשׂ בְּצַלְאֵל אֶת־הָאָרֹן עֲצֵי שִׁטִּים אַמָּתַיִם וָחֵצִי אָרְכּוֹ וְאַמָּה וָחֵצִי רָחְבּוֹ וְאַמָּה וָחֵצִי קֹמָתוֹ׃

wajá’as bezal’él et-ha’arón azé schittím ammatájim wachézi orkó we’ammá wachézi rochbó we’ammá wachézi komató

вая́ас бецалъэ́ль эт-ѓааро́н ацэ́ шити́м амата́йим вахэ́ци орко́ веама́ вахэ́ци рохбо́ веама́ вахэ́ци комато́

1. Und Bezalel machte die Lade aus Akazienholz, zweieinhalb Ellen (oder 1,25 Meter) ihre Länge anderthalb Ellen (0,75 Meter) ihre Breite, und anderthalb Ellen ihre Höhe.

1. И сделал Бецалель ковчег из дерева акации, два с половиной локтя (или 1,25 метра) его длина полтора локтя (0,75метра) его ширина, и полтора локтя его высота.

 Die Kommentatoren bleiben dabei stehen und sagen, dass hier eine Offenbarung des Wesens Bezalels liegt, (wie wir uns erinnern, die Bedeutung des Namens bezel el – im Schatten Gottes). Man sollte meinen, Gott ist Licht, und Licht hinterlässt keinen Schatten, Licht ist das Gegenteil von Schatten. Und Bezalel machte, wie ein farbiges Glasstückchen, durch das man in die Sonne schauen kann, die Lade – einen Ort, durch den der Höchste sich in dieser Welt offenbaren kann. Wiederum haben wir gesagt, dass man das Wort olám (Welt) verstehen kann als he’elém (Verschwinden) oder ha’alamá (Verbergung). Im Verborgenen offenbaren kann sich der Höchste mittels der Lade. Für ihre Herstellung ist ein Mensch eingesetzt, den der Höchste beim Namen gerufen hat, beim Namen Bezalel. Möglicherweise war auch der Name Bezalel selbst ihm schon vor seiner Geburt bestimmt.

 Комментаторы останавливаются на этом и говорят, что здесь есть раскрытие сущности Бецалеля, (как мы помним, значение имени бецель эль – в тени Бога). Казалось бы, Бог есть Свет, а свет не оставляет тени, свет – это противоположность тени. И Бецалель, словно цветное стёклышко, через которое можно смотреть на солнце, сделал ковчег – место, через которое Всевышний может открываться в этом мире. Опять-таки мы говорили, что слово ола́м (мир) можно понять как ѓеэле́м (исчезновение) или ѓаалама́ (сокрытие). Раскрываться в сокрытом Всевышний может посредством Ковчега. На его изготовление поставлен человек, которого Всевышний вызвал по имени, по имени Бецалель. Возможно, и само имя Бецалель было определено ему ещё до его рождения.

Also, Bezalel stellte die Lade her, oder, im Original, einfach einen Schrank. Die Synodalübersetzung gibt oft solche etwas erhabenen Bedeutungen der Wörter, aber wenn man das Original ansieht, dann ist arón einfach ein Schrank, tewá (die Arche Noachs) ist einfach eine Truhe, eine Kiste und so weiter.

Итак, Бецалель изготовил ковчег или, в оригинале, просто шкаф. Синодальный перевод часто даёт несколько такие возвышенные значения слов, но если смотреть оригинал, то аро́н – это просто шкаф, тева́ (Ноев ковчег) – это просто сундук, коробка и так далее.

וַיְצַפֵּהוּ זָהָב טָהוֹר מִבַּיִת וּמִחוּץ וַיַּעַשׂ לוֹ זֵר זָהָב סָבִיב׃

wajzappéhu saháw tahór mibbájit umichúz wajá’as lo ser saháw sawíw

вайцапэ́ѓу заѓа́в таѓо́р миба́йит умиху́ц вая́ас ло зэр заѓа́в сави́в

2. Und er überzog sie mit reinem Gold innen (wörtlich: vom Haus aus) und außen, und machte eine Krone (einen Kranz), die sie oben schmückte.

2. И покрыл его чистым золотом изнутри (дословно: из дома) и снаружи, и сделал корону (венец), украшающую его сверху.

Die Kommentatoren und der Midrasch sagen: „Im Grunde machte Bezalel drei Laden: eine – aus Gold, auf sie wurde von oben eine hölzerne aufgesetzt, und auf diese wurde von oben noch eine goldene aufgesetzt, drei in einem.“ Und das ist, wie man sagt, eine Lehre für uns: Ein Mensch, der die Tora studiert, muss innen genauso sein wie außen. Wenn wir die Tora lesen, wenn wir die Worte des Höchsten lesen, können wir leicht lernen, wie man gut ist oder wie man gut erscheint. Und wir können die guten Manieren der Tora lernen und uns zur Schau richtig benehmen, innen aber dem nicht entsprechen. Doch die Natur der Lade selbst sagt, dass man innen genauso sein muss wie außen, nur so funktioniert es. Genau deshalb ist die Lade sogar dort, innen, mit Gold überzogen, wo sie, wie es scheint, überhaupt niemand sieht.

Комментаторы и мидраш говорят: «По сути, Бецалель сделал три ковчега: один – из золота, на него сверху насаживался деревянный и сверху на него насаживался ещё один золотой, три в одном». И это, как говорят, нам урок: человек, который изучает Тору, должен быть внутри таким же, как и снаружи. Когда мы читаем Тору, когда мы читаем слова Всевышнего, мы можем легко усвоить, как быть хорошими или как казаться хорошими. И можем научиться хорошим манерам Торы и напоказ вести себя правильно, а внутри не соответствовать этому. Но сама природа ковчега говорит, что внутри нужно быть таким же, как снаружи, только так это работает. Именно поэтому ковчег покрыт золотом даже там, внутри, где, казалось бы, вообще никто его не видит.

וַיִּצֹק לוֹ אַרְבַּע טַבְּעֹת זָהָב עַל אַרְבַּע פַּעֲמֹתָיו וּשְׁתֵּי טַבָּעֹת עַל־צַלְעוֹ הָאֶחָת וּשְׁתֵּי טַבָּעוֹת עַל־צַלְעוֹ הַשֵּׁנִית׃

wajizók lo arbá tabbe’ót saháw al arbá pa’amotáw uschté tabba’ót al-zal’ó ha’echát uschté tabba’ót al-zal’ó haschenít

вайицо́к ло арба́ табео́т заѓа́в аль арба́ паамота́в уштэ́ табао́т аль-цалъо́ ѓаэха́т уштэ́ табао́т аль-цалъо́ ѓашени́т

3. Und er goss für sie vier goldene Ringe, an ihren vier Ecken, zwei Ringe an der einen Seite und zwei Ringe an der anderen Seite.

3. И отлил для него четыре золотых кольца, по четырём его углам, два кольца на одной стороне и два кольца на другой стороне.

וַיַּעַשׂ בַּדֵּי עֲצֵי שִׁטִּים וַיְצַף אֹתָם זָהָב׃

wajá’as baddé azé schittím wajzáf otám saháw

вая́ас бадэ́ ацэ́ шити́м вайца́ф ота́м заѓа́в

4. Und er machte Balken (Stangen) aus Akazie, und überzog sie mit Gold.

4. И сделал он брусья (шесты) из акации, и покрыл их золотом.

 Es gibt Kommentatoren, die streiten: „Was heißt ‚überzog mit Gold‘? Vergoldete Dinge gibt es verschiedene. Wie dünn oder dick war der Überzug? Natürlich ist es unmöglich, darüber nicht zu streiten, es ist ja interessant. Und der Talmud, die Kommentatoren sagen, dass dieser Überzug so dick wie ein türkischer Dinar war, also 3–6 mm dick. Andere streiten damit und sagen: „Wenn man alle Tempelgeräte, alle Stangen und alles, was möglich ist, mit einer solch riesigen Menge Gold überzieht, dann wird das alles 60 Tonnen wiegen. Und umso unverständlicher ist, woher das Volk eine solche Menge Gold nehmen soll und wie man das alles tragen soll?“ – und ähnliche Einwände. Außerdem nennt die Tora (wir werden es am Ende des Kapitels lesen) die genaue Menge Gold, die für das ganze Zelt der Begegnung verwendet wurde. Wir kennen genau das Gewicht der Menora. Und man kann das Gewicht des übrigen Goldes berechnen, plus das Gewicht des Deckels der Lade zählen, der sehr schwer ist. Und dennoch bleiben die Streitigkeiten darüber bestehen. Ausgehend von unserem Wissen darüber, wie man überhaupt im Nahen Osten Tempelgeräte mit Gold überzog, können wir sagen, dass die Schicht des Überzugs ziemlich dick war.

 Есть комментаторы, которые спорят: «Что значит «покрыл золотом»? Позолоченные вещи бывают разные. Насколько тонким или толстым было покрытие? Разумеется, невозможно об этом не поспорить, интересно же. И Талмуд, комментаторы говорят, что это покрытие было толщиной с турецкий динар, то есть 3-6 мм толщиной. Другие спорят с этим и говорят: «Если все храмовые сосуды, все шесты и всё, что можно, покрыть таким огромным количеством золота, то всё это будет весить 60 тонн. И тем более непонятно, где взять народу такое количество золота и как это всё переносить?» – и тому подобные возражения. Кроме того, Тора называет (мы будем читать в конце главы) точное количество золота, которое было использовано на весь Шатёр откровения. Мы знаем точно вес меноры́. И можно вычислить вес оставшегося золота, плюс посчитать вес крышки ковчега, которая очень тяжёлая. И тем не менее споры на этот счёт остаются. Исходя из наших знаний о том, как вообще покрывались золотом храмовые принадлежности на Ближнем Востоке, мы можем сказать, что слой покрытия было достаточно толстым.

וַיָּבֵא אֶת־הַבַּדִּים בַּטַּבָּעֹת עַל צַלְעֹת הָאָרֹן לָשֵׂאת אֶת־הָאָרֹן׃

wajawé et-habbaddím battabba’ót al zal’ót ha’arón lassét et-ha’arón

ваявэ́ эт-ѓабади́м батабао́т аль цалъо́т ѓааро́н ласэ́т эт-ѓааро́н

5. Und er steckte die Stangen (oder Balken) in die Ringe an den Kanten der Lade, um die Lade zu tragen.

5. И вставил он шесты (или брусья) в кольца по рёбрам ковчега, чтобы нести ковчег.

וַיַּעַשׂ כַּפֹּרֶת זָהָב טָהוֹר אַמָּתַיִם וָחֵצִי אָרְכָּהּ וְאַמָּה וָחֵצִי רָחְבָּהּ׃

wajá’as kappóret saháw tahór ammatájim wachézi orká we’ammá wachézi rochbá

вая́ас капо́рет заѓа́в таѓо́р амата́йим вахэ́ци орка́ веама́ вахэ́ци рохба́

6. Und er machte einen Deckel aus reinem Gold, zweieinhalb Ellen seine Länge, anderthalb Ellen seine Breite.

6. И сделал он крышку из чистого золота, два с половиной локтя её длина, полтора локтя её ширина.

וַיַּעַשׂ שְׁנֵי כְרֻבִים זָהָב מִקְשָׁה עָשָׂה אֹתָם מִשְּׁנֵי קְצוֹת הַכַּפֹּרֶת׃

wajá’as schené cheruwím saháw mikschá assá otám mischené kezót hakkappóret

вая́ас шенэ́ херуви́м заѓа́в микша́ аса́ ота́м мишенэ́ кецо́т ѓакапо́рет

7. Und er machte zwei goldene Keruwim, machte sie aus einem Stück Gold in getriebener Arbeit, an den zwei Seiten des Deckels.

7. И сделал два золотых херувима, сделал их из одного куска золота чеканной работы, с двух сторон крышки.

Wir haben schon über die Keruwim (Keruwen) gesprochen, über sie kann man sehr viel reden, weil niemand weiß, wie sie aussahen, es gibt keine genauen Informationen. Manche sagen, das seien geflügelte Stiere mit menschlichem Gesicht gewesen. Manche sagen, sie hätten das Aussehen von Jünglingen gehabt. Manche sehen sie als Löwen mit menschlichem Gesicht. Sogar im Tanach haben wir verschiedene Beschreibungen der Keruwim. Kurz, es gibt eine ganze Reihe abweichender Lesarten in den Kommentaren. So ist es immer, wenn etwas unverständlich ist. Wie sollen wir es halten, wenn uns etwas unverständlich ist? Ich ziehe es vor, mit der Frage zu leben. Wenn ich groß bin, werde ich es erkennen, erfahren, wie sie in Wirklichkeit aussahen. Für manchen ist es einfacher, einen der Standpunkte anzunehmen und mit ihm zu leben, und auch diese Option gibt es. Wir erinnern uns, dass der Höchste geboten hat, den Deckel der Lade und die Keruwim nicht aus verschiedenen Teilen zu machen, sie nicht zusammenzufügen, sondern alles aus einem Stück zu machen.

Мы уже говорили о херувимах (керувах), о них можно говорить очень много, потому что никто не знает, как они выглядели, нет точной информации. Некоторые говорят, что это были крылатые быки с человеческим лицом. Некоторые говорят, что они имели вид юношей. Некоторые видят их как львов с человеческим лицом. Даже в Танахе у нас есть разные описания херувимов. Словом, есть целый ряд разночтений в комментариях. Так всегда бывает, когда что-то непонятно. Как нам быть, когда нам что-то непонятно? Я предпочитаю жить с вопросом. Вот вырасту – и познаю, узнаю, как они выглядели на самом деле. Кому-то проще принять одну из точек зрения и с ней жить, и такая опция тоже есть. Мы помним, что Всевышний повелел не делать крышку ковчега и херувимов из разных деталей, не соединять их, а сделать всё одним куском.

כְּרוּב־אֶחָד מִקָּצָה מִזֶּה וּכְרוּב־אֶחָד מִקָּצָה מִזֶּה מִן־הַכַּפֹּרֶת עָשָׂה אֶת־הַכְּרֻבִים מִשְּׁנֵי קִצְווֹתוֹ (קְצוֹתָיו)׃

keruw-echád mikkazá missé uchruw-echád mikkazá missé min-hakkappóret assá et-hakkeruwím mischené kezotáw

керув-эха́д микаца́ мизэ́ ухрув-эха́д микаца́ мизэ́ мин-ѓакапо́рет аса́ эт-ѓакеруви́м мишенэ́ кецота́в

8. Ein Keruw an der einen Seite des Deckels, und der zweite Keruw an der anderen Seite des Deckels – aus dem Deckel selbst machte er die Keruwim, an zwei Seiten.

8. Один керув с одной стороны крышки, а второй керув с другой стороны крышки – из самой крышки сделал он керувов, с двух сторон.

Wie es oft vorkommt, hat sich in der russischen Sprache, im Singular, die Bedeutung des Plurals festgesetzt. Im Hebräischen ist der Singular keruw, der Plural kruwim. In die russische Sprache gelangte das Wort kruwim als Singular und wurde zu cheruwim (einer), und erst aus ihm entstand der Plural – cheruwimy. Aber in Wirklichkeit sind sie Keruwen, wenn man es auf Hebräisch sagt.

Как это часто бывает, в русском языке, в единственном числе, укрепилось значение множественного числа. В иврите единственное число – керув, множественное число – крувим. В русский язык слово крувим попало как единственное число и стало херувим (один), а уже из него родилось множественное число – херувимы. Но, на самом деле, они – керувы, если говорить по-еврейски.

וַיִּהְיוּ הַכְּרֻבִים פֹּרְשֵׂי כְנָפַיִם לְמַעְלָה סֹכְכִים בְּכַנְפֵיהֶם עַל־הַכַּפֹּרֶת וּפְנֵיהֶם אִישׁ אֶל־אָחִיו אֶל־הַכַּפֹּרֶת הָיוּ פְּנֵי הַכְּרֻבִים׃

wajihjú hakkeruwím poressé chenafájim lemá’la sochechím bechanfehém al-hakkappóret ufnehém isch el-achíw el-hakkappóret hajú pené hakkeruwím

вайиѓйю́ ѓакеруви́м поресэ́ хенафа́йим лема́’ла сохехи́м беханфеѓе́м аль-ѓакапо́рет уфнеѓе́м иш эль-ахи́в эль-ѓакапо́рет ѓаю́ пенэ́ ѓакеруви́м

9. Und diese Keruwim breiteten die Flügel nach oben aus, und bedeckten mit ihren Flügeln den Deckel, und mit dem Gesicht sind sie einander (dem Bruder) zugewandt, auf dem Deckel waren die Gesichter der Keruwim.

9. И были эти херувимы простирающими крылья вверх, и покрывали крыльями своими крышку, и лицом они обращены друг к другу (брату), на крышке были лица керувов.

 Was machte Bezalel noch?

 Что еще сделал Бецалель?

וַיַּעַשׂ אֶת־הַשֻּׁלְחָן עֲצֵי שִׁטִּים אַמָּתַיִם אָרְכּוֹ וְאַמָּה רָחְבּוֹ וְאַמָּה וָחֵצִי קֹמָתוֹ׃

wajá’as et-haschulchán azé schittím ammatájim orkó we’ammá rochbó we’ammá wachézi komató

вая́ас эт-ѓашульха́н ацэ́ шити́м амата́йим орко́ веама́ рохбо́ веама́ вахэ́ци комато́

10. Und er machte den Tisch aus Akazie, zwei Ellen seine Länge (das heißt 1 Meter), und eine Elle seine Breite (das heißt 50 Zentimeter), und anderthalb Ellen (75 Zentimeter) seine Höhe.

10. И сделал он стол из акации, два локтя его длина (то есть 1 метр), и локоть его ширина (то есть 50 сантиметров), и полтора локтя (75 сантиметров) его высота.

Da unser Text nun einmal wiederholt, was früher gesagt wurde, gibt es die Möglichkeit, sich in etwas zu vertiefen. Das Wort schulchán (Tisch) kommt vom Wort lischlóach (senden), das ist so ein „Sendeding“. Ein kleines hölzernes Tischchen schickte man anderen, trug es hinüber wie ein Tablett. Aber das Wort hat sich festgesetzt und bedeutet auch in der modernen Sprache Tisch.

Раз уж у нас текст повторяет то, что было ранее сказано, есть возможность во что-то углубиться. Слово шульха́н (стол) происходит от слова лишло́ах (посылать), это такая «посыла́лка». Маленький деревянный столик посылали другим, переносили, как поднос. Но слово закрепилось, и в современном языке тоже означает стол.

וַיְצַף אֹתוֹ זָהָב טָהוֹר וַיַּעַשׂ לוֹ זֵר זָהָב סָבִיב׃

wajzáf otó saháw tahór wajá’as lo ser saháw sawíw

вайца́ф ото́ заѓа́в таѓо́р вая́ас ло зэр заѓа́в сави́в

11. Und er überzog ihn mit Gold, und machte ihm eine goldene Borte (einen Kranz) oben.

11. И покрыл его золотом, и сделал ему золотой кант (венец) сверху.

 Alles das, wie der Höchste geboten hatte.

 Всё это, как повелел Всевышний.

וַיַּעַשׂ לוֹ מִסְגֶּרֶת טֹפַח סָבִיב וַיַּעַשׂ זֵר־זָהָב לְמִסְגַּרְתּוֹ סָבִיב׃

wajá’as lo misgéret tófach sawíw wajá’as ser-saháw lemisgartó sawíw

вая́ас ло мисгэ́рет то́фах сави́в вая́ас зер-заѓа́в лемисгарто́ сави́в

12. Und er machte ihm einen Rahmen (eine Umrahmung) von der Dicke eines Téfach (der Breite einer Handfläche) ringsum, und rings um diesen Rahmen machte er eine goldene Einfassung.

12. И сделал ему рамку (обрамление) толщиной с тэ́фах (ширину ладони) вокруг, и вокруг этой рамки сделал золотую окантовку.

 Téfach – das ist die Breite einer Handfläche. Da der Mensch keine Messinstrumente bei sich trug, wurde alles mit den Maßen des Körpers gemessen, wie auch in alten russischen und europäischen Texten. Das heißt, unten, unter der Tischplatte, war ein goldener Rahmen, gleichsam noch eine Platte aus Gold, eine Handfläche breit, und auf ihm war eine goldene Einfassung.

 Тэ́фах – это ширина ладони. Поскольку человек не носил с собой измерительных инструментов, всё мерялось размерами тела, как и в древних русских и европейских текстах. То есть внизу, под столешницей, была золотая рамка, как бы ещё пластинка из золота, шириной в ладонь, и на ней была золотая окантовка.

וַיִּצֹק לוֹ אַרְבַּע טַבְּעֹת זָהָב וַיִּתֵּן אֶת־הַטַּבָּעֹת עַל אַרְבַּע הַפֵּאֹת אֲשֶׁר לְאַרְבַּע רַגְלָיו׃

wajizók lo arbá tabbe’ót saháw wajittén et-hattabba’ót al arbá happe’ót aschér le’arbá ragláw

вайицо́к ло арба́ табео́т заѓа́в вайитэ́н эт-ѓатабао́т аль арба́ ѓапео́т аше́р леарба́ рагла́в

13. Ihm (dem Tisch) machte er ebenfalls vier goldene Ringe und befestigte diese Ringe an den vier Ecken, die an seinen vier Beinen sind.

13. Ему (столу) тоже сделал четыре золотых кольца и прикрепил он эти кольца на четыре угла, которые на четырёх его ножках.

לְעֻמַּת הַמִּסְגֶּרֶת הָיוּ הַטַּבָּעֹת בָּתִּים לַבַּדִּים לָשֵׂאת אֶת־הַשֻּׁלְחָן׃

le’ummát hammisgéret hajú hattabba’ót battím labbaddím lassét et-haschulchán

леума́т ѓамисгэ́рет ѓаю́ ѓатабао́т бати́м лабади́м ласэ́т эт-ѓашульха́н

14. Und rings um den Rahmen waren diese Ringe, waren Behälter für die Stangen, um diesen Tisch zu tragen.

14. И вокруг рамки были эти кольца, были вместилища для шестов, чтобы носить этот стол.

Das Wort battím (Behälter) ist verwandt mit dem Wort Häuser, so etwas wie Häuschen für die Stangen. Achtet auf das Wort lassét, dem wir viele Male begegnet sind und von dem wir gesagt haben, dass es tragen, vergeben, zählen, erfassen bedeutet. Hier wird es gerade in seiner ursprünglichen Bedeutung verwendet, in der Bedeutung tragen. So ein vieldeutiges Wort ist das.

Слово бати́м (вместилища) сродни слову дома́, такие домики для шестов. Обратите внимание на слово ласэ́т, которое мы встречали много раз и говорили, что оно означает понести, простить, подсчитать, принять на учёт. Здесь оно используется именно в своём оригинальном значении, в значении нести. Такое вот многозначное слово.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַבַּדִּים עֲצֵי שִׁטִּים וַיְצַף אֹתָם זָהָב לָשֵׂאת אֶת־הַשֻּׁלְחָן׃

wajá’as et-habbaddím azé schittím wajzáf otám saháw lassét et-haschulchán

вая́ас эт-ѓабади́м ацэ́ шити́м вайца́ф ота́м заѓа́в ласэ́т эт-ѓашульха́н

15. Und er machte die Stangen zum Tragen aus Akazienholz, und überzog sie mit Gold, um den Tisch zu tragen.

15. И сделал он шесты для переноски из дерева акации, и покрыл их золотом, чтобы переносить стол.

Sehr viele fragen, oft wird die Frage in Bezug auf das Wort Gold gestellt. Das Wort Gold (saháw) geht auf das aramäische Wort deháw zurück. Und es ist verwandt mit einem anderen hebräischen Wort, zahów, das heißt gelb. Gold ist schlicht gelbes Metall.

Очень многие спрашивают, часто задают вопрос в отношении слова золото. Слово золото (заѓа́в) восходит к арамейскому слову деѓа́в. И оно родственно другому ивритскому слову цаѓо́в, то есть жёлтый. Золото – это попросту жёлтый металл.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַכֵּלִים אֲשֶׁר עַל־הַשֻּׁלְחָן אֶת־קְעָרֹתָיו וְאֶת־כַּפֹּתָיו וְאֵת מְנַקִּיֹּתָיו וְאֶת־הַקְּשָׂוֹת אֲשֶׁר יֻסַּךְ בָּהֵן זָהָב טָהוֹר׃

wajá’as et-hakkelím aschér al-haschulchán et-ke’arotáw we’et-kappotáw we’ét menakkijotáw we’et-hakkessawót aschér jussách bahén saháw tahór

вая́ас эт-ѓакели́м аше́р аль-ѓашульха́н эт-кеарота́в веэт-капота́в веэ́т менакиёта́в веэт-ѓакесаво́т аше́р юса́х баѓе́н заѓа́в таѓо́р

16. Und er machte die Gefäße, die für den Tisch sind: seine Schüsseln und seine Schöpfkellen und seine Stäbe und die bogenförmigen Gefäße, alles aus reinem Gold.

16. И сделал он сосуды, которые для стола: его блюда, и его ковши, и его жерди, и дугообразные сосуды, всё из чистого золота.

Kessawót – das sind Gefäße, die man mit denen vergleichen kann, die im Restaurant zum Abdecken der Speisen verwendet werden, die sogenannte „Cloche“ (vom französischen Glocke), ein halbkugelförmiges Gerät (eine große Halbkugel), mit dem die Speise vor dem Servieren von oben abgedeckt wird. Auch solche Gefäße stellte er her.

Кесаво́т – это сосуды, которые можно сравнить с теми, что используются в ресторане для накрытия блюд, так называемый «клош» (от французского колокол), полусферический прибор (большая полусфера), которым сверху накрывается блюдо перед подачей. Такие сосуды он тоже изготовил.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַמְּנֹרָה זָהָב טָהוֹר מִקְשָׁה עָשָׂה אֶת־הַמְּנֹרָה יְרֵכָהּ וְקָנָהּ גְּבִיעֶיהָ כַּפְתֹּרֶיהָ וּפְרָחֶיהָ מִמֶּנָּה הָיוּ׃

wajá’as et-hammenorá saháw tahór mikschá assá et-hammenorá jerechá wekaná gewi’éha kaftoréha ufrachéha mimménna hajú

вая́ас эт-ѓаменора́ заѓа́в таѓо́р микша́ аса́ эт-ѓаменора́ ереха́ векана́ гевиэ́ѓа кафторэ́ѓа уфрахэ́ѓа мимэ́на ѓаю́

17. Und er machte die Menora (Leuchter) aus reinem Gold, aus einem einzigen ganzen Stück machte er diese Menora und alle ihre Teile: ihre Sockel und ihre Säule und ihre Stämme und all ihre Verzierungen und alle Blümchen – alles war aus einem Stück gemacht.

17. И сделал он менору́ (светильник) из чистого золота, из одного цельного куска сделал он эту менору и все её детали: основания её, и столб её, и стволы её, и все её украшения, и все цветочки – всё было из одного куска сделано.

וְשִׁשָּׁה קָנִים יֹצְאִים מִצִּדֶּיהָ שְׁלֹשָׁה קְנֵי מְנֹרָה מִצִּדָּהּ הָאֶחָד וּשְׁלֹשָׁה קְנֵי מְנֹרָה מִצִּדָּהּ הַשֵּׁנִי׃

weschischá kaním joze’ím mizziddéha scheloschá kené menorá mizziddá ha’echád uschloschá kené menorá mizziddá haschení

вешиша́ кани́м ёцеи́м мицидэ́ѓа шелоша́ кенэ́ менора́ мицида́ ѓаэха́д ушлоша́ кенэ́ менора́ мицида́ ѓашени́

18. Und sechs Zweige gehen von ihr aus: drei Zweige der Menora auf der einen Seite und drei Zweige der Menora auf der anderen Seite.

18. И шесть ветвей отходят от неё: три ветви меноры с одной стороны и три ветви меноры с другой стороны.

שְׁלֹשָׁה גְבִעִים מְשֻׁקָּדִים בַּקָּנֶה הָאֶחָד כַּפְתֹּר וָפֶרַח וּשְׁלֹשָׁה גְבִעִים מְשֻׁקָּדִים בְּקָנֶה אֶחָד כַּפְתֹּר וָפָרַח כֵּן לְשֵׁשֶׁת הַקָּנִים הַיֹּצְאִים מִן־הַמְּנֹרָה׃

scheloschá gewi’ím meschukkadím bakkané ha’echád kaftór waférach uschloschá gewi’ím meschukkadím bekané echád kaftór wafárach ken leschéschet hakkaním hajoze’ím min-hammenorá

шелоша́ гевии́м мешукади́м баканэ́ ѓаэха́д кафто́р вафэ́рах ушлоша́ гевии́м мешукади́м беканэ́ эха́д кафто́р вафа́рах кен леше́шет ѓакани́м ѓаёцеи́м мин-ѓаменора́

19. Drei Mandelblütenböden an dem einen Zweig, und Knospe und Blüte. Und drei Mandelblütenböden, und Knospe und Blüte an dem anderen Zweig. Und so für alle sechs Zweige, die aus dem Leuchter hervorgehen.

19. Три миндальных цветоложа на одной ветви, и бутон, и цветок. И три миндальных цветоложа, и бутон, и цветок на другой ветви. И так для всех шести ветвей, выходящих из светильника.

וּבַמְּנֹרָה אַרְבָּעָה גְבִעִים מְשֻׁקָּדִים כַּפְתֹּרֶיהָ וּפְרָחֶיהָ׃

uwammenorá arba’á gewi’ím meschukkadím kaftoréha ufrachéha

уваменора́ арбаа́ гевии́м мешукади́м кафторэ́ѓа уфрахэ́ѓа

20. An der Menora selbst gibt es auch vier Blütenböden, seine Knospen und seine Blüten.

20. На самой меноре тоже есть четыре цветоложа, его бутоны и его цветы.

וְכַפְתֹּר תַּחַת שְׁנֵי הַקָּנִים מִמֶּנָּה וְכַפְתֹּר תַּחַת שְׁנֵי הַקָּנִים מִמֶּנָּה וְכַפְתֹּר תַּחַת־שְׁנֵי הַקָּנִים מִמֶּנָּה לְשֵׁשֶׁת הַקָּנִים הַיֹּצְאִים מִמֶּנָּה׃

wechaftór táchat schené hakkaním mimménna wechaftór táchat schené hakkaním mimménna wechaftór tachat-schené hakkaním mimménna leschéschet hakkaním hajoze’ím mimménna

вехафто́р та́хат шенэ́ ѓакани́м мимэ́на вехафто́р та́хат шенэ́ ѓакани́м мимэ́на вехафто́р тахат-шенэ́ ѓакани́м мимэ́на леше́шет ѓакани́м ѓаёцеи́м мимэ́на

21. Dort, an jeder Stelle, wo zwei Zweige in verschiedene Richtungen auseinandergehen, dort befindet sich ein Knöspchen, und an einer anderen Stelle, wo zwei Zweige auseinandergehen, dort befindet sich auch ein Knöspchen, und an der dritten Stelle, wo zwei Zweige auseinandergehen, dort ist ein Knöspchen, und so für alle sechs Zweige, die von ihr ausgehen.

21. Там, в каждом месте, где расходятся две ветви в разные стороны, там присутствует бутончик, и в другом месте, где расходятся две ветви, там тоже присутствует бутончик, и в третьем месте, где две ветви расходятся, там есть бутончик, и так для всех шести ветвей, которые от неё отходят.

כַּפְתֹּרֵיהֶם וּקְנֹתָם מִמֶּנָּה הָיוּ כֻּלָּהּ מִקְשָׁה אַחַת זָהָב טָהוֹר׃

kaftorehém uknotám mimménna hajú kullá mikschá achát saháw tahór

кафтореѓе́м укнота́м мимэ́на ѓаю́ кула́ микша́ аха́т заѓа́в таѓо́р

22. Und die Verzierungen und die Zweige – all das war aus einem Stück reinen Goldes gemacht.

22. И украшения, и ветви – всё это было сделано из одного куска чистого золота.

וַיַּעַשׂ אֶת־נֵרֹתֶיהָ שִׁבְעָה וּמַלְקָחֶיהָ וּמַחְתֹּתֶיהָ זָהָב טָהוֹר׃

wajá’as et-nerotéha schiw’á umalkachéha umachtotéha saháw tahór

вая́ас эт-неротэ́ѓа шивъа́ умалькахэ́ѓа умахтотэ́ѓа заѓа́в таѓо́р

23. Und er machte ihre Leuchten, sieben, und ihre Zangen und ihre Schaufeln, alles – aus reinem Gold.

23. И сделал светильников её семь, и щипцы её, и совки её, всё – из чистого золота.

 Sechs Zweige mit Leuchten gehen vom mittleren Stamm aus, und auf dem mittleren Stamm ist noch eine, insgesamt – sieben Leuchten an der Menora. Ich denke, alle wissen das bestens. Die Menora ist das bekannteste Attribut des Tempels, sie ist zugleich auch das Wappen Israels, darüber habe ich schon gesprochen.

 Шесть ветвей со светильниками отходят от центрального ствола, и на центральном стволе – ещё один, итого – семь светильников у меноры́. Я думаю, все прекрасно это знают. Менора́ – это самый знакомый храмовый атрибут, она же и герб Израиля, об этом я уже говорил.

כִּכָּר זָהָב טָהוֹר עָשָׂה אֹתָהּ וְאֵת כָּל־כֵּלֶיהָ׃

kikkár saháw tahór assá otá we’ét kol-keléha

кика́р заѓа́в таѓо́р аса́ ота́ веэ́т коль-келе́ѓа

24. Ein Kikkár reinen Goldes ist das Gesamtgewicht der Menora, die er machte.

24. Кика́р чистого золота общий вес меноры́, которую он сделал.

Lasst uns über diese Gewichtseinheit sprechen, die kikkár heißt und oft mit Talent übersetzt wird, (vielleicht ein bekannteres Wort). Wie bei vielen Gewichtseinheiten ist bei ihr nicht alles klar, denn in Babylon war das ein Gewicht, in Rom ein anderes, im Land Israel ein drittes, im Libanon ein viertes, in Syrien ein fünftes. Und all das vermischte sich, und wir sehen oft, dass ein und derselbe Begriff, ein und dasselbe Wort ein völlig unterschiedliches Gewicht bezeichnet. Und in Bezug auf den kikkár kann man sagen, dass das von 26 bis 50 Kilogramm sind. Und Gelehrte, Erforscher der Kultur des Alten Orients sagen, dass der kikkár eine Gewichtseinheit ist, die ungefähr dem Gewicht eines Menschen entspricht. Aber nicht eines heutigen Menschen, der oft an Übergewicht leidet (oder es genießt), sondern dem Gewicht eines Menschen jener Zeit. Man nimmt an, dass die Menschen damals viel weniger wogen, und deshalb sagen die Kommentatoren, dass das 33–50 Kilogramm sind. Es gibt eine Version, dass das 26 Kilogramm sind. Wieder gibt es eine ziemlich große Uneinheitlichkeit bei den Zahlen, aber lasst uns annehmen, dass das ungefähr 35–40 Kilogramm Gold sind.

Давайте поговорим об этой единице веса, которая называется кика́р и часто переводится как талант, (может быть, более знакомое слово). Как и со многими единицами веса, с ней не всё понятно, потому что в Вавилоне это был один вес, в Риме – другой, в стране Израиля – третий, в Ливане – четвертый, в Сирии – пятый. И всё это перемешивалось, и мы часто видим, что одно и то же понятие, одно и то же слово обозначает совершенно разный вес. И в отношении кика́ра можно сказать, что это от 26 до 50 килограммов. И учёные, исследователи культуры Древнего Востока говорят, что кика́р – это единица веса, примерно равная весу человека. Но не современного человека, который часто страдает от лишнего веса (или наслаждается им), а весу человека того времени. Считается, что в то время люди весили намного меньше, и поэтому комментаторы говорят, что это 33-50 килограммов. Есть версия, что это 26 килограммов. Снова есть довольно-таки большой разнобой в числах, но давайте примем, что это примерно 35-40 килограммов золота.

וַיַּעַשׂ אֶת־מִזְבַּח הַקְּטֹרֶת עֲצֵי שִׁטִּים אַמָּה אָרְכּוֹ וְאַמָּה רָחְבּוֹ רָבוּעַ וְאַמָּתַיִם קֹמָתוֹ מִמֶּנּוּ הָיוּ קַרְנֹתָיו׃

wajá’as et-misbách hakketóret azé schittím ammá orkó we’ammá rochbó rawúa we’ammatájim komató mimménnu hajú karnotáw

вая́ас эт-мизба́х ѓакето́рет ацэ́ шити́м ама́ орко́ веама́ рохбо́ раву́а веамата́йим комато́ мимэ́ну ѓаю́ карнота́в

25. Und er machte den Altar für das Räuchern aus Akazienholz, eine Elle seine Länge und eine Elle seine Breite, quadratisch, und zwei Ellen seine Höhe, und die Hörner des Altars sind aus ihm selbst gemacht.

25. И сделал жертвенник для воскурений из дерева акации, локоть его длина и локоть его ширина, квадратный, и два локтя его высота, и рога жертвенника сделаны из него самого.

וַיְצַף אֹתוֹ זָהָב טָהוֹר אֶת־גַּגּוֹ וְאֶת־קִירֹתָיו סָבִיב וְאֶת־קַרְנֹתָיו וַיַּעַשׂ לוֹ זֵר זָהָב סָבִיב׃

wajzáf otó saháw tahór et-gaggó we’et-kirotáw sawíw we’et-karnotáw wajá’as lo ser saháw sawíw

вайца́ф ото́ заѓа́в таѓо́р эт-гаго́ веэт-кирота́в сави́в веэт-карнота́в вая́ас ло зэр заѓа́в сави́в

26. Und er überzog ihn mit Gold: seinen Deckel und seine Wände ringsum und seine Hörner, und er machte ihm eine goldene Einfassung (Kranz) ringsum.

26. И покрыл его золотом: крышку его, и стенки его вокруг, и рога его, и сделал ему золотое обрамление (венец) вокруг.

וּשְׁתֵּי טַבְּעֹת זָהָב עָשָׂה־לוֹ מִתַּחַת לְזֵרוֹ עַל שְׁתֵּי צַלְעֹתָיו עַל שְׁנֵי צִדָּיו לְבָתִּים לְבַדִּים לָשֵׂאת אֹתוֹ בָּהֶם׃

uschté tabbe’ót saháw assa-ló mittáchat leseró al scheté zal’otáw al schené ziddáw lewattím lewaddím lassét otó bahém

уште́ табео́т заѓа́в аса-ло́ мита́хат лезеро́ аль шетэ́ цалъота́в аль шенэ́ цида́в левати́м левади́м ласэ́т ото́ баѓе́м

27. Und er machte ihm zwei Ringe aus Gold, unter seinem Kranz, an seinen zwei Flanken, an seinen zwei Seiten, damit dies eine Aufnahme für die Balken sei, an denen man ihn tragen sollte.

27. И сделал ему два кольца из золота, под венцом его, на двух боках его, на двух сторонах его, чтобы это было вместилищем для брусьев, на которых его бы носили.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַבַּדִּים עֲצֵי שִׁטִּים וַיְצַף אֹתָם זָהָב׃

wajá’as et-habbaddím azé schittím wajzáf otám saháw

вая́ас эт-ѓабади́м ацэ́ шити́м вайца́ф ота́м заѓа́в

28. Und er machte die Balken aus Akazienholz und überzog sie mit Gold.

28. И сделал он брусья из дерева акации, и покрыл их золотом.

וַיַּעַשׂ אֶת־שֶׁמֶן הַמִּשְׁחָה קֹדֶשׁ וְאֶת־קְטֹרֶת הַסַּמִּים טָהוֹר מַעֲשֵׂה רֹקֵחַ׃

wajá’as et-schémen hammischchá kódesch we’et-ketóret hassammím tahór ma’assé rokéjach

вая́ас эт-ше́мен ѓамишха́ ко́деш веэт-кето́рет ѓасами́м таѓо́р маасэ́ рокэ́ях

29. Und er machte das Öl für die heilige Salbung und das reine Räucherwerk, ein Werk des Mischers von Arzneien (ein pharmazeutisches Werk).

29. И сделал он масло для помазания святого и воскурение чистое, произведение смесителя снадобий (произведение фармацевтическое).

Wir sehen hier Bezalel, der sich mit allen möglichen Arten von Arbeiten befasst. Weber, Sticker, Steinschneider, Holzschnitzer und zum Abschluss auch noch Parfümeur. Er führt alle mögliche Arbeit aus. Selbstverständlich nicht er selbst, sondern seine Werkstätten. Stellt euch vor, was für ein leistungsstarker Betrieb sich nach dem Wort Gottes in der Wüste entfaltete, und all das leitete Bezalel. Natürlich leitete er die Produktion, er unterwies alle, lehrte alle, beaufsichtigte alles, kontrollierte alles und gab Weisheit weiter – wie wir gesagt haben, hatte er sowohl Weisheit als auch den Wunsch und Lehrtalent. Wie viele Menschen musste man ein Handwerk lehren, ihnen die Fähigkeit beibringen, die Arbeiten auszuführen, um eine Tätigkeit solchen Ausmaßes zu entfalten, stellt euch das nur vor.

Мы здесь видим Бецалеля, который занимается всевозможными видами работ. Ткач, вышивальщик, резчик по камню, резчик по дереву и в заключение ещё и парфюмер. Он выполняет всевозможную работу. Разумеется, не он сам, а его цеха́. Представьте себе, какой мощности предприятие развернулось по Слову Божьему в пустыне, и всем этим управлял Бецалель. Естественно, он руководил производством, он всех наставлял, всех обучал, за всем следил, всё контролировал и передавал мудрость – как мы сказали, у него была и мудрость, и желание, и преподавательский талант. Скольких людей надо было научить ремеслу, привить им способность выполнять работы, чтобы развернуть деятельность такого масштаба, только представьте себе это.

Über die Frauen… (38,1–20)

О женщинах… (38:1-20)

Wir lesen weiter den Bericht über die Arbeit, die Bezalel bei der Herstellung des Mischkan im Auftrag Mosches geleistet hat.

Мы продолжаем читать отчет о работе, проделанной Бецалелем по созданию Мишкана по поручению Моше.

וַיַּעַשׂ אֶת־מִזְבַּח הָעֹלָה עֲצֵי שִׁטִּים חָמֵשׁ אַמּוֹת אָרְכּוֹ וְחָמֵשׁ־אַמּוֹת רָחְבּוֹ רָבוּעַ וְשָׁלֹשׁ אַמּוֹת קֹמָתוֹ׃

wajá’as et-misbách ha’oláiDie russische Umschrift hat bei ha'olá (Ganzopfer) einen Tippfehler; die deutsche Umschrift folgt dem hebräischen Text. azé schittím chamésch ammót orkó wechamesch-ammót rochbó rawúa weschalósch ammót komató

вая́ас эт-мизба́х ѓлола́ ацэ́ шити́м хаме́ш амо́т орко́ вехамеш-амо́т рохбо́ раву́а вешало́ш амо́т комато́

1. Und er machte den Altar des Ganzopfers aus Akazienholz, fünf Ellen seine Länge und fünf Ellen seine Breite, quadratisch, und drei Ellen seine Höhe.

1. И сделал жертвенник всесожжения из дерева акации, пять локтей его длина и пять локтей его ширина, квадратный, и три локтя его высота.

Ich erinnere noch einmal: Eine Elle ist 50 Zentimeter, das heißt, die Länge in Ellen teilen wir durch 2 und erhalten die Länge in Metern, das heißt, die Größe des Altars ist 2,5 Meter × 2,5 Meter, und die Höhe 1,5 Meter.

Напоминаю еще раз: локоть – это 50 сантиметров, то есть длину в локтях делим на 2 и получаем длину в метрах, то есть размер жертвенника 2,5 метра х 2,5 метра, и высота 1,5 метра.

וַיַּעַשׂ קַרְנֹתָיו עַל אַרְבַּע פִּנֹּתָיו מִמֶּנּוּ הָיוּ קַרְנֹתָיו וַיְצַף אֹתוֹ נְחֹשֶׁת׃

waja’ás karnotáw al arbá pinnotáw mimménnu haju karnotáw wajzáf otó nechóschet

ваяа́с карнота́в аль арба́ пинота́в мимэ́ну ѓаю карнота́в вайца́ф ото́ нехо́шет

2. Und er machte seine Hörner an seinen vier Ecken, aus ihm selbst werden die Hörner gemacht sein, und er überzog ihn mit Kupfer.

2. И сделал рога его на четырех его углах, из него самого будут сделаны рога, и покрыл его медью.

Erinnert euch, wir sprachen über Mosche (34,29), dass, als er vom Berg herabstieg, sein Gesicht strahlte (karán), vom Wort kéren (Strahl). Die zweite Bedeutung des Wortes kéren (wie ich damals sagte) ist Horn oder Ecke. Und hier sehen wir, dass auch die Hörner des Altars karnót genannt werden (eine der Pluralformen des Wortes kéren). Und die Hörner werden wiederum nicht an ihn angeklebt, nicht an ihn angeschraubt, weder mit Klettverschluss noch mit Gewinde – sie sind Teil des Altars selbst.

Помните, мы говорили о Моше (34:29), что, когда он спустился с горы, его лицо лучилось (кара́н), от слова ке́рен (луч). Второе значение слова ке́рен (как я тогда сказал) – рог или угол. И здесь мы видим, что рога жертвенника тоже названы карно́т (одна из форм множественного числа от слова ке́рен). И рога опять-таки не прилепляются к нему, не прикручиваются к нему, ни на липучках, ни на резьбе – они часть самого жертвенника.

וַיַּעַשׂ אֶת־כָּל־כְּלֵי הַמִּזְבֵּחַ אֶת־הַסִּירֹת וְאֶת־הַיָּעִים וְאֶת־הַמִּזְרָקֹת אֶת־הַמִּזְלָגֹת וְאֶת־הַמַּחְתֹּת כָּל־כֵּלָיו עָשָׂה נְחֹשֶׁת׃

wajá’as et-kol-kelé hammisbéjach et-hassirot we’et-haja’im we’et-hammisrakót et-hammislagót we’et-hammachtot kol-keláw assá nechóschet

вая́ас эт-коль-келе́ ѓамизбэ́ях эт-ѓасирот веэт-ѓаяйм веэт-ѓамизрако́т эт-ѓамизлаго́т веэт-ѓamaxтoт коль-кела́в аса́ нехо́шет

3. Und er machte alle Werkzeuge des Altars: die Kessel und die Schaufeln und die Sprengschalen und die Gabeln und die Kohlenpfannen – alle seine Werkzeuge, all sein Zubehör machte er aus Kupfer.

3. И сделал он все инструменты жертвенника: котелки, и совки, и кропильницы, и вилы, и жаровни –все его инструменты, все его принадлежности он сделал из меди.

וַיַּעַשׂ לַמִּזְבֵּחַ מִכְבָּר מַעֲשֵׂה רֶשֶׁת נְחֹשֶׁת תַּחַת כַּרְכֻּבּוֹ מִלְּמַטָּה עַד־חֶצְיוֹ׃

wajá’as lammisbéjach michbár ma’assé réschet nechóschet táchat karkubbó millemátta ad-chez’jo

вая́ас ламизбэ́ях михба́р маасэ́ рэ́шет нехо́шет та́хат каркубо́ милема́та ад-хецъё

4. Er machte dem Altar ein kupfernes Gitter unter seinem Unterbau, von unten bis zur Hälfte (der Höhe).

4. Сделал он жертвеннику медную решетку под его основанием, снизу до половины (высоты).

Das heißt, ein Teil der Wände des Altars war unten gitterförmig, stellte ein kupfernes Gitter dar.

То есть часть стен жертвенника снизу была решётчатой, представляла собой медную решетку.

וַיִּצֹק אַרְבַּע טַבָּעֹת בְּאַרְבַּע הַקְּצָוֹת לְמִכְבַּר הַנְּחֹשֶׁת בָּתִּים לַבַּדִּים׃

wajizók arbá tabba’ót be’arbá hakkezawót lemichbár hannechóschet battím labbaddím

вайицо́к арба́ табао́т беарба́ ѓакецаво́т лемихба́р ѓанехо́шет бати́м лабади́м

5. Und er goss vier Ringe an den vier Ecken des Unterbaus, machte das aus Kupfer, und diese Ringe – eine Aufnahme für die Stangen.

5. И отлил четыре кольца у четырех углов основания, сделал это из меди, и эти кольца – вместилище для шестов.

וַיַּעַשׂ אֶת־הַבַּדִּים עֲצֵי שִׁטִּים וַיְצַף אֹתָם נְחֹשֶׁת׃

wajá’as et-habbaddím azé schittím wajzáf otám nechóschet

вая́ас эт-ѓабади́м ацэ́ шити́м вайца́ф ота́м нехо́шет

6. Und er machte die Stangen selbst (oder Balken) aus Akazienholz und überzog sie mit Kupfer.

6. И сделал сами шесты (или брусья) из дерева акации и покрыл их медью.

Alles, was im inneren Teil des Mischkan gemacht wurde, wurde mit Gold überzogen, und das, was im äußeren Hof sein wird, wird mit Kupfer überzogen.

Всё, что делалось во внутренней части Мишкана, покрывалось золотом, а то, что будет во внешнем дворе, покрывается медью.

וַיָּבֵא אֶת־הַבַּדִּים בַּטַּבָּעֹת עַל צַלְעֹת הַמִּזְבֵּחַ לָשֵׂאת אֹתוֹ בָּהֶם נְבוּב לֻחֹת עָשָׂה אֹתוֹ׃

wajawé et-habbaddím battabba’ót al zal’ót hammisbéjach lassét otó bahém newúw luchót assá otó

ваявэ́ эт-ѓабади́м батабао́т аль цалъо́т ѓамизбэ́ях ласэ́т ото́ баѓе́м неву́в лухо́т аса́ ото́

7. Und er steckte die Balken in die Ringe an den Seiten des Altars, um ihn mit ihrer Hilfe zu tragen; er machte ihn (den Altar) hohl.

7. И вставил он брусья в кольца по краям жертвенника, чтобы нести его с их помощью; сделал он его (жертвенник) полым.

Das Wort newúw (hohl oder leer) wird im Hebräischen heute wenig verwendet, bleibt aber in Form bildhafter Ausdrücke erhalten. Zum Beispiel milím newuwót – leere, nichtsnutzige, unnötige Worte, Geschwätz.

Слово неву́в (полый или пустой) на иврите сейчас используется мало, но остаётся в виде образных выражений. Например, мили́м невуво́т – пустые, никчёмные, ненужные слова, пустословие.

וַיַּעַשׂ אֵת הַכִּיּוֹר נְחֹשֶׁת וְאֵת כַּנּוֹ נְחֹשֶׁת בְּמַרְאֹת הַצֹּבְאֹת אֲשֶׁר צָבְאוּ פֶּתַח אֹהֶל מוֹעֵד׃

wajá’as et hakkijor nechóschet we’ét kannó nechóschet bemar’ót hazzowe’ót aschér zawe’ú pétach ohél mo’éd

вая́ас эт ѓакиёр нехо́шет веэ́т кано́ нехо́шет бемаръо́т ѓацовео́т аше́р цавеу́ пэ́тах оѓе́ль моэ́д

8. Und er machte das kupferne Waschbecken und sein kupfernes Gestell aus den Spiegelchen der sich Drängenden, die sich am Eingang zum Zelt der Begegnung drängten.

8. И сделал он медный умывальник и основание его медное из зеркалец толпящихся, которые толпились у входа в Шатёр откровения.

Am Eingang zum Mischkan, wie die Kommentatoren sagen, drängten sich die Frauen, die ihre Spiegelchen hergeben wollten. Die Frauen dachten: „Was könnten wir denn bringen?“ Obwohl die Frauen ihren Schmuck als Opfer gebracht hatten, gilt (es gibt eine solche Meinung, eine solche Sichtweise), dass der Schmuck der Frau im Prinzip der Reichtum und die Würde ihres Mannes ist. Obwohl sich die Frau damit schmückt, ist es doch ein bisschen Eigentum des Mannes, so kann man denken. Das Spiegelchen dagegen – das gehört nur der Frau, es fängt all ihre intimen Momente ein, wenn die Frau hineinschaut, schmückt sie sich, macht sich hübsch für ihren Mann.

У входа в Мишкан, как говорят комментаторы, толпились женщины, которые хотели отдать свои зеркальца. Женщины думали: «Что бы такого нам принести?» Хотя женщины принесли в жертву свои украшения, считается (есть такое мнение, такой взгляд), что украшения женщины – это, в принципе, богатство и достоинство её мужа. Несмотря на то, что украшается ими женщина, всё-таки это немножко мужнее имущество, так можно подумать. А вот зеркальце – оно только женское, оно ловит все её интимные моменты, глядя в него, женщина украшается, прихорашивается для мужа.

Der Midrasch erzählt eine solche Überlieferung. Es gab eine Zeit in der ägyptischen Sklaverei, als die Ägypter den Männern verboten, von der Arbeit nach Hause zurückzukehren, und die Männer mussten am Arbeitsplatz schlafen. Die Frauen gingen zum Fluss, um Wasser zu holen, und der Höchste fügte es so, dass ihnen in diesem Wasser kleine Fischchen unterkamen, vielleicht Rotbarben. Sie verkauften diesen Fisch, kochten von diesem Geld ihren Männern Essen und brachten es zum Mittagessen, zum Dienst. Und während die Männer aßen, machten sich die Frauen zurecht, schmückten sich. Und dann, wie die Überlieferung sagt, schauten sie zusammen mit ihren Männern in den Spiegel: „Schau, wie jung und schön wir beide sind, und wir haben noch alles vor uns.“ Ein Wort gab das andere, es kam zur Intimität, und die Frauen empfingen gesunde, schöne Kinder. Diese Art der Versöhnung vor der Intimität bewahrte, wie die Tradition sagt, die Juden vor der Gefahr der neun Arten von Intimität, die den Kindern Traumata zufügen, durch die Kinder mit seelischer Ungesundheit, mit seelischer Abweichung geboren werden. Das kann man nicht Krankheit nennen, ich spreche nicht von Krankheit. Das ist eine Art innere Unordnung, innere Leiden, Komplexe und anderes dergleichen. Wenn man bei Erwachsenen auf psychologische Probleme stößt, kann man sehr oft ihre Spur dort finden, in den Beziehungen zwischen den Eltern, darin, wie man das Kind während der Schwangerschaft behandelt hat, und all das ist sehr wichtig.

Мидраш рассказывает такое предание. Было время в египетском рабстве, когда египтяне запрещали мужчинам возвращаться домой с работы, и мужчины должны были спать на рабочем месте. Женщины ходили к реке за водой, и Всевышний так устроил, что в этой воде им попадались маленькие рыбки, может быть, барабулька. Они продавали эту рыбу, на эти деньги готовили мужьям еду и приносили на обед, на службу. И пока мужья ели, женщины готовились, украшались. А потом, как говорит предание, вместе с мужьями смотрели в зеркало: «Смотри, какие мы с тобой молодые, красивые, и у нас ещё всё впереди». Слово за́ слово, доходило дело до близости, и женщины зачинали здоровых, красивых детей. Этот способ примирения перед близостью, как говорит традиция, удержал евреев от опасности девяти видов близости, которые наносят детям травмы, от которых дети рождаются с душевным нездоровьем, с душевным отклонением. Это нельзя назвать болезнью, я не говорю о болезни. Это какое-то внутреннее неустройство, внутренние страдания, комплексы и другое подобное. Сталкиваясь с психологическими проблемами у взрослых, очень часто можно найти их след там, в отношениях между родителями, в том, как относились к ребенку во время беременности, и всё это очень важно.

Da das Gespräch nun schon darauf gekommen ist, sage ich ein paar Worte als lyrische Abschweifung für Erwachsene.

Раз уж зашла об этом речь, скажу несколько слов в качестве лирического отступления для взрослых.

Es gibt einen solchen Traktat – Nedarim. Der Talmud erklärt, indem er eine der Stellen aus Schir haSchirim auslegt, dass die Seele des Kindes Schaden nehmen kann, wenn die Empfängnis zu einer Zeit geschieht, in der der Mann, Gott bewahre, seine Frau vergewaltigt (es kommt vor, dass ein Mann seine eigene Frau vergewaltigt). Oder sie fühlt eine Bedrohung, sie fühlt Angst, dass es, wenn sie jetzt nicht einwilligt, mit ihm zusammen zu sein, einen Skandal gibt und er sie möglicherweise schlägt. Oder sie befindet sich im Zustand des Blutflusses oder hat sich nach dem Fluss noch nicht gereinigt. Noch eine Variante, heute, in unseren Tagen, nicht sehr aktuell – wenn der Mann denkt, er sei mit der einen Frau, in Wirklichkeit aber mit einer anderen Frau ist. Auch geschehen Schäden an der Seele, wenn die Eheleute während eines Streits Intimität haben, ohne vorherige Versöhnung, oder wenn der Mann betrunken ist, oder wenn der Mann im Herzen schon beschlossen hat, dass er sich von seiner Frau trennt, schon weiß, dass er sie verlassen wird, aber trotzdem zu ihr eingeht. Noch eine Variante, wenn, Gott bewahre, der Mann sich während der Intimität mit seiner Frau mit einer anderen Frau vorstellt oder umgekehrt die Frau sich mit einem anderen Mann vorstellt. Das alles schädigt die Seelen der künftigen Kinder. Und noch eines: Wenn die Frau selbst mit groben Worten um geschlechtliche Intimität bittet, sich zur geschlechtlichen Intimität aufdrängt, dann schädigt das auch die Kinder, so meint die Tradition.

Есть такой трактат – Недарим. Талмуд объясняет, толкуя одно из мест Шир ѓаширим, что душа ребёнка может повредиться, если зачатие происходит в то время, когда муж, не дай Бог, насилует жену (так бывает, что муж насилует собственную жену). Или она чувствует угрозу, она чувствует страх, что, если сейчас она не согласится с ним быть, будет скандал и, возможно, он её побьёт. Или она находится в состоянии истечения крови, или ещё не очистилась после истечения. Ещё один вариант, не очень актуальный сегодня, в наши дни – когда муж думает, что он с одной женой, а на деле он с другой женой. Также повреждения души происходят, когда у супругов случается близость во время ссоры, без предварительного примирения, или когда муж пьян, или если муж уже решил в сердце, что он с женой расходится, уже знает, что он её бросит, но всё равно входит к ней. Ещё один вариант, когда, не дай Бог, муж во время близости с женой представляет себя с другой женщиной или, наоборот, женщина представляет себя с другим мужчиной. Это всё повреждает души будущих детей. И ещё одно: когда женщина сама грубыми словами просит половую близость, напрашивается на половую близость, то это тоже повреждает детей, так считает традиция.

Und die Tradition sagt, dass dank der inneren Bescheidenheit der Frauen während der ägyptischen Sklaverei diese Traumata das jüdische Volk nicht berührten, die Spiegelchen versöhnten Männer und Frauen. Sie genossen die Schönheit des anderen, schauten in sie hinein, und diese Spiegelchen leisteten Großes. Es wird erzählt, dass Mosche diese Spiegelchen anfangs nicht annehmen wollte und sagte: „Was kommt ihr mit diesem eurem ‚Mädchen‘-Firlefanz? Behaltet sie für euch.“ Und der Höchste sagte: „Verachte das nicht.“ Sehr viele gesunde, kräftige Kinder wurden dank dieser Spiegelchen geboren.

И традиция говорит, что благодаря внутренней скромности женщин во время египетского рабства эти травмы не касались еврейского народа, зеркальца примиряли мужчин и женщин. Они наслаждались красотой друг друга, смотрелись в них, и эти зеркальца делали большое дело. Рассказывается, что Моше не хотел поначалу принимать эти зеркальца и сказал: «Что вы пришли с этими своими «девочковыми» финтифлюшками? Оставьте их себе». И Всевышний сказал: «Не пренебрегай этим». Очень много здоровых, крепких детей родилось благодаря этим зеркальцам.

Wir sehen also, der Höchste sagt, wie wiederum die Tradition erzählt, dass das Waschbecken der Priester Sein liebstes Teil im ganzen Mischkan ist, weil es aus den Spiegelchen gemacht ist, die die Frauen von Herzen hergegeben haben. Ein Spiegelchen war übrigens sehr teuer, vielleicht teurer als ein goldener Schmuck, denn Glas gab es ebenso wie Amalgam noch nicht, das Spiegelchen wurde aus polierten Metallen hergestellt, und es war schwer zu beschaffen. Bei Ausgrabungen findet man sehr selten, sogar in sehr reichen Häusern, kleine Spiegelchen.

Итак, мы видим, Всевышний говорит, как опять-таки традиция рассказывает, что умывальник священников – самая любимая Его деталь во всём Мишкане, потому что он сделан из зеркалец, которые женщины отдали от сердца. Зеркальце стоило, кстати, очень дорого, может быть, дороже золотого украшения, потому что стекла, как и амальгамы, ещё не было, зеркальце изготавливали из полированных металлов, и его сложно было добыть. При раскопках очень редко, даже в очень богатых домах, попадаются маленькие зеркальца.

וַיַּעַשׂ אֶת־הֶחָצֵר לִפְאַת נֶגֶב תֵּימָנָה קַלְעֵי הֶחָצֵר שֵׁשׁ מָשְׁזָר מֵאָה בָּאַמָּה׃

wajá’as et-hechazér lif’át négew temána kal’é hechazér schesch moschsár me’á ba’ammá

вая́ас эт-ѓехацэ́р лифъа́т нэ́гев тема́на калъэ́ ѓехацэ́р шеш мошза́р меа́ баама́

9. Und er machte den Hof an der Südseite aus geflochtenem Netz für den Hof, aus sechsfachen gezwirnten Leinenfäden, hundert Ellen lang.

9. И сделал двор с южной стороны из сетки плетёной для двора, из шестерных крученых льняных нитей, длиной в сто локтей.

עַמּוּדֵיהֶם עֶשְׂרִים וְאַדְנֵיהֶם עֶשְׂרִים נְחֹשֶׁת וָוֵי הָעַמֻּדִים וַחֲשֻׁקֵיהֶם כָּסֶף׃

ammudehém esrím we’adnehém esrím nechóschet wawé ha’ammudím wachaschukehém kássef

амудеѓе́м эсри́м веаднеѓе́м эсри́м нехо́шет вавэ́ ѓаамуди́м вахашукеѓе́м ка́сеф

10. Zwanzig Säulen (bei eben diesem Netz, es ist auf zwanzig Säulen gespannt) und zwanzig Sockel aus Kupfer, und die Haken der Säulen und ihre Einfassungen aus Silber.

10. Двадцать столбов (при этой самой сетке, она натянута на двадцати столбах) и двадцать подножий из меди, а крючки столбов и обрамления их из серебра.

וְלִפְאַת צָפוֹן מֵאָה בָאַמָּה עַמּוּדֵיהֶם עֶשְׂרִים וְאַדְנֵיהֶם עֶשְׂרִים נְחֹשֶׁת וָוֵי הָעַמּוּדִים וַחֲשֻׁקֵיהֶם כָּסֶף׃

welif’át zafón me’á wa’ammá ammudehém esrím we’adnehém esrím nechóschet wawe ha’ammudím wachaschukehém kássef

велифъа́т цафо́н меа́ ваама́ амудеѓе́м эсри́м веаднеѓе́м эсри́м нехо́шет вавэ ѓаамуди́м вахашукеѓе́м ка́сеф

11. Und auch an der Nordseite machte er ein Netz, hundert Ellen lang, zwanzig Säulen und zwanzig kupferne Sockel, und auch hier machte er silberne Haken und silberne Einfassungen.

11. И с северной стороны тоже сделал сетку сто локтей длиной, двадцать столбов и двадцать подножий медных, и здесь тоже сделал серебряные крючья и серебряные обрамления.

וְלִפְאַת־יָם קְלָעִים חֲמִשִּׁים בָּאַמָּה עַמּוּדֵיהֶם עֲשָׂרָה וְאַדְנֵיהֶם עֲשָׂרָה וָוֵי הָעַמֻּדִים וַחֲשׁוּקֵיהֶם כָּסֶף׃

welif’at-jám kela’ím chamischímiIn der russischen Umschrift sind kela'ím und chamischím versehentlich in Teile zerlegt; die deutsche Umschrift folgt dem hebräischen Text. ba’ammá ammudehém assará we’adnehém assará wawé ha’ammudím wachaschukehém kássef

велифъат-я́м кела и́м хамиш и́м баама́ амудеѓе́м асара́ веаднеѓе́м асара́ вавэ́ ѓаамуди́м вахашукеѓе́м ка́сеф

12. Und an der Westseite ein Netz von fünfzig Ellen, zehn Säulen und zehn Sockel, und Haken und Einfassungen aus Silber.

12. И со стороны западной сетка в пятьдесят локтей, десять столбов и десять подножий, и крючки, и обрамления из серебра.

וְלִפְאַת קֵדְמָה מִזְרָחָה חֲמִשִּׁים אַמָּה׃

welif’át kédma misrácha chamischím ammá

велифъа́т кэ́дма мизра́ха хамиши́м ама́

13. Und an der Ostseite auch fünfzig Ellen.

13. И на восточную сторону тоже пятьдесят локтей.

קְלָעִים חֲמֵשׁ־עֶשְׂרֵה אַמָּה אֶל־הַכָּתֵף עַמּוּדֵיהֶם שְׁלֹשָׁה וְאַדְנֵיהֶם שְׁלֹשָׁה׃

kela’ím chamesch-esré ammá el-hakkatéf ammudehém scheloschá we’adnehém scheloschá

келаи́м хамеш-эсрэ́ ама́ эль-ѓакатэ́ф амудеѓе́м шелоша́ веаднеѓе́м шелоша́

14. Ein Netz von fünfzehn Ellen auf der einen Seite (von der einen Ecke der Ostseite in Richtung Mitte), und mit ihm drei Säulen und drei Sockel der Säule.

14. Сетка в пятнадцать локтей с одной стороны (от одного угла восточной стороны по направлению к центру), и с нею три столба и три подножия столба.

וְלַכָּתֵף הַשֵּׁנִית מִזֶּה וּמִזֶּה לְשַׁעַר הֶחָצֵר קְלָעִים חֲמֵשׁ עֶשְׂרֵה אַמָּה עַמֻּדֵיהֶם שְׁלֹשָׁה וְאַדְנֵיהֶם שְׁלֹשָׁה׃

welakkatéf haschenít missé umissé leschá’ar hechazér kela’ím

велакатэ́ф ѓашени́т мизэ́ умизэ́ леша́ар ѓехацэ́р келаи́м

chamésch esré ammá ammudehém scheloschá we’adnehém scheloschá

хамэ́ш эсрэ́ ама́ амудеѓе́м шелоша́ веаднеѓе́м шелоша́

15. Und auf der anderen Seite, auf dieser und auf der anderen Seite (ebenso auch von der anderen Ecke der Ostseite) für den Hof, ein Netz von fünfzehn Ellen, drei Säulen und drei Sockel.

15. И с другой стороны, с той и с другой стороны (также и от другого угла восточной стороны) для двора, сетка в пятнадцать локтей, три столба и три подножия.

Da wir wissen, dass der gegenüberliegende, westliche Teil des Hofes fünfzig Ellen lang ist, und wir hier, an der Ostseite, je fünfzehn Ellen Netzlänge von jeder Ecke in Richtung Mitte sehen, können wir also verstehen, dass in der Mitte eine Öffnung von zwanzig Ellen Breite bleibt – das ist eigentlich der Eingang in den Hof.

Поскольку мы знаем, что противоположная, западная, часть двора имеет длину пятьдесят локтей, а здесь, на восточной стороне, мы видим по пятнадцать локтей длины сетки от каждого угла по направлению к центру, значит, мы можем понять, что в центре остается проём шириной в двадцать локтей – это, собственно, вход во двор.

כָּל־קַלְעֵי הֶחָצֵר סָבִיב שֵׁשׁ מָשְׁזָר׃

kol-kal’é hechazér sawíw schesch moschsár

коль-калъэ́ ѓехацэ́р сави́в шеш мошза́р

16. Alle Netze des Hofes aus gezwirntem Leinenfaden.

16. Все сетки двора из скрученной льняной нити.

וְהָאֲדָנִים לָעַמֻּדִים נְחֹשֶׁת וָוֵי הָעַמּוּדִים וַחֲשׁוּקֵיהֶם כֶּסֶף וְצִפּוּי רָאשֵׁיהֶם כָּסֶף וְהֵם מְחֻשָּׁקִים כֶּסֶף כֹּל עַמֻּדֵי הֶחָצֵר׃

weha’adaním la’ammudím nechoschét wawé ha’ammudím wachaschukehém késsef wezippúj raschehém kássef wehem mechuschakím késsef kol ammudé hechazér

веѓаадани́м лаамуди́м нехоше́т вавэ́ ѓаамуди́м вахашукеѓе́м кэ́сеф веципу́й рашеѓе́м ка́сеф вeѓeм мехушаки́м кэ́сеф коль амудэ́ ѓехацэ́р

17. Und die Sockel für die Säulen aus Kupfer, die Haken der Säulen und ihre Einfassungen aus Silber, der obere Teil der Säulen mit Silber überzogen, und sie mit silbernen Ringen, und so alle Säulen des Hofes.

17. А подножия для столбов из меди, крючки столбов и их обрамления из серебра, верх столбов покрыт серебром, и они с серебряными кольцами, и так все столбы двора.

וּמָסַךְ שַׁעַר הֶחָצֵר מַעֲשֵׂה רֹקֵם תְּכֵלֶת וְאַרְגָּמָן וְתוֹלַעַת שָׁנִי וְשֵׁשׁ מָשְׁזָר וְעֶשְׂרִים אַמָּה אֹרֶךְ וְקוֹמָה בְרֹחַב חָמֵשׁ אַמּוֹת לְעֻמַּת קַלְעֵי הֶחָצֵר׃

umassách schá’ar hechazér ma’assé rokém techélet we’argamán wetolá’at schaní weschésch moschsár we’esrím ammá órech wekomá weróchaw chamésch ammót le’ummát kal’é hechazér

умаса́х ша́ар ѓехацэ́р маасэ́ рокэ́м техэ́лет веаргама́н ветола́ат шани́ веше́ш мошза́р веэсри́м ама́ о́рех векома́ веро́хав хамэ́ш амо́т леума́т калъэ́ ѓехацэ́р

18. Und der Behang des Tores des Hofes – Arbeit eines Stickers, himmelblaues Gewebe, und purpurnes Gewebe, und scharlachrotes Gewebe, und feines Leinen; zwanzig Ellen seine Länge, die Breite fünf Ellen, entsprechend den Netzen des Zauns.

18. И по́лог ворот двора – работа вышивальщика, голубая ткань, и багряная ткань, и алая ткань, и тонкий лён; двадцать локтей его длина, ширина пять локтей, в соответствии с сетками забора.

Das heißt, auf die Höhe der Netze des Zauns ist noch ein Behang als eigener Teil für den Eingang in den Mischkan gemacht.

То есть на высоту сеток забора сделан ещё и по́лог как отдельная часть для входа в Мишкан.

וְעַמֻּדֵיהֶם אַרְבָּעָה וְאַדְנֵיהֶם אַרְבָּעָה נְחֹשֶׁת וָוֵיהֶם כֶּסֶף וְצִפּוּי רָאשֵׁיהֶם וַחֲשֻׁקֵיהֶם כָּסֶף׃

we’ammudehém arba’á we’adnehém arba’á nechóschet wawehém késsef wezippúj raschehém wachaschukehém kássef

веамудеѓе́м арбаа́ веаднеѓе́м арбаа́ нехо́шет вавеѓе́м кэ́сеф веципу́й рашеѓе́м вахашукеѓе́м ка́сеф

19. Und Säulen hat er vier, und Untersätze vier aus Kupfer, und die Haken aus Silber, und ihr Oberteil (der Säulen) mit Silber überzogen, und ihre Einfassungen aus Silber.

19. И столбов у него четыре, и подставок четыре из меди, и крючки из серебра, и верх их (столбов) покрыт серебром, и обрамления их из серебра.

וְכָל־הַיְתֵדֹת לַמִּשְׁכָּן וְלֶחָצֵר סָבִיב נְחֹשֶׁת׃

wechol-hajtedót lammischkán welechazér sawíw nechóschet

вехоль-ѓайтедо́т ламишка́н велехацэ́р сави́в нехо́шет

20. Und alle Pflöcke für den Mischkan und für den Hof ringsum – aus Kupfer.

20. И все колышки для Мишкана и для двора вокруг – из меди.

Der Tisch der Schaubrote

Стол хлебов предложения

Wenn im jüdischen Kalender der neunte Tag des Monats Aw anbricht, an dem nach jüdischer Tradition der Erste und der Zweite Jerusalemer Tempel zerstört wurden, widmet das Volk Israel diesen Tag dem Fasten, dem Gebet, dem Studium des Buches Echa und allem, was mit dem Tempel zusammenhängt, mit seinem Aufbau, mit dem Aufbau der Tempelgefäße, der Instrumente des Tempeldienstes, mit den Tempeltechnologien.

Когда в еврейском календаре наступает девятый день месяца Ав, в который, согласно еврейской традиции, были разрушены Первый и Второй Иерусалимский Храм, народ Израиля посвящает этот день посту, молитве, изучению книги Эйха и всему тому, что связано с Храмом, с его устройством, с устройством храмовых сосудов, инструментов храмового служения, с храмовыми технологиями.

In diesem Gespräch werden wir über den Tisch für die Brote der Darbringung sprechen. Er stand im Heiligen, gegenüber der Menora. Auf ihm befanden sich ständig zwölf Brote. Wir sagen Brot, aber in Wirklichkeit ist das nicht irgendein Brot, sondern ungesäuertes – Mazza. Und diese zwölf Brote wurden jeden Sabbat gewechselt. Die Priester, die sie von den Tischen nahmen, aßen diese Brote. Und es entsteht die erste Frage: Wozu brauchte man im Heiligtum einen Tisch? Lasst es uns untersuchen.

В этой беседе мы поговорим о столе для хлебов приношения. Он стоял в Святом, напротив меноры. На нём постоянно находились двенадцать хлебов. Мы говорим хлеб, но на самом деле это не любой хлеб, а пресный – маца. И эти двенадцать хлебов менялись каждую субботу. Священники, которые снимали их со столов, ели эти хлебы. И возникает первый вопрос: зачем в Святилище понадобился стол? Давайте разбираться.

Also, gegenüber der Menora steht ein Tisch. Er ist aus Holz gemacht und mit Gold überzogen. Seine Höhe ist ungefähr fünfundsiebzig Zentimeter, die Länge ein Meter, die Breite ein halber Meter. Einen solchen Tisch stellte Mosche im Zelt der Begegnung auf. König Schlomo stellte, als er den Ersten Tempel baute, zehn Tische auf. Das heißt, es gab sowohl viel mehr Tische als auch viel mehr Brote. Wozu also im Heiligtum ein Tisch? Das Wort schulchán (Tisch) kommt vom Verb lischlóach (senden, schicken); das ist so ein Gegenstand, auf dem etwas gesandt wurde. Das heißt, früher schickte man so ein Tischchen, auf dem Gaben gebracht wurden. Und man kann sagen, dass der Tisch ein Instrument der Sendung von etwas in die Welt ist, ein Instrument sowohl unseres Stehens vor dem Höchsten als auch der Offenbarung des Höchsten in unserer Welt.

Итак, напротив меноры стоит стол. Он сделан из дерева и покрыт золотом. Высота его примерно семьдесят пять сантиметров, длина метр, ширина полметра. Такой стол установил Моше в Шатре откровения. Царь Шломо, когда строил Первый Храм, поставил десять столов. То есть и столов, и хлебов было гораздо больше. Так зачем же в Святилище стол? Слово шульха́н (стол) происходит от глагола лишло́ах (посылать, отправлять); это такой предмет, на котором что-либо посылалось. То есть раньше отправляли такой столик, на котором приносились дары. И можно сказать, что стол – это инструмент послания чего-то в мир, инструмент как нашего предстояния перед Всевышним, так и раскрытия Всевышнего в нашем мире.

Wenn wir auf die Menora schauen, fragen wir uns oft: Der, Der Licht genannt wird, die Leuchte aller Leuchten, Gott, Der Licht ist, – braucht Er etwa unser Licht? Die Menora spiegelt Sein Leuchten wider, überträgt gleichsam Sein Leuchten weiter, Sein geistiges Licht in unsere Welt, als würde sie unsere Welt mit Seinem geistigen Licht füllen.

Когда мы смотрим на менору, то часто задаёмся вопросом: Тот, Кто назван Светом, Светильник всех светильников, Бог, Который есть Свет, – разве Он нуждается в нашем свете? Менора отражает Его свечение, как бы ретранслирует Его свечение, Его духовный свет в наш мир, словно наполняя наш мир Его духовным светом.

 Die Brote, die vor Ihm im Heiligtum sind, übertragen den materiellen Überfluss im wörtlichen Sinn, den Überfluss an Brot, in unsere Welt. Auf diese Weise geht aus dem Heiligtum sowohl geistiger als auch materieller Überfluss ebenfalls hervor. Das heißt, der Mensch kann, wenn er eine große Getreideernte oder eine große Traubenernte einbringt, nicht sagen: „Meine Hand hat das getan, das bin ich selbst. Der Himmel – der ist irgendwo dort; im Himmel, in den geistigen Sphären hängt alles vom Höchsten ab, aber hier hängt alles von mir ab.“ Nein. Sowohl der materielle Überfluss als auch die materielle Gnade hängen von unserer Beziehung zum Höchsten ab, gehen aus dem Himmlischen Heiligtum hervor. Sie gingen durch das irdische Heiligtum (als der Tempel stand) und verbreiteten sich über die ganze Welt. Das sagt uns, neben allem anderen, dass auch unsere Beschäftigungen in der materiellen Welt – wenn wir Getreide anbauen, wenn wir etwas bauen, etwas gestalten, diese Welt verändern – ein Teil unseres Dienstes für den Höchsten sind. Denn der Höchste sagte bei der Erschaffung des Menschen: „Ich werde ihn dazu erschaffen, dass er über die ganze Erde herrsche“. Der Höchste setzte den Menschen als Hausverwalter der ganzen Erde ein. Die Menschheit ist der Hausverwalter der ganzen Erde und ist unter anderem auch für das Gedeihen der Erde verantwortlich. Und deshalb wurde, als Adam sündigte, die Erde um seinetwillen verflucht. Und durch das Heiligtum ging ein Licht, das es, wie eine Prothese, ermöglichte, diesen Fluch der Erde auszugleichen.

 Хлеба, которые перед Ним в Святилище, ретранслируют материальное изобилие в буквальном смысле, изобилие хлеба в наш мир. Таким образом, из Святилища исходит и духовное, и материальное изобилие также. То есть человек, когда он пожинает большой урожай хлеба или большой урожай винограда, не может сказать: «Это моя рука сделала это, это я сам. Небеса – они где-то там; на небесах, в духовных сферах всë зависит от Всевышнего, а здесь всë зависит от меня». Нет. И материальное изобилие, и материальная благодать зависят от наших взаимоотношений со Всевышним, исходят из Небесного Святилища. Они проходили через земное Святилище (когда стоял Храм) и распространялись по всему миру. Это говорит нам, помимо всего прочего, что и наши занятия в материальном мире – когда мы выращиваем хлеб, когда мы строим что-то, благоустраиваем что-то, изменяем этот мир – это часть нашего служения Всевышнему. Ведь Всевышний, творя человека, сказал: «Я сотворю его для того, чтобы он господствовал над всей землей». Всевышний поставил человека управдомом всей земли. Человечество – управдом всей земли и отвечает, в том числе, за процветание земли. И поэтому, когда Адам согрешил, земля была проклята за него. А через Святилище проходил свет, который, как протез, позволил компенсировать это проклятие земли.

Es sind immer zwölf Brote auf dem Tisch, und wenn man sie abnimmt, legt man sofort neue hin, damit es die ganze Zeit zwölf sind, was den zwölf Stämmen Israels, den zwölf Monaten entspricht. Man kann viel über die Symbolik der Zahl zwölf nachdenken, darüber, dass auch der Maschiach sich zwölf Jünger nimmt und ihnen verheißt, dass sie auf zwölf Thronen sitzen werden. Es gibt eine gewisse Form des Überflusses, eine Form des göttlichen Einflusses, die sich in der Welt durch zwölf Kanäle offenbart, so kann man annehmen.

Хлебов на столе всегда двенадцать, и, когда их снимают, сразу же кладут новые, чтобы их всë время было двенадцать, что соответствует двенадцати коленам Израиля, двенадцати месяцам. Можно много размышлять о символике числа двенадцать, о том, что и Машиах берёт себе двенадцать учеников, и обещает им, что они воссядут на двенадцати престолах. Есть некая форма изобилия, форма Божественного влияния, которая раскрывается в мире по двенадцати каналам, можно так предположить.

Lasst uns an die Formel aus dem Buch Jeschajahu (52,6) erinnern, wo der Höchste sagt: „Ich bin“, wörtlich: „Aní (Ich) – Hu (Er)“. Wenn wir etwas in dieser Welt sehen, wo der Höchste nicht offen offenbart ist, wo Sein Licht nicht offensichtlich ist, müssen wir durch diesen Dunst hindurch Ihn erkennen und verstehen, dass das Er ist (Hu). Dieses Wort hu entspricht auch seinem Zahlenwert nach der Zahl zwölf, zwölf Kanäle der Erscheinung des göttlichen Lichts in dieser Welt. Das ist das, wodurch das göttliche Wort Fleisch wird. Das göttliche Wort – der nicht fleischliche, unvorstellbare, unfassbare Gott – zeigt sich in der materiellen Welt, gibt und gießt Seine Gnade in die materielle Welt aus, und eigentlich ist das das, wozu die Brote auf dem Tisch dienten, wozu der Tisch selbst diente. Der Tisch wie ein Briefumschlag, in dem der Höchste uns in die Welt materiellen Überfluss durch den Dienst am Volk IsraeliDer russische Ausdruck kann sowohl „durch den Dienst am Volk Israel“ als auch „durch den Dienst des Volkes Israel“ bedeuten; übersetzt ist die wörtliche Form. schickte. Das in ein paar Worten über den Tisch für die Brote der Darbringung und über das Brot der Darbringung.

Давайте вспомним формулу из книги Йешаяѓу (52:6), когда Всевышний говорит: «Я есмь», дословно: «Ани́ (Я) – Ѓу (Он)». Когда мы видим что-либо в этом мире, где Всевышний не явно раскрыт, где Его свет не очевиден, мы должны через эту дымку разглядеть Его и понять, что это Он (Ѓу). Вот это слово ѓу по числовому своему значению тоже соответствует числу двенадцать, двенадцать каналов проявления Божественного света в этом мире. Это то, через что Слово Божественное становится плотью. Слово Божественное – неплотской, невообразимый, неуловимый Бог – проявляется в материальном мире, даёт и изливает Свою благодать в материальный мир, и, собственно, это то, для чего служили хлеба́ на столе, для чего служил сам стол. Стол как конверт, в котором Всевышний отправлял нам в мир материальное изобилие через служение народу Израиля. Вот в несколько словах о столе для хлебов приношения и о хлебе приношения.

Der Räucheraltar.

Жертвенник воскурения.

Ich hatte den Wunsch, die Bedeutung dieser oder jener Elemente des Jerusalemer Tempels, dieser oder jener Elemente des Tempeldienstes gewissermaßen neu zu betrachten, neu zu durchdenken. Das ist das, dem ich einige Gespräche widmen möchte, und beginnen möchte ich das Gespräch mit einer Erzählung über den Räucheraltar.

Мне захотелось некоторым образом пересмотреть, переосмыслить значение тех или иных элементов Иерусалимского храма, тех или иных элементов храмового служения. Это то, чему я хотел бы посвятить несколько бесед, и начать разговор хотелось бы с рассказа о жертвеннике воскурения.

Dieser Altar befand sich nicht im Hof, sondern im Heiligtum, und dementsprechend ist einer seiner Namen innerer Altar.

Жертвенник этот находился не во дворе, а в Святилище, и, соответственно, одно из его названий – внутренний жертвенник.

Die Sammlung von Midraschim, die Midrasch Tanchuma heißt, enthält folgende Erzählung: „Rabbi Jizchak bar Elieser sagte: ‚Wisse, dass das Zelt der Begegnung mit all seinen Geräten fertig war, und Mosche schlachtete seine Opfer und brachte sie dar und bereitete alles auf dem Altar, aber die Schechina (die göttliche Herrlichkeit, die göttliche Gegenwart) stieg nicht in das Zelt der Begegnung herab, bis man das Räucheropfer darbrachte.‘ Nun, woher wissen wir das, woher haben wir ein solches Verständnis? Aus dem, was im Buch Schir haSchirim gesagt ist: ‚Erwache, Nordwind, und komm, Südwind, wehe über meinen Garten, mögen seine Düfte sich ergießen, möge mein Freund in den Garten kommen und möge er seine köstlichen Früchte essen.‘“

Собрание мидрашей, которое называется Мидраш Танхума, содержит такой рассказ: «Сказал Раби Ицхак бар Элиэзер: «Знай, что готов был Шатёр откровения со всеми сосудами его, и заколол Моше жертвы его, и принёс их, и приготовил всë на жертвеннике, но не сошла шехина (Слава Божественная, Божественное присутствие) в Шатёр откровения, пока не принесли жертву воскурения». Ну а откуда мы знаем, откуда у нас такое понимание? Из сказанного в книге Шир ѓаширим: «Проснись, ветер северный, и приходи, ветер южный, повей на сад мой, пусть разольются ароматы его, пусть войдет мой друг в сад и пусть ест его плоды драгоценные».

Das heißt, der Höchste antwortet mit der Erscheinung Seiner Herrlichkeit auf den Wohlgeruch des Räucheropfers, das Israel darbringt. Und das ist der Grund, das Zeichen für das Erscheinen der Herrlichkeit Gottes im Zelt der Begegnung, so sagt die Tradition, gestützt auf die Auslegung von Schir haSchirim.

То есть Всевышний отзывается явлением Своей славы на благоухание жертвы воскурения, которую приносит Израиль. И это причина, знамение для проявления Славы Божьей в Шатре откровения, так говорит традиция, опираясь на толкование Шир ѓаширим.

Diesen Altar nennt man auch goldener Altar oder Altar der Wohlgerüche oder, wie wir schon erwähnten, innerer Altar. Er befand sich innerhalb des Heiligtums. Wenn man sich den Plan vorstellt, dann befand sich auf der Südseite (links vom Eingang) die Menora, auf der nördlichen (rechts vom Eingang) – der Tisch mit den Broten der Gabe. Der Räucheraltar befand sich auf der Westseite (gegenüber dem Eingang), vor dem Vorhang zum Allerheiligsten. Die Tora sagt in unserem Wochenabschnitt (37,25), dass er quadratisch war (ein halber Meter mal ein halber Meter), einen Meter hoch, also ein ziemlich kleiner Altar. An seinen Ecken hatte er, wie jeder Altar, solche eigentümlichen Hörner. Die Tradition, die Überlieferung erzählt, dass der Duft des Räucherwerks sich so sehr über ganz Jerusalem verbreitete (Jerusalem war eine kleine Stadt, aber dennoch), dass, selbst wenn eine Braut sich mit irgendwelchen anderen Wohlgerüchen salbte, man trotzdem den Duft des Tempelräucherwerks roch. Und die Braut brauchte sich auch gar nicht zu salben, weil alles vom Wohlgeruch der Räucherungen des Altars durchtränkt war.

Жертвенник этот ещё называют золотой жертвенник, или жертвенник благовоний, или, как мы уже упоминали, внутренний жертвенник. Он находился внутри Святилища. Если представить себе план, то с южной стороны (слева от входа) находилась менора́, с северной (справа от входа) – стол с хлебами подношения. Жертвенник воскурения располагался с западной стороны (напротив входа), перед завесой в Святая Святых. Тора говорит в нашей главе (37:25), что он был квадратным (полметра на полметра), высотой в один метр, то есть достаточно маленький жертвенник. По углам у него, как у любого жертвенника, были такие своеобразные рога. Традиция, предание рассказывает, что запах благовония настолько разливался по всему Иерусалиму (Иерусалим был маленький город, но тем не менее), что, даже если невеста умащивалась какими-то другими благовониями, всё равно чувствовался запах храмового. Да и не нужно было невесте умащиваться, потому что всё было пропитано благоуханием воскурений жертвенника.

 Noch ein Grund, warum dieser Altar misbéach pnimí (innerer Altar) genannt wird: er sühnt das, was sich auf den geistigen Teil des Menschen bezieht, was sich auf die Beschädigung des Geistes des Menschen bezieht. Als Chawa mit der Schlange sprach, war das letzte Ereignis, das sie zur Verführung brachte, dass sie, sagen wir, mit noch ungetrübtem oder schon sich trübendem Verstand und nicht mehr ganz nüchternem Gedächtnis sah (Bereschit 3,6): „Und die Frau sah, dass der Baum gut zum Essen war (Lust des Fleisches), dass er eine Wonne für die Augen war (Lust der Augen), dass er begehrenswert zur Erkenntnis war (wir werden sein wie Götter, Hochmut des Lebens). Und sie nahm von seinen Früchten und aß, und gab ebenso ihrem Mann, und er aß.“ In allen Richtungen verführt der Baum. Unbeschädigt blieb in diesem ganzen Prozess des Falls gerade der Geruchssinn, über den Duft des Baumes ist nichts gesagt. Deshalb nimmt man traditionell an, dass sich gerade am Duft die Seele erfreut, der unbeschädigte Teil des Menschen sich erfreut, und dass gerade der Duft fähig ist, die geistigen Probleme des Menschen zu berichtigen. Das ist eines der Verständnisse, warum dieser Altar innerer Altar genannt wird.

 Ещё одна причина, почему этот жертвенник называется мизбе́ах пними́ (внутренний жертвенник): он искупает то, что относится к духовной части человека, что относится к повреждению духа человека. Когда Хава́ разговаривала со змеем, последним событием, приведшим её к соблазну, было то, что она увидела, скажем, в ещё незамутнённом или в уже замутняющемся уме и не очень уже трезвой памяти (Берешит 3:6): «И увидела жена, что дерево хорошо для еды (похоть плоти), что оно услада для глаз (похоть очей), что оно вожделенно для познания (будем как боги, гордость житейская). И взяла плодов его и ела, и дала так же мужу, и он ел». По всем направлениям соблазняет дерево. Не пострадало во всём этом процессе падения именно обоняние, про запах дерева ничего не сказано. Поэтому традиционно считается, что именно запахом наслаждается душа, наслаждается неповреждённая часть человека, и именно запах способен исправить духовные проблемы человека. Это одно из пониманий, почему этот жертвенник назван внутренним жертвенником.

Noch eine Facette des Dienstes der Darbringung des Räucherns, der Darbringung von Wohlgerüchen, besteht darin, dass die Wohlgerüche eine eigentümliche Art Vorhang schaffen, eine Verhüllung, eine Wolke. Und die Wolke war sehr oft in der Geschichte Israels bei der Erscheinung des Höchsten, bei der Offenbarung des Höchsten zugegen. Als das Volk Israel aus Ägypten auszieht, begleitet der Höchste sie in der Wolkensäule. Als das Volk Israel zum Berg Sinai kommt, spricht der Höchste wieder aus der Wolke.

Ещё одна грань служения принесения воскурения, принесения благовоний в том, что благовония создают своеобразную завесу, сокрытие, облако. И облако очень часто присутствовало в истории Израиля при явлении Всевышнего, при раскрытии Всевышнего. Когда народ Израиля выходит из Египта, то Всевышний сопровождает их в облачном столпе. Когда народ Израиля подходит к горе Синай, Всевышний снова говорит из облака.

Es gibt eine nicht absolute Offenbarung des Lichts, und es gibt eine solche Warnung: Tauch nicht gleich ins Heilige ein, spring nicht mit Anlauf ins Heilige. Das Heilige lockt einerseits natürlich, zieht an, andererseits muss es eine gewisse Ehrfurcht, eine gewisse Beklommenheit hervorrufen, die Notwendigkeit, sich daran zu messen, auf welche Stufe du die Kühnheit hast aufzusteigen. Und für jeden Menschen ist diese Stufe eine eigene. Mit anderen Worten, es gibt das Verständnis, nicht in die heilige Wolke einzutauchen, gleichsam einen Schleier zwischen die volle Offenbarung des Lichts des Höchsten und das Volk zu werfen, Grenzen zu setzen. Wenn der Priester am Jom Kippur ins Allerheiligste eintritt, tritt auch er mit Räucherwerk ein: Bevor er dort eintritt, füllt er das Heiligtum, füllt er das Allerheiligste mit dem Rauch des Räucherns. Und er tritt dort ein, indem er in die Wolke eintaucht, und aus dieser Wolke heraus kann man mit dem Höchsten in Verbindung treten.

Существует неабсолютное раскрытие света, и есть такое предупреждение: не ныряй сходу в Святое, не прыгай в Святое с разбега. Святое, с одной стороны, конечно, манит, привлекает, с другой же стороны, оно должно вызывать какой-то трепет, какую-то оторопь, необходимость соизмерять себя с тем, на какой уровень ты имеешь дерзновение подняться. И для каждого человека этот уровень свой. Иными словами, есть понимание не погружаться в Святое облако, как бы набрасывать вуаль между полным откровением Света Всевышнего и народом, устанавливать границы. Когда священник входит в Святая Святых в Йом-Кипур, он тоже входит с курением: прежде чем он туда входит, он наполняет Святилище, наполняет Святая Святых дымом воскурения. И входит он туда, погружаясь в облако, и из этого облака можно связаться со Всевышним.

Das sind auch die Gesetze, die unser Leben bestimmen. Jeder Mensch hat etwas Persönliches, etwas Heiliges, etwas Intimes, irgendeine Grenze, die man nicht überschreiten soll. Aber wir sagen: Nun, und wie können wir denn bei einer solchen Trennung leben? Wie kann man leben, wenn ich nicht in jemandes Seele eindringe oder eindringen kann, in die Einzelheiten von jemandes Privatleben? Deshalb ist eine der Lehren des Opfers des Räucherwerks einerseits die Fähigkeit, sich selbst Grenzen zu setzen, dort, wo diese Grenzen nötig sind. Andererseits hat das Wort ketóret (Räucherwerk) auch eine andere Bedeutung. Es ist verwandt mit dem Wort katér (verbinden). Einerseits ist ketóret eine Wolke, etwas, das eines vom anderen trennt ; andererseits ist ketóret der Rauch des Räucherwerks, der vom Himmel zur Erde aufsteigt, in sich Himmlisches und Irdisches verbindet. Das Duftwerk selbst, das auf dem Altar geräuchert wird, besteht aus elf Elementen, und, sagen wir, nicht jedes dieser Elemente hat für sich allein ein Aroma, nicht jedes von ihnen hat für sich allein einen angenehmen Geruch. Nur zusammen, in Synergie (im Zusammenwirken), in der Komposition haben sie jenen Wohlgeruch, den der Höchste erwählt hat. Und das weist auf die Notwendigkeit für das Volk hin, sich zu vereinen, das heißt, sagen wir, denjenigen anzunehmen, dessen „Geruch“ uns nicht ganz gefällt, denjenigen, der etwas nicht so versteht wie wir, in etwas nicht so handelt wie wir. Das bedeutet natürlich nicht die Rechtfertigung der Sünde (obwohl zugleich auch die Bösewichte, wie auch immer sie sein mögen, ein Teil des Volkes sind, das man zum Höchsten zurückführen muss, aber davon ist hier nicht die Rede). Ketóret (Räucherwerk) und Duftwerk verbinden, vereinen das ganze Volk Israel zu einem Aroma, einem Wohlgeruch vor dem Höchsten. Und vielleicht entfalten jene Elemente des Duftwerks, die für sich allein nicht gut riechen, wenn sie der Mischung hinzugefügt werden, in Fülle den Geruch der anderen Elemente. Das ist das Geheimnis des Duftwerks, das Geheimnis der Einheit des Volkes Israel.

Это также и законы, которые определяют нашу жизнь. У каждого человека есть что-то личное, что-то святое, что-то интимное, какая-то межа, за которую не нужно переступать. Но мы говорим: ну, и как же мы можем жить при таком разделении? Как можно жить, если я не лезу или не могу залезть кому-то в душу, в подробности чьей-то личной жизни? Поэтому один из уроков жертвы воскурений – это, с одной стороны, способность устанавливать границы для себя там, где эти границы нужны. С другой стороны, у слова кто́рет (воскурения) есть и другое значение. Оно связано со словом катэ́р (связывать). С одной стороны, кто́рет – это облако, это что-то, что отделяет одно от другого; с другой стороны, кто́рет – это дым воскурения, который поднимается от неба к земле, соединяет в себе небесное и земное. Само благовоние, которое воскуривается на жертвеннике, состоит из одиннадцати элементов, и, скажем, не каждый из этих элементов сам по себе имеет аромат, не каждый из них сам по себе имеет приятный запах. Только вместе, в синергии (во взаимодействии), в композиции они имеют то благоухание, которое Всевышний избрал. И это указывает на необходимость народу объединяться, то есть, скажем, принимать того, «запах» которого нам не совсем нравится, того, кто что-то понимает не так, как мы, в чём-то поступает не так, как мы. Это, конечно, не подразумевает оправдание греха (хотя вместе с тем и злодеи, какими бы они ни были, часть народа, который надо возвращать ко Всевышнему, но здесь не об этом речь). Кто́рет (воскурения) и благовония связывают, объединяют весь народ Израиля в один аромат, благоухание перед Всевышним. И, может быть, те элементы благовония, которые сами при себе не пахнут хорошо, будучи добавлены в состав, раскрывают в полноте запах других элементов. Это тайна благовоний, тайна единства народа Израиля.

Der Altar des Ganzopfers

Жертвенник всесожжения

Mit Gottes Hilfe sprechen wir weiter über die Tempeltechnologien, versuchen, den Aufbau einiger Elemente des Tempeldienstes zu betrachten und zu verstehen. Wir haben schon über den Räucheraltar und über den Tisch für die Schaubrote gesprochen. Das ist das, was sich im Heiligtum befand. Stellen wir uns jetzt vor, dass wir aus dem Heiligtum in den Hof des Tempels hinausgehen, und das Erste, was wir sehen, ist ein großer Altar, dessen eine Bezeichnung Altar des Ganzopfers. ist.

С Божьей помощью мы с вами продолжаем говорить о Храмовых технологиях, пытаемся рассмотреть и понять устройство некоторых элементов Храмового служения. Мы уже говорили с вами о жертвеннике воскурения и о столе для хлебов предложения. Это то, что находилось в Святилище. Теперь представим себе, что мы выходим из Святилища во двор Храма и первое, что мы видим – это большой жертвенник, одно из названий которого – жертвенник всесожжения.

Die jüdische Tradition sagt, dass dieser Altar sich an genau dem Ort befand, wo Awraham auf Geheiß des Höchsten seinen Sohn Jizchak als Opfer darbringen wollte. Und im allerletzten Moment (jeder von uns hat diese erstaunliche Geschichte wahrscheinlich Dutzende Male wieder gelesen), im allerletzten Moment hält ein Engel vom Himmel Awraham auf und sagt zu ihm: „Strecke deine Hand nicht nach dem Jüngling aus“, sagt ihm, dass der Höchste nicht an Menschenopfern interessiert ist. Awraham nimmt ein Lamm, einen Widder, der sich mit seinen Hörnern  in den Zweigen verfangen hatte (ganz zufällig, so scheint es), und bringt ihn als Ganzopfer dar. Und es bleibt die Frage: Wozu braucht der Höchste Widder als Ganzopfer? Es ist klar, dass Er keine Menschenopfer will, aber wozu braucht Er Opfer von Lämmern?

Еврейская традиция говорит, что этот жертвенник находился на том самом месте, где Авраѓам по велению Всевышнего собирался принести в жертву своего сына Ицхака. И в самый последний момент (каждый из нас десятки раз, наверное, перечитывал эту удивительную историю), в самый последний момент ангел с небес останавливает Авраѓама, и говорит ему: «Не простирай свою руку на юношу», говорит ему, что Всевышний не заинтересован в человеческих жертвоприношениях. Авраѓам берёт агнца, овна, который запутался рогами своими  в ветвях (совершенно случайно, казалось бы) и приносит его во всесожжение. И остаётся вопрос: а зачем Всевышнему овны всесожжения? Понятно, что Он не хочет человеческих жертв, но зачем Ему жертвы агнцев?

Also, der Altar des Ganzopfers im Zelt der Begegnung Mosches und im Jerusalemer Tempel. Wieder wende ich mich an die Tradition. Der Höchste erschuf den Menschen (wie wir aus Vers 7 von Kapitel 2 des Buches Bereschit wissen) aus Erde: nahm Erde, formte den Menschen, hauchte ihm eine Seele ein, hauchte ihm das Wesen ein, und der Mensch wurde zu einer lebendigen Seele. Da ist, so scheint es, eine so einfache Beschreibung einer so komplexen Technologie. In der Tradition gibt es zwei Ansätze für das Verständnis, aus welcher Erde eigentlich Adam erschaffen ist.  Die einen sagen, dass Adam aus Erde erschaffen ist, die von allen Enden der Welt gesammelt wurde, damit man dem Menschen nirgendwo sagen könne: „Du bist hier fremd, du bist nicht von hier, und dich gab es hier nicht, du bist hier ein Zugezogener.“ Das heißt, nach diesem Ansatz hat jeder Mensch ein Körnchen von der ganzen Erde.

Итак, жертвенник всесожжения в Шатре откровения Моше и в Иерусалимском Храме. Снова обращаюсь к традиции. Всевышний сотворил человека (как мы знаем из 7 стиха 2 главы книги Берешит) из земли: взял землю, слепил человека, вдохнул в него душу, вдохнул в него сущность, и стал человек душою живой. Вот, казалось бы, такое простое описание такой сложной технологии. В традиции есть два подхода для понимания, из какой, собственно, земли сотворён Адам.  Одни говорят, что Адам сотворён из земли, которая была собрана со всех концов мира, чтобы нигде человеку не могли сказать: «Ты здесь чужой, ты нездешний, и тебя здесь не было, ты сюда понаехавший». То есть, согласно этому подходу, у каждого человека есть крупица от всей земли.

Nach dem zweiten Ansatz (und den werden wir hier für das Verständnis des Wesens des Altars brauchen) sagte der Höchste: „Ich werde ihn von dem Ort sammeln, wo der Altar stehen wird; vielleicht wird ihm das helfen standzuhalten.“ Und der Höchste nahm diese Erde und formte den Menschen. Wieder ist das Tradition, und man kann sich dazu wie zu einer Überlieferung verhalten, man kann es nicht ernst nehmen. Aber es kann für das Verständnis des weiteren Textes helfen. Noch eine Bezeichnung des Altars des Ganzopfers ist Altar aus Erde. Der Höchste nahm die Erde aus dem Altar. Der Altar wurde in der Zeit des Mischkan tatsächlich aus Erde gebaut, und wieder erinnert das an die Natur des Menschen, da der Mensch selbst aus Erde erschaffen ist. Und damit der Altar ein Altar ist, muss in ihm Feuer sein. Das heißt, der Altar funktioniert, wenn es eine Verbindung von Erde und Feuer gibt. Und ebenso ist der Mensch lebendig, wenn in ihm das Feuer des Lebens ist, und das ist eine gewisse Parallele, eine gewisse Ähnlichkeit von Mensch und Altar.

Согласно второму подходу (и он нам понадобится здесь для понимания сущности жертвенника), Всевышний сказал: «Я соберу его из того места, где будет стоять жертвенник; может быть, это поможет ему выстоять». И Всевышний взял эту землю, и слепил человека. Снова это традиция, и можно к этому относиться, как к преданию, можно не принимать это всерьёз. Но это может помочь для понимания дальнейшего текста. Ещё одно название жертвенника всесожжения – жертвенник из земли. Всевышний взял землю из жертвенника. Жертвенник действительно строился из земли во времена Мишкана, и снова это напоминает природу человека, поскольку человек сам сотворён из земли. И для того, чтобы жертвенник был жертвенником, в нём должен быть огонь. То есть жертвенник работает, когда есть соединение земли и огня. И так же человек жив, когда в нём есть огонь жизни, и это определённая параллель, определённая схожесть человека и жертвенника.

Und noch eine Bezeichnung des Altars, mit der wir eigentlich begonnen haben, ist Altar olá. Auf Russisch heißt das Altar der Ganzverbrennung, im Hebräischen ist überhaupt nicht von Verbrennung die Rede. Hier ist die Rede vom Hinaufheben – ein hinaufhebender, emportragender Altar. Das heißt, nach der hebräischen Sprache, der Sprache der Tora selbst, „verbrennt“ das Opfer nicht „ganz“, sondern es „wird ganz emporgetragen“, „steigt ganz empor“, „wird ganz erhöht“. Wenn ein Mensch, ein irdischer Mensch, ein Mensch, der aus Erde gemacht ist, in seine Sünden gefallen ist, in seinem inneren Kampf eine Niederlage erlitten hat, von seiner irdischen Natur versklavt ist, dann kann er diesen Altar benutzen, um sich zu erheben. So war die Absicht des Opfers olá und des Altars olá.

И ещё одно название жертвенника, с которого мы, собственно, и начали – это жертвенник ола́. На русском языке это называется жертвенник всесожжения, на иврите вообще про сожжение речь не идёт. Здесь речь идёт о поднятии – жертвенник поднимающий, возносящий. То есть, согласно еврейскому языку, самому языку Торы, жертва не «всесгорает», а «всевозносится», «всеподнимается», «всевозвышается». Если человек, земной человек, человек, сделанный из земли, упал в свои грехи, потерпел поражение в своей внутренней борьбе, порабощён своей земной природой, то он может использовать этот жертвенник, чтобы подняться. Таков был замысел жертвы ола́ и жертвенника ола́.

Auf den Altar bringt man ein Tier aus dem Vieh (behema), ein Haustier. Was ist sein Wesen? Ein Tier ist seiner Natur nach ohne das Streben nach Selbstvervollkommnung, nach Entwicklung: Wenn ein kleines Schäfchen geboren wurde, dann wird es in reifen Jahren einfach ein altes Schaf sein. Es wird nicht vollkommener werden, es wird nicht klüger werden, es hat keinen Ehrgeiz zur Entwicklung, in sozialer Hinsicht hat es keinerlei Ambitionen, kein Streben, zu führen oder sonst etwas, außer dem, was auf der Ebene des Instinkts in ihm angelegt ist. Es will seine Natur nicht verändern, all das ist ihm fremd. Es will nur fressen, schlafen, sich sicher fühlen, sich vermehren – das ist das, was nötig ist – weder Vervollkommnung noch Entwicklung. Was vollbringt der Mensch, wenn er dieses Tier auf den Altar bringt, es emporhebt? Er hebt seine geistige Natur empor, verleiht ihr Feurigkeit, entzündet seine eigene Natur, die sich in seiner sündigen Erscheinungsform als Vieh erwiesen hat. Er entzündet das Licht des Feuers in seinem Körper und kann dadurch sich selbst emporheben.

На жертвенник приносят животное из скота (беѓема), домашнее животное. Какова его сущность? Животное по своей природе лишено стремления к самосовершенствованию, к развитию: если родилась маленькая овечка, то в зрелые годы она будет просто старой овцой. Она не станет более совершенной, она не станет более умной, у неё нет амбиции развития, в социальном плане она не имеет каких-то амбиций, какого-то стремления лидировать или ещё чего-то, кроме того, что на инстинктивном уровне в неё заложено. Она не хочет изменять свою природу, всё это ей чуждо. Ей бы есть, спать, чувствовать себя в безопасности, размножаться – это то, что нужно – ни совершенствования, ни развития. Что совершает человек, когда приносит это животное на жертвенник, возносит его? Он поднимает свою духовную природу, придаёт ей огненность, зажигает свою собственную природу, которая оказалась скотиной в его греховном проявлении. Он зажигает свет огня внутри своего тела и через это может поднять себя.

Wir haben am Anfang gesagt, dass dieser Altar groß ist. Er ist ziemlich hoch, seine Höhe erreicht am höchsten Punkt fünf Meter. Zum Altar führt eine Rampe, die nicht aus einzelnen Stufen besteht, sondern eine Neigung für einen stetigen Aufstieg hat. Warum so? Einer der Gründe ist, damit die Blöße nicht aufgedeckt würde, wenn der Priester über Stufen schritte, da es früher keine solche Unterwäsche wie heute gab, und dieser Grund war aktuell. Es gibt noch einen Grund: Wenn du aus deinem sündigen Zustand aufsteigst, aus deinem unreinen Zustand, wenn du im Prozess der Reinigung bist, dann ist nicht immer ein solcher Durchbruch möglich – da, du warst ein Sünder und wirst plötzlich vollkommen heilig. Es gibt Prozesse, die ihr eigenes Tempo der Bewegung erfordern. Nicht immer ist ein Durchbruch möglich, nicht immer wird das ein Sprung sein, manchmal ist ein allmählicher Aufstieg erforderlich, es braucht Bedingungen für einen allmählichen Aufstieg. Andererseits darf man in diesem Prozess auch nicht faul sein, alles treiben lassen, der Aufstieg erfordert Anstrengung. Deshalb ist die Bewegung auf dieser Rampe ein allmählicher Aufstieg, allmählich, aber nicht ohne Anstrengung. Und der Mensch muss sich, um auf dieser Rampe voranzukommen, am Maximum seiner Anstrengungen bewegen, nicht über sich selbst hinausgehen und nicht hinter diesem Maximum zurückbleiben. So ist der Prozess der Reinigung des Menschen.

Мы сказали в начале, что жертвенник этот большой. Он достаточно высокий, его высота в верхней точке достигает пяти метров. К жертвеннику ведет рампа, состоящая не из отдельных ступеней, а имеющая уклон для последовательного подъёма. Почему так? Одна из причин – чтобы не открылась нагота, если бы священник шагал по ступеням, поскольку раньше не было такого нижнего белья, как сегодня, и эта причина была актуальна. Есть ещё одна причина: когда ты поднимаешься из своего греховного состояния, из своего нечистого состояния, когда ты в процессе очищения, то не всегда возможен такой прорыв – вот, ты был грешником и вдруг становишься совершенно святым. Есть какие-то процессы, которые требуют своей скорости движения. Не всегда возможен прорыв, не всегда это будет скачок, иногда требуется постепенный подъём, необходимы условия для постепенного подъёма. С другой стороны, и лениться, пускать всё на самотёк в этом процессе тоже нельзя, подъём требует усилия. Поэтому движение по этой рампе – это постепенный подъём, постепенный, но не без усилий. И человеку, чтобы продвигаться по этой рампе, нужно двигаться на максимуме своих усилий, не превосходить самого себя и не отставать от этого максимума. Таков процесс очищения человека.

Noch eine Bezeichnung dieses Altars ist kupferner Altar oder Altar nechóschet (Kupfer). Das Wort nachúsch mit derselben Wurzel bedeutet stur, starrsinnig, konsequent, unbeugsam. Das heißt, der Name enthält gleichsam die Bedeutung der Sturheit, der Beharrlichkeit in der Bewegung, Eigenschaften, die für die Bewegung notwendig sind. Noch ein Verständnis des Namens kupferner Altar besteht darin, dass er mit Kupfer überzogen ist, und viele sagen, dass Kupfer nicht rostet, Kupfer ist nicht so anfällig für Korrosion wie andere Metalle. Es gibt beim Mann Gottes einen Schutz vor RostiIm Russischen steht hier wörtlich „beim Mann Gottes“; ob der Mensch oder das Kupfer gemeint ist, bleibt offen. Übersetzt ist der Wortlaut., im Vergleich, sagen wir, mit Eisen, das schneller rostet. Dennoch muss man Kupfer ständig polieren, man muss es ständig pflegen, damit es das Licht widerspiegelt. Und die eigene persönliche Arbeit an der Vervollkommnung seiner selbst muss man genauso führen. Das also sind die Facetten des Wirkens des Altars olá, des Altars des Ganzopfers, der das Zentrum des ganzen Tempeldienstes ist, der größte Teil des Tempeldienstes wird auf ihm vollzogen. Das sind die kleinen Lehren, die wir aus der Betrachtung dieses Altars in unserem Gespräch mitnehmen können, aber natürlich gibt es Tiefen und Tiefen der Tiefen in Bezug darauf.

Ещё одно название этого жертвенника – медный жертвенник или жертвенник нехо́шет (медь). Слово наху́ш с тем же корнем означает упëртый, упрямый, последовательный, непреклонный. То есть название как бы содержит значение упрямства, упорства в движении, качества, которые движению необходимы. Ещё одно понимание названия медный жертвенник в том, что он покрыт медью, и многие говорят, что медь не ржавеет, медь не так подвержена коррозии, как другие металлы. Есть защита у человека божьего от ржавчины, по сравнению, скажем, с железом, которое ржавеет быстрее. Тем не менее медь нужно постоянно начищать, нужно постоянно за ней ухаживать, чтобы она отражала свет. И собственную личную работу по совершенствованию себя нужно вести точно так же. Вот такие грани действия жертвенникаола́,жертвенника всесожжения, который является центром всего Храмового служения, бо́льшая часть Храмового служения на нём совершается. Это те небольшие уроки, которые мы можем вынести из рассмотрения этого жертвенника в нашей беседе, но, конечно, есть глубины и глубины глубин в отношении этого.

Lest auch: Teruma, Pekudej, Wajakhel im Audioformat und die Wochenabschnitte der Tora.

Читайте также: Трума, Пикудей, Ваякѓель в аудиоформате и недельные главы Торы.

Russisches Original:Оригинал: alexblend.com